Часть 3

После похорон Эмили, Северус Снейп вернулся в пустой дом, который теперь казался ему тюрьмой. Каждая вещь, каждая мелочь в доме напоминала о его дочери. Её маленькая кроватка, где она любила слушать сказки перед сном. Мишка, с которым она никогда не расставалась. Рисунки на старой полке, где её детская рука старательно изображала их двоих — отца и дочь. Снейп не мог заставить себя убрать её вещи. Он часами сидел в её комнате, будто надеясь, что она вот-вот войдёт, обнимая своего мишку, и скажет: «Папа, ты дома?» Но этого никогда не случалось. Тишина дома была оглушающей. Особенно он часто держал в руках старую фотографию, на которой Эмили счастливо улыбалась, сидя на траве. На её коленях был её любимый мишка, а глаза светились чистой радостью. Это был один из немногих моментов, когда он действительно был рядом с ней. Её смех тогда был звонким, её улыбка — яркой, а её маленькие руки тянулись к нему, чтобы обнять. Снейп проводил пальцами по фотографии, будто пытаясь ощутить её тепло. Его холодное, обессиленное сердце сжималось каждый раз, когда он вспоминал, как часто откладывал свои обещания. — Я подвёл тебя, Эмили, — тихо говорил он фотографии, его голос был полон боли и вины. — Ты заслуживала большего. Ты заслуживала отца, который всегда был бы рядом. Прошли недели, месяцы, но его боль не утихала. Снейп избегал работы, избегал людей. Даже Альбус Дамблдор, единственный человек, кто пытался утешить его, не мог найти слов, которые могли бы облегчить эту утрату. Каждую ночь он засыпал с этой фотографией в руках, проклиная себя за то, что не успел вернуться вовремя. Её маленький мишка, теперь аккуратно поставленный на стол, стал для него символом утраченного счастья. Он больше не мог даже видеть других детей, не чувствуя острого укола вины и тоски. Северус часто ловил себя на мысли, что его жизнь потеряла всякий смысл. Он, всегда такой стойкий, холодный и невозмутимый, теперь был сломан. Его единственный свет, его маленькая Эмили, ушла, оставив его в тьме, с которой он не мог справиться. Фотография с улыбающейся Эмили была единственным, что удерживало его от полного отчаяния. Он держался за неё, как за последнюю нить, связывающую его с лучшими моментами жизни.