Их история

      В конце концов Депа первой разомкнула объятия. — Нам о многом стоит поговорить, но не стоит заставлять мастерицу Ти ждать слишком долго. Передай, что я буду рада, если в следующий раз она тоже зайдёт, и да прибудет с вами двумя Сила. — Да прибудет с тобой Сила.       Мейс направился к выходу из пещеры, но остановился и обернулся к улыбающейся Депе. — Может пойдёшь с нами? Если у тебя не получается связаться с Калебом, мастер Джин может помочь с этим.       Хотя чувства вины это уже не вызвало, осознание того, что он даже не знает, может ли его дочь говорить со своим учеником, было неприятным. Очередное доказательство того, сколько им нужно наверстать, но по крайней мере первые шаги уже сделаны. Биллаба, уже вновь севшая в позу для медитации, со всё той же улыбкой покачала головой. — Не уверена, что он меня слышит, но точно чувствует, и этого достаточно, а корабль уже скоро будет тут. Потом может присоединюсь, пока вам с мастерицей Ти придётся побыть наедине.       После последних слов Мейс с подозрением посмотрел на чалактанку, но лишь в очередной раз убедился, что она прекрасно научилась у него не показывать эмоции. Корун подозревал, что Депа догадывается о его чувствах к Шаак, и знал, что она не сказала бы это просто так. Его губы вновь непривычно изогнулись в улыбке. Винду до этого сам не понимал, насколько скучал по таким моментам. Покинув пещеру, он обнаружил тогруту рассматривающей какое-то местное котоподобное существо и, пытаясь не мешать, сел на относительно удобный, по крайней мере для призрака, выступ скалы. Конечно, джедайка поняла, что он вышел, так что вряд ли ждать придётся долго, а пока Мейсу было о чём поразмыслить.       Сложно было сказать, когда у него появились чувства к Шаак, но осознал их корун вскоре после начала войны. Он точно знал, что чувства были на момент битвы на Джеонозисе, но начать решил издалека, прикрыв глаза и в очередной раз отметая мысль о том, как работают веки в призрачной форме.       В первый раз он увидел тогруту на её испытаниях, и уже тогда был впечатлён. Корун на тот момент был в Совете всего несколько лет, но остальные тоже нечасто видели тех, кто становились рыцарями и рыцарками до двадцати. До Шаак последним был как раз Винду, не считая, конечно, виды с меньшим сроком жизни. Но дело было не только в возрасте. Её учитель не пришёл на испытания, хотя имел такую возможность, что было практически немыслимо и все в Совете видели, что падаванке некомфортно от этого. Тем не менее, испытание сноровки было пройдено прекрасно, хоть и не все в Совете могли в полной мере оценить трудности, которые тогрута преодолела, ввиду отсутствия монтралов или их аналогов. Испытания отваги и плоти тоже прошли без проблем, не считая короткой дискуссии о том, можно ли считать последним само прохождение испытаний без учителя. В испытании духа вместо её мастера Шаак сопровождал Йода, и Мейс знал лишь то, что оно было пройдено довольно быстро. Необычным было то, как она прошла испытание проницательности, определив настоящую личность не с помощью Силы, а строя разговор так, чтобы понемногу составить картину за счёт оговорок, манеры речи, знаний и многих других моментов. У некоторых в Совете возникли вопросы к такому методу прохождения, но Йода одобрил его и напомнил, что не всегда есть возможность использовать на ком-то Силу, чтобы узнать истинные намерения. Но, несмотря на успешное завершение испытаний и похвалу от главы ордена, Шаак, завершив испытания, явно искала взглядом своего учителя, и его отсутствие омрачило получение ей рыцарского статуса. На следующем заседании Совета Мейс, помня, как она с надеждой оглядывала зал, надеясь увидеть наставника, предложил больше не доверять ему чьё-либо обучение, с чем все согласились. Он тогда запомнил её как многообещающую новоиспечённую рыцарку, но долгое время по-настоящему важен для коруна этот день был тем, что это было его первым столкновением, но далеко не единственным с кем-то, кто так или иначе пренебрегает своими наставническими обязанностями.       Следующим воспоминанием было заседание Совета после гибели Фе Сан. К тому времени тогрута уже пользовалась большим уважением, и вскоре должна была стать мастерицей, но её методы преподавания многих в Совете беспокоили. А желание сразу начать обучать кого-то ещё, после явно тяжёлой для Шаак смерти второй падаванки, выглядело попыткой доказать что-то самой себе и вряд ли такое обучение закончилось бы чем-то хорошим. Но и запрещать это не всем казалось правильным, как потому, что ничего заслуживавшего наказания совершено не было, так и из-за того, что это могло лишь усугубить её состояние. Да, сама по себе такая скорбь могла трактоваться как нарушение Кодекса, но никому в Совете не пришло бы в голову упрекнуть в этом тогруту. А сам Винду не мог не думать о том, что испытывал бы сам, если бы погибла Депа. Тогда он решил, что обучение кого-то ещё может лишь сделать хуже и Шаак, и тем, кого она будет учить, и предложил вместо этого дать ей другую важную задачу, чтобы продемонстрировать, что дело не в утрате доверия к ней. Сейчас, вспоминая Марис, корун понял бы, что ошибался, но он понял это ещё тогда, когда увидел реакцию джедайки на решение Совета. Она, конечно, сохранила спокойствие, и явно не злилась на Совет, но выглядела потерянной. То, что в итоге тогрута смогла справиться с ситуацией было только её заслугой.       Присуждение ей звания мастерицы ничем особенным не запомнилось, так что этот день Мейс в своих размышлениях пропустил, вспомнив лишь своё облегчение от того, что решение Совета не привело к катастрофе. А потом были те два дня, когда Шаак вступила в Совет. И во второй из этих дней они по-настоящему познакомились.       Смерть мастерицы Йаддль стала ударом для них всех. Это должна была быть обычная дипломатическая миссия, она выполнила сотни таких. Рутинная задача обернулась кошмаром, когда появился Грант Омега со своим новым оружием, которое даже настолько могущественная джедайка смогла остановить лишь ценой своей жизни. Почти пятьсот лет она была частью Ордена, хоть и провела сто из них в заключении на далёкой планете, и все думали, что Йаддль будет в Совете ещё столько же, несмотря на то что формально она была в нём временно. Мейс знал её не так долго и близко, как остальные, особенно Йода и Оппо Ранцизис, но за последние пару лет провёл с джедайкой много времени, обсуждая Ваапад. Её опыт в обращении с другой техникой, очень близкой к Тёмной стороне, очень помог, но помимо этого, она стала для коруна подругой. После похорон сразу начали обсуждение того, кто займёт освободившееся место в Совете, медлить было нельзя, учитывая переданные Кеноби слова Омеги. Винду уже приходилось принимать участие в совещаниях по поводу назначения кого-то в Совет, но раньше они были куда менее напряжёнными. Обычно заранее выбирали тех, кто займут места, когда те освободятся, или, как в случае с Пло Куном, соглашались с решением тех, кто занимали кресло раньше, но единственным кто задумывался над этим на тот момент был Оппо, который был уже очень стар и ожидал, что покинет Совет следующим. Тем не менее, после бурного обсуждения часть Совета проголосовала за ранее занимавшую кресло в Совете Примирения Шаак, кандидатуру которой в самом начале предложил Пло, но окончательное решение отложили на следующий день. Мейс в целом готов был поддержать это решение, тем более больше подходящих кандидатур не было, но всё-таки сомневался в правильности этого решения. Той ночью он тоже вспоминал все разы, когда видел её, хоть и совсем иначе оценивал произошедшее.       Рано утром, всё ещё терзаясь сомнениями, корун пошёл тренироваться, надеясь, что это поможет привести разум в порядок. Дело было не в моральных качествах Шаак и её преданности, Винду знал достаточно, чтобы доверять ей в этом, да и мнению Пло доверял тоже. В другое время он с радостью поприветствовал бы тогруту в Совете, но не был уверен в том, что она та, кто нужна Совету сейчас… Всё происходящее ему не нравилось, от появления Энакина и возвращения ситхов, которое было лишний раз подтверждено произошедшим, до увеличения числа значимых уязвимых точек. У Республики, да и, чего греха таить, Ордена, были свои проблемы, но это было что-то другое.       Сейчас, когда призрак уже знал, в чём было дело, эти воспоминания причиняли боль. Не стоит сетовать на Силу, но в очередной раз он пожалел о том, что показанное ей не было более конкретным. Палпатин был уязвимой точкой Республики… С этим точно нельзя было спорить, но, возможно, отсутствие этого знания принесло бы больше пользы. Как бы то ни было, Мейс вернулся к воспоминаниям, перед этим убедившись, что тогрута ещё не собирается отправляться.       Тогда он ещё редко тренировался один, но в этот раз тренировка была спонтанной и беспокоить никого не хотелось. Корун не ожидал встретить кого-то в зале так рано, во всяком случае в обычном, а не предназначенном для видов, ведущих ночной образ жизни, но ещё на подходах к залу по доносящимся из него звукам понял, что одиночной тренировка не будет. Не то, чтобы компания ему как-то помешала, скорее это даже к лучшему. Войдя, сначала он увидел только стену спин тренировочных дроидов, сквозь которую можно было различить лишь сверкание синего меча, но вскоре один из них пронёсся мимо, отброшенный Силой. Отсутствие оружия в его руках было необычным, но, вновь взглянув на остальных дроидов, Винду понял причину, которая, впрочем, тоже была не была чем-то стандартным. Перед его взором предстала отражающая атаки одну за другой Шаак, которая сжимала во второй руке меч, аналогичный тем, которыми пользовались дроиды. Поднявший бровь Мейс начал с интересом наблюдать за столь необычной техникой, направившись к стене. Конечно, сама ситуация не была уникальной, периодически им всем приходилось импровизировать с чужим оружием, Кеноби мог бы подтвердить, но это крайняя мера, а не что-то, к чему готовятся. Не желая мешать тренировке, он хотел встать так, чтобы дроиды не посчитали это за намерение присоединиться, но тогрута, резко повернув голову в его сторону при первых шагах, остановила тренировку и, подойдя, пригласила присоединиться. Возражать причин не было и, наклонив голову вправо, корун активировал меч.       Сама тренировка прошла интересно, пусть и оказалась довольно лёгкой, и Винду хотел бы позднее провести с Шаак спарринг, но, хоть в её боевых навыках он и стал более уверен, сомнения остались, и разрешить их можно было только поговорив. К счастью, прямо говорить о сомнениях или, что ещё хуже, придумывать повод и лгать не пришлось, ведь Мейсу правда было интересно то, что он сегодня увидел. И тогрута с готовностью поделилась своими мыслями, раскрыв, что, по её мнению, нужно компенсировать недостатки разных форм более гибкой техникой боя в целом и уделять внимание не только сильным сторонам, но и слабым. Макаши, которым она владела, плохо подходит для боя с большим количеством противников и противниц, но использование других форм по ситуации тоже не для всех подходит, особенно, как заметила Шаак со смешком, для тех, кто не могут позволить себе обучаться хотя бы двести лет. Это была интересная мысль. Не подходящая в случае Мейса, как за счёт видения уязвимых точек, так и потому, что недостатки Ваапада были в другой сфере, но в целом это было бы полезно. Хотя недостатки тоже были, главным образом в том, что подготовка к конкретным ситуациям могла напротив сделать тактику менее гибкой и подходила скорее для тех, у кого уже был боевой опыт. Сам корун часто прибегал к импровизации, но при обучении будет трудно учесть достаточное количество уникальных обстоятельств. Дискуссия затянулась, и в какой-то момент перешла на обучение в целом, а затем и на Орден, где опять же Винду не во всём был согласен с собеседницей, но, когда спустя более чем час они разошлись, понял, что больше не сомневается. Тогрута не была, как он опасался, чересчур мягкой для тех испытаний, с которыми они могут столкнуться. Она была готова на изменения, но не зашла бы в этом слишком далеко. Тогда Мейс понял, что с радостью встретится с ней вновь и на тренировке, и на поле боя, и в зале Совета.       А в настоящем он понял, что началось всё именно в это утро. Не во время тренировки, конечно, хотя что-то могло появиться и в тот момент, а когда увидел, с какими пылом и верой Шаак защищала свои идеи в споре с ним. Её блестящие глаза, спокойный, но полный уверенности голос, и то, во что именно она верила. Хотя осознал свои чувства Винду куда позже, когда они оказались рядом во время битвы на арене Петранаки, и сражались вместе часть битвы, находясь на грани смерти. В какой-то момент, когда показалось, что тогрута могла погибнуть, он даже замер на долю секунды, чуть не пропустив выстрел из-за этого, и именно этот момент всё прояснил. Наверное, это довольно банально, но он не был экспертом в отношениях даже по джедайским меркам, так что точно сказать не мог. Как бы то ни было, поняв, что испытывает, корун загнал чувства глубже, стараясь игнорировать их. Во многом, конечно, дело было в Кодексе, но свою роль сыграло и желание сосредоточиться на более важных вещах, всё-таки шла война. Запрет на привязанности появился не на пустом месте. Кроме того, тогда Мейс просто не верил, что его чувства взаимны, по множеству причин, начиная с того, что тогрута, несмотря на свои взгляды в целом, могла куда более строго соблюдать запрет сама, и заканчивая обычной разницей в возрасте. Но сейчас он решил, что признается, когда они будут на Дагобе. На Дагобе, потому что первый урок навечно застыл в его памяти.       Котоподобное существо куда-то ушло, а Шаак задумчиво смотрела на виднеющееся на горизонте поселение, над которым густой столб дыма. В этот раз она заметила Винду только тогда, когда он подошёл ближе. — Не думаю, что это естественный дым или хотя бы бандитское нападение.       Не зная, что сказать, корун встал рядом и посмотрел в том же направлении. Приглядевшись, можно было различить фигуры в белой броне, а вот стрельба, судя по всему, уже прекратилась. — Я понимаю, что это одна небольшая планета на задворках Империи, а на других всё может быть иначе, но видеть это самой… Можно было бы столько всего сделать вместо того, чтобы прятаться столько лет. И ещё больше, чтобы остановить Палпатина раньше. — Ни у кого из нас это не удалось. И мастер Йода тоже скрывается от всех, как и многие другие, а те, что не скрывались, мало что успели сделать. По крайней мере те, кого легко узнать, и тем более те, кого искали намеренно. — Я больше всех говорила с Палпатином, кроме, конечно, Скайуокера, у кого ещё было столько возможностей узнать правду? К тому же вся та история с чипом… Мы могли бы узнать правду, если бы я была более настойчива и не так доверчива. У мастера Йоды наверняка есть план, а я… Я верю в Марис, и рада быть её наставницей, но не могу не думать о том, что сделала слишком мало и для неё, и для всех остальных.       Не дожидаясь ответа, Шаак повернулась к Винду, в её глазах был тот же огонь, что в тот день. — Поэтому я не собираюсь упускать возможность сделать больше. У неё всё хорошо? — Нам ещё многое предстоит обсудить, но… Да, всё хорошо. Депа передавала, что ты можешь тоже зайти к ней потом.       Тогрута мягко улыбнулась. — Радует, что мастерица Биллаба смогла наконец вернуться. Честно говоря, хоть я и поддержала тебя тогда, но не была полностью уверена. Винить её не в чем, но тогда казалось, что отправка на войну сразу после выздоровления может быть ошибкой. Мейс, ты понимаешь её лучше кого бы то ни было, даже лучше, чем остальные наставники и наставницы понимают тех, кого обучают, но, как родители далеко не всегда понимают, что лучше для их детей, так и мы можем ошибаться. Кому как не мне знать об этом. Насчёт того, чтобы дать ей нового падавана, сомнений было куда меньше, их связь была очевидна. Иногда ошибаться приятно, с удовольствием зайду к ней, я очень скучала по нашим беседам, хотя, конечно, не так, как ты.       Мейс какое-то время молчал, прежде чем заговорить, хоть время для главного признания ещё не пришло, есть то, что пора перестать скрывать уже сейчас. — Хорошее сравнение. Думаю, можно уже не отрицать, что Депа для меня больше дочь, чем ученица.       Сложно было сказать, какой реакции он ожидал, но Шаак лишь пошевелила лекку, не выглядя даже просто удивлённой. — Спасибо за доверие, но не думаю, что для кого-то из тех, кто хорошо вас двоих знает, это было бы сюрпризом. Такая крепкая связь редка, но сама система располагает к появлению привязанностей, в том числе поэтому, как я тебе много раз говорила, запрет на них надо пересмотреть. Не отменить, но в текущем виде…       Тогрута остановилась, поняв, что, когда Орден в таком состоянии, вряд ли запрет на привязанности имеет хоть какой-то смысл и точно не сохранился в том виде, в котором был при Республике. — Ты была права, и, наверное, где-то в глубине я тогда понимал это, но не думал, что стоит менять основы в момент угрозы… Может быть, это нас и погубило. В конце концов, это именно Сидиус однажды сказал, что философские вопросы стоит отложить до мирных времён.       После непродолжительного молчания Мейс заговорил снова. — Нам пора на Дагобу. Готова?       Шаак кивнула и вновь взялась за протянутую руку Мейса.

***

      В этот раз она пришла в себя сразу, как только они оказались на планете, но, заметив под своими ногами мутную воду, по привычке прыгнула на ближайшую твёрдую поверхность. Корун, продолжавший стоять над водой, огляделся и, не увидев никого, решил, что должен сказать всё именно сейчас. Свидетели или свидетельницы могут быть неприятны тогруте, вне зависимости от её ответа, а на Лотале он не мог сделать этого, опасаясь, что для джедайки после отказа будет неловко продолжать путь вместе. Сейчас, хоть Винду и видел множество других последствий, видел, что это уязвимая точка, он понимал, что возможности лучше не будет и отбросил опасения, даже несмотря на то, что не придумал, что именно говорить. — Есть ещё кое-что, в чём я должен признаться. Возможно, ты помнишь, как мы обсуждали битву на Джеонозисе… Я тогда ушёл от ответа, практически солгал, когда не сказал, что это не было видение. Это был страх. Страх и осознание своих чувств.       Мейс, который всё это время не смотрел на Шаак, прервался. Он не думал, что это будет так трудно, но, прежде чем призрак продолжил, раздался спокойный голос его собеседницы. — Когда вы с мастерицей Ундули прорвались сквозь блокаду и вдвоём оказались на поверхности, я поняла, что волнуюсь за тебя не так, как за просто друга, другого джедая или того, от кого зависят успех миссии и множество жизней, в том числе моя. Но, хоть я и знала, что за твоим каменным лицом скрыто то, что многие не видят, не думала, что это касается и романтической любви. Я молчала, но в тот последний день решила, что расскажу всё, когда ты вернёшься с Палпатином.       Корун, поняв, что тогрута подошла и стоит рядом, наконец перевёл взгляд на её лицо и не смог больше отвести его от счастливых глаз и немного неуверенной улыбки. — И я очень надеюсь, что ты не имел в виду какие-то другие чувства.       Шаак, ещё больше приблизившись, потянулась к лицу не очень верящего в происходящее Винду, но остановилась. — Можно?       Дождавшись кивка, она приложила ладонь к щеке Мейса и решительно прижалась к его губам в поцелуе. Тот, наконец осознав, что это правда, ответил, хоть и сначала неуверенно. Когда они соединились в Силе, коруна почему-то посетила мысль о том, что по крайней мере он может не бояться ядовитых клыков, после чего раздался телепатический смешок тогруты. Когда губы наконец разомкнулись, она вновь заговорила: — Не знаю, что более непривычно — парить над водой, знать, что мои чувства взаимны, или побеждать в споре с тобой. Но всё это мне нравится.       Мысль о том, что нужно сделать всё, чтобы новое джедайское поколение учло их ошибки и отменило некоторые запреты пришла куда позже, а сейчас Винду лишь улыбнулся — как Шаак и говорила некоторое время назад, ошибаться иногда приятно.