День 15.1. Фильм vs комикс.

Ингрид снилось белоснежное пространство, по которому она летела на огромной чёрной птице. Кажется, это был ворон, но она не была в этом уверена. Просто понимала, что это сон, хотя, наверное, летать на вороне перед собственной свадьбой — не слишком хороший знак. Она не знала. Она всегда была материалисткой. В конце концов сны это просто сны… Ворон приземлился у беседки, усыпанной белоснежными розами. Чётко перед лавочкой, на которой сидела уставшая, и как будто бы выцветшая, неживая женщина. Но не просто женщина, а… — Я сейчас уйду. Ингрид не очень понимала почему, но точно знала — эта женщина и есть она. Но одновременно не она. Как если бы параллельные вселенные существовали бы. Но все-таки решила спросить: — Ты кто? — Я это ты, — пожала плечами параллельная Гром. — Там почти все собрались. Я сейчас уйду. Просто хочу понять, правильно ли поступила. Ну, в той истории, с Чумным. Хотя, это уже неважно. — Почему? — Мой путь окончен, — параллельная Гром пожала плечами. — Я не ты, я предпочла долг человечности и остановить меня от шага с крыши было некому. Я думала… Думала, что хотя бы в посмертии, но… Не знаю. Это всё так сложно. Совершенно отвратительно. С этими словами она поднялась с лавочки и пошла прочь. Ингрид хотела было окликнуть её, расспросить подробнее, но чувствовала: как только она выйдет с территории беседки, дороги назад уже не будет. Поэтому она только проводила взглядом (не)себя и зашла внутрь. И замерла на пороге — да, внутри сидела ещё одна она, ещё более разбитая, чем первая, но ещё там были двое мужчин, разные и похожие одновременно. Ингрид не сомневалась: их обоих зовут Игорь. Она не ошиблась. Вторая Ингрид тоже оказалась мёртвой — покончила с собой после того, как узнала что всё — их с Серёжей отношения и даже Весельчак — одна большая, гениальная манипуляция Разумовского. И это было… дико. Да, Серёжа был ещё тот кадр, но это… Хотя… Разве не этого она так боялась в самом начале их отношений? Не говоря уже о том, что ни один из Игорей удивлён не был. Они оба ей не нравятся — грубые, неотесанные мужланы, настоящее быдло, пусть даже и схожие с ней в ряде моментов, особенно тот, что в кепке как у неё; но истории про Серёжу они рассказывают довольно слаженно, и Гром точно знает — не придумали. Да, Серёжа это Чумной доктор, а ещё она сама помогала ему в уничтожении Сада Грешников. И он мог быть жестоким. В конце концов, она сама смеялась насчёт шахматной партии людьми, но убийство Фёдора Михайловича… Юли… Почему Юля вообще выбрала этого Грома? В обоих реальностях. Они же оба так — мачистская, сексистская, тупоголовая пустышка. Неудивительно, что Серёжа ни там ни там их терпеть не может. — Почему мы вообще здесь? — У меня завтра суд. Из-за игры, — говорит Игорь в кепке. — Меня завтра выписывают из психушки, — говорит Игорь в больничной рубахе. Самоубийца Гром пожимает плечами. Добавляет только, что возможно придет кто-нибудь ещё… Ингрид молча встаёт и выходит из беседки. Ей плевать, что происходит в других реальностях. Она совсем не хочет сочувствовать обоим Игорям. Её это не касается. У неё завтра свадьба. Будет очень неплохо выспаться перед ней, а не ловить дурацкие сны. Интересно, а Серёже такое снится? Нужно будет спросить утром… … Ингрид просыпается от поцелуя в висок. Она улыбается смущённому жениху, и думает, что хотела спросить у него что-то важное… Но не может. Она совершенно не помнит, что ей приснилось. Юпд: Вообще-то этот хэд должен был быть другим. Но у Гром врубилось резкое отрицание, потому что ну знаете, ей сложно принять смерти Юли и Прокопенко по вине Разумовского. Это слишком расходится с её представлениями об уровне его возможной жестокости. Поэтому — да, никакого сочувствия Игорям. И вообще…