Ученицы

      Как только Мейс вышел на поляну, в сторону которой шла Шаак, то с первого взгляда понял, что произошло. Тогрута сидела на земле, бессильно глядя в направлении, откуда даже сквозь фон Фелуции чувствовались страх и злость. Почувствовав приближение коруна, она, не оборачиваясь, заговорила: — Я не могу достучаться до неё. Марис не видит меня, не слышит и… Она на грани. Проблемы начались ещё когда мы только познакомились, но сейчас всё стало гораздо хуже. И теперь я никак не могу ей помочь.       Вновь, как происходило уже десятки раз, в памяти Мейса начали проносится одно за другим воспоминания. Раскиданные по поляне тела. Рычащие акк-псы. Кровавая пелена перед глазами. Боль от множества ран. Стенки хауды, покачивающиеся от мерного движения анккокса. Девочка, которую он вынес с пиратского корабля. Его ученица, его, хоть тогда бы он никогда не признался бы в этом даже себе, дочь. Мудрая и сильная джедайка, участница Совета, которой он так гордился, и которой доверил миссию, на которую должен был отправиться сам. Грязная тряпка на лбу, усталость в голосе и тьма в глазах. Крики ночью, тихое, полуосознаное бормотание, и иногда проявляющийся пыл, который тревожил ещё больше. Короткое возвращение, надежда на то, что всё можно исправить. Тела на полу корабля, и тело на полу бункера. Отчаяние. Резкая боль, рукоять зелёного меча в грязной руке и пустые глаза. Рукоять меча, приставленная к виску и выбывший её из руки выстрел. Тело в бакта-камере и блуждающий во тьме разум. И Мейс сделает всё, чтобы это не повторилось.       — Мастер Джинн, вы нужны здесь, — пронеслось сквозь космос мысленное послание. В призрачной форме, как оказалось, гораздо легче использовать телепатию на большом расстоянии. Как и перемещаться, так что к тому моменту как корун подошёл к тогруте, Квай-Гон уже начал проявляться рядом с ними и приветственно кивнул Винду, заговорившему с джедайкой: — Прости что не спросил, но нужно торопиться. — Мастерица Ти, я рад наконец встретиться с вами, даже при таких обстоятельствах, — заговорил третий призрак. — Мастер Джинн? Вы можете передать ей мои слова? — Если на то будет воля Силы.       Тогрута, несмотря на всё, что испытывала сейчас, оставалась опытной джедайкой и, взяв себя в руки, поднялась и направилась вместе с Квай-Гоном туда, откуда чувствовались негативные эмоции Марис. Мейс, несмотря на то что за прошедшие годы их отношения улучшились, и можно даже сказать, что они стали друзьями, всё ещё не был полностью согласен со взглядами Джинна. Разумеется, верить Силе важно, но это следует делать более осмысленно, а не просто следовать течению. Тем более, что многое можно истолковать неверно, если не пытаться разобраться. Конечно, это сработало, когда он пытался связаться с Шаак, хоть и слишком поздно, но то, что этот способ не пришёл в голову первым, было следствием недостатка знаний об их призрачных формах.       Как бы то ни было, он решил пока остаться тут, опасаясь, что может помешать, и вскоре почувствовал небольшой отзвук Силы, после которого поток негативных эмоций на некоторое время усилился, но вскоре стал меньше. Винду «выдохнул» и неторопливо направился к месту событий, подойдя как раз тогда, когда Шаак, на плече которой лежала рука Квай-Гона, прощалась с Марис. Было видно, что забрачка хоть и не до конца, но успокоилась, да и через Силу ощущалась куда лучше несмотря на то, что ей явно всё ещё была нужна наставница. Внешний вид если не всех их в целом, то по крайней мере Джинна не менялся при общении с живыми, так что корун, понимая, насколько опасно отвлекать их в такой ситуации, ещё немного подождал. Наконец тогрута закончила говорить с ученицей и Квай-Гон отошёл. — Благодарю, мастер Джинн. Вы сможете научить меня говорить с ней без помощи? — Не всему можно научиться, но я попытаюсь. Мне нужно вернуться на Дагобу, обсудим это подробнее там. Мастер Винду, поможете мастерице Ти добраться туда?       После кивка Мейса третий призрак попрощался, замерцал и исчез, ещё до того, как они успели пожелать пребывания с ним Силы в ответ.       Счастливая Шаак смотрела на Марис, которая, похоже, собиралась отправиться на поиски выживших местных. Её лекку зашевелились в жесте благодарности. — Не могу поверить, что нашла правильные слова именно сейчас. Мы много раз пытались обсудить её гнев, но… Честно говоря, я не знала, что делать. Всё слишком изменилось, как можно говорить потерявшей всё девушке не злиться на Империю? Не ненавидеть Сидиуса? Не бояться того, что нас найдут? — Главное — хотя бы просто начать об этом говорить. И понимать, откуда эти чувства, иначе бороться с ними куда труднее. Ты хорошая наставница, раз успела понять это, пока не стало слишком поздно.       Тогрута какое-то время помолчала после этих слов. — Как она?       Не нужно было уточнять, о ком идёт речь. Когда он только вернулся с Харуун-кэла, то Шаак была среди тех немногих, с кем Мейс хоть как-то обсуждал произошедшее. Она отчасти понимала его боль, хоть прямо говорить об этом они не могли и, похоже, не переживала из-за того, что такая привязанность к бывшей ученице может быть нарушением Кодекса. И Винду решился. — Не знаю. Но, думаю, пора наконец узнать. Ты не против, если перед Дагобой мы заглянем ещё в одно место? — Если не наврежу своим присутствием — не против.       Корун протянул джедайке руку, и когда та взялась за неё, отправился на Лотал.

***

      Мейс был плохим учителем… Плохим отцом. Отправил Депу на планету, которая сломала её, слишком поздно прибыл сам, не смог найти нужные слова, бессильно смотрел, кем она становится, даже спас жизнь ей не он… И не он помог ей вернуться к свету. Хуже того, когда она вышла из комы благодаря своему будущему падавану, корун предал её. Он лишь уговорил Совет разрешить ей учить Калеба, но не возражал против лишения её места в Совете… Как, впрочем, и она сама, но Винду всё равно считал себя виноватым, ведь уже позже узнал, что она сама не считала себя больше достойной. И даже если бы узнал — должен был бы продолжать верить в неё. Но хуже всего было то, что узнал он это не от неё. С момента выхода Депы из комы они не обменялись и десятком слов, хотя до этого он сидел у бакта-камеры и говорил с ней почти всё свободное время, хоть ни разу и не получил ответа. Сейчас Мейс готов был признать, что просто боялся. Не услышать от неё обвинения, конечно, это было бы полностью справедливо. Боялся увидеть, что она не вернулась. Что её разум всё ещё в джунглях. И как призрак он тоже так и не подошёл к ней, хоть и знал от других, что Депа следит за своим учеником. Сейчас уже стало понятно, что опасения были беспочвенны, и, хотя корун был рад за свою бывшую ученицу, осознание того, что все эти годы подозрения были беспочвенны и предположения о том, что сама чалактанка думала об этом, преследовали его. И вот, Винду наконец решился.       Для них самих путешествия в призрачной форме ощущались дольше, чем занимали времени на самом деле, хоть и ненамного. Ощущения при этом были необычные, и были те, кто предпочитали не использовать этот метод, но, кажется, у тогруты проблем не было, хотя ей и потребовалось по прибытии несколько секунд, чтобы прийти в себя. Депа была неподалёку, Мейс, несмотря ни на что, всё ещё чувствовал её. И знал, что она чувствует его.       Отзвук присутствия Биллабы привели их к небольшой пещере. Видимо, Калеб сейчас не был на планете, иначе наставница наблюдала бы за ним. Момент был как раз подходящим, и корун собирался войти внутрь, но Шаак остановилась у входа. — Вам лучше поговорить вдвоём, я буду неподалёку. — Ты не помешаешь. Тем более, Депа всё равно знает, что я не один, и если войду в одиночку…       Винду замолчал, поняв, что говорит. Неужели он настолько ей не доверяет? Настолько боится? Нет. Она может плохо отреагировать на его приход — но это будет полностью оправдано. А Мейсу стоит вновь поверить в свою дочь, как он верил в неё долгие годы. — Ты не помешаешь. Но если правда не хочешь, оставайся, я скоро вернусь.       Тогрута кивнула и пошла осматривать окрестности, а корун, «вздохнув», вошёл в пещеру, сразу заметив медитирующую на песке Биллабу. И то, как она выглядело, само по себе показывало, что он правильно сделал, придя сюда, и ошибался все эти годы. Обычно призраки и призрачки выглядели так же, как во время своей смерти, не считая разных травм, например у самого Мейса было обе руки. У некоторых других облик был связан с прошлым, по разным причинам. Депа же выглядела как в свои последние годы, за одним исключением — на её лбу вновь был Великий Знак Просвещения. — Ты всё-таки пришёл, присаживайся, — заговорила чалактанка, не открывая глаза. — Передай мастерице Ти, что я буду рада снова с ней увидеться. — Прости, что не пришёл раньше, — заговорил Винду, неуверенно присев напротив. Чем слабее становились его опасения, тем сильнее становилась вина. — И как призрак, и ещё пока мы были живы. — Прости? Мейс, ты просишь у меня прощения? — Её глаза распахнулись, и корун увидел в них всё то, что сам испытывал все эти годы. Страх, вину, боль… Надежду. — Я могла убить тебя. Да, мной управлял Кар, но это не удалось бы ему, если бы не то, кем я стала. Мне столько раз снился тот удар, хоть я и не видела его. Снилось, что было бы, если бы удар оказался смертельным. Я не могла поверить, когда узнала, что ты несмотря на это поручился за меня перед Советом. Дал мне новый, даже не второй шанс. И ты действительно думаешь, что это тебе нужно просить у меня прощения? — Какая разница, что ты сделала? Без меня этого бы не произошло. И ты не виновата в том, что случилось на Харуун-кэле, никому бы не удалось это выдержать. А после, когда ты нашла в себе силы вернуться, я должен был поддерживать тебя на этом пути, а я… Я оставил свою дочь.       Губы Депы дрогнули в улыбке, а Мейс понял, что только что сказал. — Ты всё-таки признал это.       Прежде чем корун успел ответить, бывшая ученица встала. — Когда-то я действительно злилась на тебя. Недолго, даже в худшие дни я была скорее опечалена тем, что, как думала, ты не понимаешь, что происходит в мире на самом деле. Но после битвы на перевале я была зла. Было очень больно видеть, как ты смотрел на меня после того, что увидел на том корабле… И думал, что я этого не замечаю. Что мы потеряли связь. Это было даже хуже. Именно эта злость помогла Кару взять меня под контроль, но, когда я увидела, что сделала, злость на тебя пропала. Её место заняла злость на себя.       Винду поднялся, собираясь заговорить, но Депа жестом его прервала. — Сначала дай закончить. Я всё ещё считала, и считаю до сих пор, что и ты, и Орден в целом ошибались в некоторых вещах. Но тогда я винила в этом только себя. Мы много говорим о ненависти к другим, но не так часто обсуждаем ненависть к себе, и не так хорошо умеем с ней справляться. Я знала, что ты приходишь, но закрылась, потому что считала себя слишком опасной. А потом почувствовала, как к моей бакта-камере подошёл кто-то ещё. То, что я увидела в Калебе, помогло сделать первый шаг обратно и очнуться. Я решила, что, даже после всего что сделала, должна стараться помочь другим не совершить моих ошибок. Но второго шага не было бы, если бы не твоя помощь. Не только потому, что я смогла учить Калеба и постепенно начала отпускать то, что сделала. Просто знала, что ты никогда бы не дал мне шанс, если бы действительно верил, что я опасна. Ты доверял мне больше, чем я доверяла себе. Мейс, ты извиняешься за то, что не подошёл ко мне в те дни… Но я сама даже не пыталась поговорить с тобой, потому что, даже если угрозой ты меня не считал, в то, что за такое можно простить, поверить было трудно. Я боялась вновь увидеть тот же взгляд. Взгляд учителя, который смотрит на свою неудачу.       И тогда Винду сделал то, что должен был сделать давно, и заключил свою бывшую ученицу в объятия, одновременно раскрывшись перед ней в Силе, чтобы исключить любые сомнения в искренности своих слов. — Я никогда не злился на тебя, и никогда не боялся. Я боялся того, что может с тобой случится. Злился на себя за то, что не был рядом, когда должен был. И никогда ни в чём не винил тебя саму. Если ты хоть на минуту поверила в то, что это не так — то это моя ошибка. Если хоть раз проскользнула мысль, что я считаю тебя своей неудачей - то это значит лишь то, что я ужасный наставник. Прости меня.       Депа, неуверенно застывшая сначала, к концу его слов обняла коруна в ответ. — Да, Мейс, ты ужасный наставник. Но хороший отец. Прости меня.       Они простояли в объятиях ещё некоторое время, не нуждаясь в ответе, ведь и так чувствовали его в Силе. Спустя долгие годы, джунгли наконец покинули их мысли, и Винду в первый раз за долгие годы улыбнулся.