Глава 6 - Под крылом

      — Милая, это я.              Низкий, до боли знакомый мужской голос донёсся из-за двери, заставив Ирэн вздрогнуть, а её сердце приятно кольнуть. Она торопливо утёрла рукавом слёзы, провела ладонями по одежде, смахивая пыль. Её внимание привлекла яркая бумажка, валявшаяся у двери.              — Хм… опять насчёт сигнализации? Уже четвертый раз за месяц, — проворчала Ирэн себе под нос, пробегая глазами по тексту.              Отложив листок на полку, она глубоко вздохнула и повернула ручку двери. На пороге стоял Сукуна, который расплылся в улыбке только завидев Ирэн. Однако в глазах его, помимо тёплого лукавого огонька, читалось явное волнение.              — Ты в порядке? — острый взгляд Сукуны прошёлся по её лицу: при виде красных глаз и чуть дрожащих пухлых губ он помрачнел. — Твой голос, когда ты звонила… Он посмел тебя обидеть?              Дверь за его спиной захлопнулась, и мир за пределами дома растворился. Теперь были только они двое. Ирэн сделала шаг назад и виновато посмотрела на Сукуну.              — Он не обидел, просто…              А он шагнул навстречу и раскрыл руки — без слов, просто приглашая в свои объятия. И Ирэн без колебаний окунулась в них, зарывшись носом в грудь.              — Это оказалось слишком сложно, — еле слышно пробормотала она, вжимаясь сильнее.              Сукуна, чуть склонившись, крепко охватил её, будто закрывал своим телом от внешних невзгод. Ирэн закрыла глаза, вдыхая его терпкий запах. Объятия, словно уютная кровать с пуховым одеялом, соблазняли погрузиться в них как можно глубже или вовсе утонуть. Мягко. Тепло. Спокойно. Безопасно. Не хотелось возвращаться в мерзкую реальность.              Тёплая ладонь мягко опустилась на её макушку, пальцы скользнули в волосы, двигаясь медленно и бережно. Сукуна молчал. Да и нужно ли было что-то говорить? Отговаривать от дела он точно не стал бы, поэтому предпочел помочь пережить тяжелый момент. Сукуна знал Ирэн лучше, чем она сама себя. Ему не требовалось расспрашивать, что она хочет, выводить на разговор. Он просто был рядом, не торопя, давая понять, что он её выслушает, поддержит и погладит по голове.              Секунды растягивались, выливаясь в минуты. В пустоте безмолвия Ирэн почувствовала, как в уголках глаз вновь предательски жгут слёзы, готовые выйти и остаться мокрыми пятнами на футболке Сукуны. Она зажмурилась, но это не помогло — тепло, исходящее от него, срывало все защитные барьеры.              — Может, поедем к тебе? — наконец прошептала Ирэн чуть дрожащим голосом и поддалась назад, вырываясь из уютных объятий. — Я не хочу сейчас быть тут.              Сукуна лишь кивнул, едва улыбнувшись. Он провёл ладонью по её лицу, смахивая остатки слёз так нежно, словно это была роса с лепестков девственной розы. Ирэн невольно прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза. Сукуна читал её без слов.              Он быстро собрал сумку и, приобняв Ирэн, повёл к выходу. Но его взгляд упал на пёструю рекламку, лежавшую на полке. Сукуна чуть нахмурился, но ничего не сказал. Отмахнувшись от навязчивых вопросов, которые хотелось задать, он продолжил путь к машине.       

***

             В моменты слабости Ирэн не хотелось ничего. Просто лечь, свернуться калачиком под одеялом и спрятаться от проблем и обид, спрятаться от всего того, что делает больно. Закрыться в коконе, отгородившись от мира, реальности и самой себя.              Рядом с людьми приходилось быть сильной, непоколебимой. Сдерживать эмоции, не показывать свою натуру, своих желаний. А потом, дома, Ирэн захлебывалась слезами, чувствуя, как одиночество, вместо облегчения, лишь обостряет боль. Казалось бы, оно позволяло выплеснуть эмоции, но на деле превращалось в катализатор, усиливая реакции даже на самые незначительные раздражители. После истерики наступала фаза тряпичной куклы — кровать, безразличный взгляд в одну точку, отключение от внешнего мира. Тотальная перезагрузка. Это так выматывало. Ненавистное ощущение, которое переживать одной было почти невыносимо.              Но рядом с ним — всё было иначе.              Сукуна умел превращать такие, даже самые тяжёлые дни в мягкое безопасное затишье. Он знал, что делать, как себя вести: молча выслушивая переживания, он гладил её, прильнувшую под бочком или устроившуюся на коленях; он позволял немного выпить, чтобы отпустить навязчивые мысли; иногда готовил ванну, вкусный ужин, следом укладывал в кровать, не выпуская из объятий.              В начале их отношений она переживала, что такой страстный, доминантный мужчина, как Сукуна, не будет церемониться с чужой слабостью. Ирэн опасалась, что он не станет разбираться в её эмоциях, а грубо потребует взять себя в руки и не устраивать спектаклей. Но случился момент, когда её барьер дал трещину, и эмоции хлынули наружу.              Он пришёл к ней, когда она плакала. Разбитая, растрёпанная, с размазанным макияжем и в мятой одежде.              И Сукуна не оттолкнул её.              К её удивлению, он не злился, не смотрел с презрением. Напротив, дал именно то, что было ей необходимо — тепло и опору. Он держал её в объятиях, гладил по спине, медленно, неторопливо, как будто помогая пульсу замедлиться, а дыханию выровняться. В тот вечер Ирэн пришла в себя гораздо быстрее, чем обычно. И поняла: этот человек — тот самый.              Случайное открытие, навсегда запавшее в душу.              Поэтому теперь, после всплеска эмоций Ирэн расслаблялась, позволяя себе стать плюшевой игрушкой в его руках. Она не боялась, что он сделает что-то плохое. Периоды слабости проходили рядом с ним спокойно, и она быстро восстанавливалась и возвращалась к жизни.              И сейчас Ирэн, отдавшись моменту, позволила Сукуне раздеть себя и облачить в широкую футболку, пропахшую его запахом, который уже был как родной. Несмотря на пылкий темперамент и постоянную жажду близости, Сукуна тепло смотрел на неё: в его взгляде не было ни капельки вожделения, хоть она и стояла перед ним, почти полностью обнажённая, ранимая, неспособная даже прикрыться руками.              И это её трогало до глубины души, укрепляя в сердце мысль — «я выбрала правильного мужчину».              Он не торопил. Напротив, взял всё в свои руки — буквально. Он носил её, чтобы умыть и следом уложить на диван, укутав пледом. Разместил на столе горячий ужин, бутылку сладкого вина, включил её любимый фильм. Казалось, будто он заранее знал, что именно сегодня она окажется здесь.              Плакать больше не хотелось.              Она лежала на его плече, залипая на экран, пока Сукуна молча кормил её мягким томлёным мясом. Проверенный временем алгоритм работал безотказно: терпение, нежность, забота и еда творили чудеса.              И вот уже Ирэн, облокотившись о стену, наблюдала, как он убирался на кухне.              — Не спросишь, как всё прошло? — спросила она, заговорив впервые за несколько часов.              Сукуна вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он одарил Ирэн широкой улыбкой, а в глазах блеснула тёплая искорка.              — Я вижу, тебе лучше. Я рад, — ответил он, возвращаясь к посуде. — Не хочу тебя пока грузить. Давай отложим разговор на завтра.              — Хорошо.              Подойдя к Сукуне, Ирэн прижалась к мускулистой спине, нырнув руками под завязки фартука, надетого на голое тело. Ладони коварно прокрались к мягким грудным мышцам и накрыли их, вызвав у Сукуны смешок. Он, грозный директор компании, не смел перечить своей женщине и позволял так непристойно облапать себя.              — Ты что задумала? — в его голосе читалась ухмылка.              — Ничего, просто мне хорошо.              Закончив с уборкой, он подхватил Ирэн на руки и отнёс в кровать. Оставив лишь приглушённый свет, он лёг рядом, смяв её в медвежьи объятия.              Она игриво проводила пальцами по плечам Сукуны, иногда встречаясь с его взглядом. В столь умиротворённой обстановке его радужки приобретали более тёплый тёмный оттенок, уходя в приятный цвет топлёного сахара.              — Я тебя люблю, — прошептала Ирэн.              Сукуна не сразу ответил, заворожённо наблюдая за её расслабленным лицом:              — И я тебя люблю.              Она почувствовала, как уголки её губ сами собой приподнимаются в улыбке.              Тревога ушла. Напряжение растаяло.              Только он и она. Пустота в её глазах внезапно сменилась игривым огоньком.              Ирэн рывком перевернулась и оказалась верхом на Сукуне. Он не сопротивлялся, позволив ей легко вырваться из объятий. Лукаво улыбнувшись, он опустил руки на её бедра, удерживая слегка поддатую Ирэн.              — А ты не хочешь… — она грациозно наклонилась, опираясь руками по обеим сторонам от его головы. Свисающая копна волнистых волос будто скрывала лица влюбленных от внешнего мира. Волоски приятно щекотали его тело, распаляя интерес.              — Чего? — невинно спросил Сукуна, но в и его глазах теперь блеснул огонь.              — Меня… — прошептала Ирэн, склонившись ближе к его лицу.              Атмосфера пропитывалась похотью, теперь исходящей от обоих. Совсем небольшое расстояние, казалось, искрило красными молниями.              — Ты уверена? — уголки рта Сукуны расползались ещё шире, предвкушая приятное продолжение вечера.              — Абсолютно, — Ирэн сократила последние дюймы и впилась в его губы.              Не оттягивая больше времени, она пропустила этап нежного милования друг другом, наполняя поцелуй разгорающейся страстью. Сукуна отвечал на него, но не спешил перехватывать инициативу — он дал ей фору, безмолвно предлагая Ирэн взять управление моментом в свои руки. Теперь его очередь быть марионеткой.              Её язык бесцеремонно проник в его рот, скользя по нёбу, требовательно, жадно. Сместив опору на локти, она наконец освободила руки, чтобы дразняще скользнуть к ушам Сукуны. Она знала, насколько они чувствительны, и бесстыдно этим пользовалась. Ирэн массировала их и нежную кожу вокруг, иногда перехватывая топорщащиеся розовые волоски, потягивая их между пальцами.              Ей нравилось, как он реагировал. Как его дыхание сбивалось. Как он не пытался сдерживать глухие мычания, реагируя на её манипуляции. Остальной мир для Ирэн перестал существовать: остался только Сукуна, ласки и рваные вздохи которого заводили ещё больше.              Он же, не желая лишать её удовольствия от игры, просто наслаждался процессом, позволяя ей вытворять всё, что захочется. Его ладони, проникнув под футболку, неспешно гладили утончённую спину. Его прикосновения были мягкими, нежными, без намёка на грубость. Уж лучше Сукуна проявит её, когда Ирэн попросит сама, но давить не будет, особенно в такой вечер. А до этого момента он словно ухаживал за требовательным растением, к которому нужен был особый, нетривиальный подход.              Когда она издала короткий, нетерпеливый вздох, Сукуна усмехнулся.              Она была чувствительна сегодня. Кожа горела от малейшего прикосновения, будто всё её тело было натянуто одной сплошной струной, готовой лопнуть в любой момент.              Ирэн выгнулась, надавливая на него бёдрами, и почувствовала, как его пальцы сжались на пояснице, слегка вдавливая её в себя.              Поцелуи становились глубже, напористее. Оба позволяли себе дерзить, покусывая губы и кончик языка, словно играли в дуэль, провоцируя друг друга. Горячие вспышки удовольствия пробегали по телам, нарастая с каждым прикосновением. Они контрастировали с нежными ласками, создавая противоречивое сочетание, от которых каждый из возлюбленных сходил с ума.              Ухватившись за край футболки, Сукуна медленно стянул её с тела Ирэн и отбросил в сторону. Прервавшийся поцелуй она решила не продолжать — теперь её губы оставляли влажный след, спускавшийся от шеи к ключицам, груди…              В голове давно испарился образ Тоджи, но совесть, терзавшая её весь день, теперь разжигала страсть всё сильнее. Ирэн хотела доказать — себе, ему, самой судьбе — что её сердце принадлежит только Сукуне. Что его руки — единственные, кто имеет право касаться её тела. Что его губы — единственные, от которых она хочет таять.              И в каждый поцелуй, в каждый горячий выдох, оставляемый на пылающей жаром коже, она вкладывала одно слово:              Люблю.              Большие ладони обхватили её голову и приподняли, заставляя посмотреть в лицо их обладателя. Ирэн недовольно нахмурилась и закусила губу, раздражённая тем, что её прервали.              — Позволишь мне? — хрипло прошептал Сукуна, обводя пальцем её скулу.              После короткого кивка мир словно перевернулся — и теперь уже он нависал над ней и, хитро прищурившись, продолжил её дело уже с ней. Ирэн запустила пальцы в его волосы, желая хоть немного сохранить контроль. Сукуна двигался слишком медленно, словно издевался, пока её тело волнами мурашек реагировало на каждое прикосновение, отправляя разряд за разрядом в низ живота.              В ответ на ласки она потягивала его за волосы, направляя ниже.              Подобравшись к груди, Сукуна обвел языком сосок и слегка прикусил, дразня граничащим с болью удовольствием. В ответ Ирэн вскрикнула, и он почувствовал натяжение волос на затылке. Он провёл ладонью по её другой груди, то нежно сжимая, то зажимая между пальцами напрягшийся сосок, наслаждаясь каждым срывающимся с её губ звуком. Уголки его губ растянулись в улыбке.              Он знал, что делал. С каждым движением её дыхание становилось всё тяжелее, тело изгибалось навстречу его ласкам, прося большего. И он дал ей это.              Медленно, дразняще он очерчивал каждый изгиб её тела, прокладывая дорожку поцелуев вниз, пока не встретил препятствие в виде нижнего белья. Он провёл кончиками пальцев по влажной ткани, наблюдая, как Ирэн задрожала.              — Сукуна… — простонала Ирэн, сжимая пряди розоватых волос.              Оттягивание момента теперь казалось преступлением, но было искушение продолжать изводящие Ирэн ласки было слишком сладким. Сукуна лукаво улыбнулся и сменил траекторию, спустившись к бёдрам.              Ответ не заставил себя ждать: он услышал тяжёлый, раздражённый выдох и почувствовал, как её хватка на его волосах стала сильнее, настойчивее.              — Потерпи немного, — выдохнул он, опаляя нежную кожу своим дыханием.              И тут же прикусил её.              Резкая вспышка боли смешалась с удовольствием, заставив Ирэн выгнуться. Следом его язык мягко прошёлся по этому месту, словно заглаживая свою дерзость. И снова — укус, поцелуй, влажный горячий след. Он оставлял отметины, медленно покрывая ими внутреннюю сторону её бёдер.              Она хныкала, чувствуя, как теряет контроль.              Тело словно лихорадило. Мышцы живота скручивало, отдавая почти болезненной пульсацией в промежности. Она требовала большего внимания, а дразнящие ласки эрогенных зон сводили с ума, но не давали полного освобождения — только усиливали возбуждение.              Рука невольно потянулась вниз, желая самой облегчить эту сладкую муку. Но не успела Ирэн коснуться себя, как её запястье перехватили сильные пальцы.              — Сукуна… пожалуйста…              Она просила жалобно, срываясь на стоны.              Сукуна довольно ухмыльнулся, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц.              Ирэн охнула, когда вновь почувствовала скользящие по влажной ткани пальцы, давящие чуть сильнее, чем раньше, что заставило тело содрогнуться.              Она тяжело задышала. Спазм мышц живота был почти невыносимым в напряжённом ожидании. Чувствительность зашкаливала, каждая ласка отзывалась рваными стонами и крупной дрожью, пронзающей тело с головы до пят.              Продолжая мучительно долго растягивать момент, Сукуна закинул ноги Ирэн себе на плечи, орошая их требовательными поцелуями. Подцепив край нижнего белья, он медленно стянул его и отбросил к футболке. Его губы вновь коснулись её тела. Сукуна начал спускаться, оставляя дорожку зализанных укусов и нежных поцелуев на своем пути.              Ирэн, зажмурившись, кусала губы, пытаясь справиться с уже болезненным возбуждением. Она шумно вдохнула воздух и судорожно сжала простыню, почувствовав, как палец, надавливая, проходил вдоль половых губ, скользя от пульсирующего входа до не менее нуждающегося в ласке клитора. Более не теряя ни секунды, Сукуна раздвинул ноги шире и, нырнув между ними, наконец прильнул к промежности.              В теле Ирэн словно взорвались тысячи фейерверков — вспышки удовольствия, дождавшиеся глубоких ласк.              Мышцы живота натянулись струной, тело выгнулось, а губы приоткрылись в беззвучном стоне.              Язык Сукуны исполнял страстный танец, проходясь по разгорячённому клитору и рядом с ним, пока пальцы медленно погружались внутрь, встречая тесные, жадные стенки.              Ирэн кусала большой палец, пытаясь заглушить стоны, но безуспешно. Теперь Сукуна не тянул время: он нарочно ускорял движение пальцами и языком, приближая Ирэн к пику. Он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев; как её дыхание становится рваным, прерывистым; как её стоны становятся громче, заполняя комнату. Сукуна наслаждался картиной, которую творил.              И в самый последний момент… он отстранился.              Ирэн широко распахнула глаза. Тело протестовало от внезапной оборвавшейся кульминации. Сердце бешено колотилось.              Она перевела недовольный взгляд на Сукуну. Он сидел на кровати, уже избавившись от боксеров, а рука его медленно двигалась по напряжённому, пульсирующему члену. Закусив губу, он, явно довольный своим поступком, с нахальной улыбкой смотрел на Ирэн. В глазах горел азарт — он наслаждался той властью, что имел над ней.              Но это было ненадолго.              Рывком развернув его, Ирэн заставила Сукуну упасть на подушки, а сама оседлала его, скользнув горячим, влажным телом по напряжённому члену. Она провела ладонями по его грудной клетке, по прессу, ощущая рельефы мускулов, а затем пальцы обхватили член, сжимая, дразняще двигаясь вверх-вниз. Надавливая на особо чувствительные точки, она наблюдала, как в ответ на её движения лицо Сукуны искажается в смеси наслаждения и нетерпения. Он не смог сдержать рокочущего стона, когда она чуть сильнее сжала член у основания, продолжая мучительно медленно скользить по нему ладонями.              Но и её терпение было не вечным.              Всё внутри требовало продолжения — но уже настоящего, без прелюдий, без дразнящих игр. Она чувствовала, как её пульсирующее влагалище жаждет наполнения, как тело инстинктивно движется ближе, требовательно, ненасытно. Не откладывая больше ни секунды, Ирэн слегка приподнялась, направляя его член к своему разгорячённому входу. Медленно опускаясь, она шумно выдохнула, ощущая, как плоть Сукуны заполняет её. Она наконец получила желаемое. Глухой обоюдный стон сорвался с их губ.              Сукуна сжал её бёдра, наклоняясь вперёд и вынуждая её принять его глубже. Ирэн задрожала, чувствуя приятную тяжесть внизу живота, сладостные потягивания, растекающиеся по телу волнами удовольствия.              Теперь она контролировала ситуацию. Она начала двигаться, поднимаясь и опускаясь на член, постепенно ускоряя темп. Её руки упёрлись в грудь, и от головокружительных ощущений пальцы сжимались, оставляя на коже красные полосы от ногтей.              Скуля и глубоко дыша, Ирэн ускоряла движение, стремясь вновь достичь пика. Она давно забыла о происходящем вне этой комнаты, полностью концентрируясь на том, что она чувствовала. Казалось, что из-за затянувшихся ласк, тело теперь обострённо реагирует на всё, что с ним происходит, всё что его касается. Мышцы живота сжимались в сладостном спазме, наращивая узел удовольствия, туго скручивающийся внутри и готовый разорваться мощной волной, сметая всё на своём пути. Но чего-то не хватало для его достижения.              Сукуна, смекнув, что происходит, перехватил контроль. Он приподнял Ирэн, а затем, удерживая её за талию, начал двигаться сам: глубже, сильнее, чем это делала она.              Писк от неожиданности сменился громкими стонами. Она судорожно искала опору, почти прижимаясь к его груди, цепляясь за его плечи, но с каждым новым толчком её хватка ослабевала. Она чувствовала, как её тело становится мягким, податливым в его руках.              И всё же Ирэн хотела вернуть себе власть.              Она наклонилась, в попытке впиться зубами в его ключицу — но сбилась, снова застонав от резкого толчка.              Сукуна лишь ухмыльнулся и, почувствовав усиленную пульсацию стенок вокруг него, изменил темп. Он перестал ускоряться, но увеличил амплитуду, вбиваясь почти до самого конца.              Ирэн чувствовала, как кульминация приближается, и её тело предвкушало цунами удовольствия, грозящее прокатится по нему. Про себя она молилась, чтобы Сукуна не прервал её оргазм и в этот раз, грозясь, что в таком случае он уж точно будет ею проклят.              Но этого не пришлось делать. Ирэн перестала пытаться хоть как-то уменьшить громкость своих стонов, полностью отдаваясь накатывающимся ощущениям. Её тело выгнулось навстречу толчкам, внутри всё сжалось, дыхание сбилось. Оргазм, зревший внизу живота, наконец прорвался, стремительно накрыв Ирэн.              Она не могла пошевелиться. Крупная дрожь пронзала её от кончиков пальцев до макушки, и, если бы не держащий её Сукуна, она бы точно упала. Он же не останавливался, продлевая её наслаждение, двигаясь внутри до тех пор, пока её тело не обмякло в его руках, и только тогда он вышел. Дав Ирэн возможность перевести дух, он уложил её на свою грудь, нежно убирая с её лица растрёпанные пряди.              — Ты как? — его голос звучал необычно мягко.              Она попыталась ответить, но из её губ сорвался лишь тихий, довольный выдох. Сукуна хмыкнул, проводя пальцами по её спине, пока её дыхание постепенно приходило в норму.              — Хочешь продолжить? — немного погодя спросил он.              Ирэн медленно открыла глаза, застланные пеленой слёз от удовольствия.              — Да, но… — её голос был хриплым, прерывающимся, дыхание ещё не до конца восстановилось. — Ты сверху.              Сукуна усмехнулся, с лёгкостью переворачивая её на кровать. Аккуратно приподняв её поясницу, он подложил под неё подушку, создавая удобный угол. Положив её ноги себе на плечи, он вновь прошёлся поцелуями по икрам. Её возбуждение спало, поэтому они ощущались приятной щекоткой на её коже.              Не торопясь вновь входить, Сукуна оглаживал её бёдра, почти невесомо скользя ладонями по особо чувствительным зонам. Смена тактики ничуть не ухудшила обстановку, а наоборот — помогла быстрее отойти и зародить новые спазмы возбуждения. Пока ещё слабые, но уже нарастающие. Мягкие ласки уже будоражили Ирэн, отзываясь приятными потягиваниями в животе.              Сукуна чувствовал, как её тело вновь начинает откликаться. Как кожа покрывается мурашками от его касаний и поцелуев.              А затем Ирэн почувствовала член, головкой скользящий меж половых губ.              — Готова? — прошептал Сукуна низким хриплым голосом: теперь он был перевозбуждён и жаждал продолжения.              — Да, — еле слышно произнесла она и резко вдохнула, когда почувствовала вновь нарастающую заполненность.              Сукуна, обхватив её ноги, двигался медленно, осторожно, боясь сделать ещё сильно чувствительной Ирэн больно в новой позе. Но, услышав тихие постанывания, начал понемногу наращивать темп. Он внимательно наблюдал за её лицом, контролируя реакцию на свои действия. Глаза Ирэн закатывались от нахлынувших ощущений, а приоткрытый рот жадно хватал воздух.              С каждой секундой их движения становились всё более отчаянными. Вскоре он уже вбивался в неё резкими, глубоко проникающими толчками, приближая собственным оргазм. Звонкие шлепки сталкивающихся тел эхом разносились по комнате, смешиваясь с громкими стонами.              Ирэн сжимала в пальцах простыни, ощущая, как мышцы влагалища рефлекторно сокращаются, посылая разряды наслаждения в каждую клеточку тела. Сукуна же, одурманенный её реакцией, наклонился и покусывал её щиколотки, оставляя на коже следы. Чувствуя приближение кульминации, он стал двигаться размашисто и небрежно. Его мышцы напряглись, по телу прошла дрожь — и он вышел, следом направив член чуть выше, меж бёдер. Совершив ещё несколько поступательных движений, он громко застонал, закидывая голову назад, когда томительно ожидаемый оргазм накрыл и его тело. Горячие струи покрыли живот Ирэн, растекаясь по коже дорожками.              На мгновение комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь их тяжёлым дыханием.              Сукуна медленно отпустил её ноги, аккуратно укладывая их на постель, и сел рядом, пытаясь отдышаться. Его взгляд был направлен на Ирэн — растрёпанную, обессиленную, с покрасневшими от удовольствия щеками. Он наблюдал, как её грудь быстро вздымается и полуоткрытые губы дрожат от сбившегося дыхания.              Она выглядела чертовски красивой в этот момент.              Проведя ладонями по её бёдрам в нежном, ленивом жесте, он наслаждался её реакцией.              Ирэн, всё ещё не оправившись от пережитого, смотрела в потолок стеклянным взглядом, позволяя остаточным ощущениям разлиться по телу.              Когда Сукуна взял салфетки и принялся вытирать её живот, она едва заметно дёрнулась от чувствительности. Закончив, он лёг рядом и взял её за руку.              Ирэн, наконец, зашевелилась, медленно переползая ближе. Её расслабленное тело прижалось к нему, а голова устроилась на плече. На её макушку опустилась тяжелая рука и начала нежно гладить по волосам. Голова всё ещё приятно кружилась, мышцы тянуло сладкой истомой. Внутри разливалось чувство приятного умиротворения, которое хотелось растянуть на вечность. Глаза слипались, желая провалиться в беззаботную дрёму.              Но Сукуна не позволил этому случится. Аккуратно уложив её на подушки, он оставил лёгкий, почти благоговейный поцелуй на её лбу.              — Не засыпай. Нужно помыться. Я наберу ванну, — сказал он, скрываясь в проходе.              Ирэн заторможено кивнула уже в пустоту. Она снова погрузилась в вязкое, тягучее блаженство. Всё тело казалось невесомым, разум опустел, оставляя лишь смутные образы — тёплые руки, проникающий взгляд, раскрасневшееся лицо Сукуны, смотревшего на неё с бескрайним теплом и заботой. На её губах расползлась умиротворённая улыбка. Казалось, что именно сейчас она ощущала себя истинно счастливой, лежа в кровати любимого после вечера в его компании.              Она почти не заметила, как Сукуна вновь оказался рядом, и лишь почувствовала, как сильные руки легко подхватили её, отрывая от постели. Её обмякшее тело не сопротивлялось. Напротив, его тепло, спокойная, равномерная поступь, мускусный запах словно ещё больше убаюкивали, отключая разум и оставляя лишь приятные ощущения. Сомкнув веки, она позволяла себе плыть по этому течению, вновь доверяя Сукуне своё уязвлённое состояние.              Её нос почувствовал тонкий аромат лаванды и чего-то ещё — тёплого, сладкого, обволакивающего. Чуть горячая вода окутала Ирэн, когда он опустился в ванну, держа её на руках, а затем устроил у себя на груди и вновь оставил на лбу нежный поцелуй. Она положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею, и продолжала вдыхать его аромат, туманящий разум. Её тело словно растворялось в тепле, выпуская всю усталость и оставляя лишь приятную негу.              Сукуна черпал воду ладонью и медленно проводил по плечу, спине, изгибу талии, смывая всё — не только пот, оставшийся от недавних плотских утех, но и усталость, заботы, мысли. Тёплые капли, стекающие по коже, уносили с собой всю тяжесть прошлой недели, оставляя только приятную истому и ощущения уюта, которые дарили прикосновения возлюбленного.       

***

             Ирэн лениво приоткрывала глаза, очнувшись от продолжительного глубоко сна. Она чувствовала себя обновлённой, будто за ночь переродилась. Тело приятно ныло, разум был чистый, готовый к новому дню, и от приятной расслабленности уголки её рта дрогнули и растянулись в блаженной улыбке.              Мысли неспешно пробуждались, постепенно всплывая в виде обрывочных воспоминаний. Тоджи. Вчерашний день. Всё казалось таким далёким, приглушённым, будто это прошлое ей не принадлежало. Настоящим оставались только покой, умиротворение и ощущение счастья, растворённого в воздухе. Ведь этот день Ирэн встретила рядом с тем, кто вчера помог ей перезагрузиться.              До её уха донеслось равномерное сопение, и на его источник она повернула голову. Рядом безмятежно спал Сукуна, свернувшись в клубочек, словно большой кот. Лбом он уткнулся в её плечо, точно животное, нарочито противящееся свой прирученности, но всё же ищущее тепло и заботу в своей хозяйке.              Внушительный внешний вид, обилие татуировок, сурово выглядящие черты лица — Сукуну боялись. Вот только сейчас он спит, прильнув к Ирэн, находясь в уязвимом состоянии. Его доверие тешило её самолюбие. Они словно нужны были друг другу — Сукуна защищал Ирэн от напастей этого мира, а она позволяла ему расслабиться, даря любовь и заботу.              Она спустилась и повернулась, оказавшись лицом к лицу с ним. Её взгляд неспешно блуждал по его чертам, стараясь запечатлеть каждую деталь и как можно глубже укрепить его образ в своей голове. Грубая кожа, испещрённая следами времени и нелёгкой жизни. Почти незаметное пятно тянулось от скулы через глаз, теряясь среди густых розоватых волос. Оно было едва различимо, чуть светлее его естественного оттенка, заметное лишь на самом близком расстоянии. Ирэн не раз задавалась вопросом, что это за метка. Даже спрашивала у Сукуны, но он только отмахивался, не зная ответа. Со временем она просто решила, что это проявление витилиго — небольшая аномалия, которую он сам, похоже, не замечал или попросту не придавал ей значения.              Её рука сама потянулась к его лицу, но, боясь разбудить, остановилась в дюйме от него. Хотелось коснуться, погладить, приласкать этого большого кота. И словно услышав её невысказанное желание, он вдруг пошевелился. Ресницы дрогнули, и из-под них на Ирэн теперь смотрели тёплые карие глаза.              — Почему остановилась? — раздался низкий, хрипловатый голос.              Её ладонь мягко легла на его лицо, очерчивая линию скулы, следом скользнув к волосам. Она молча поглаживала их, наслаждаясь этим тихим, ленивым моментом близости.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил Сукуна, внимательно разглядывая её.              — Хорошо… Спасибо за вчера, — ответила Ирэн так же тихо, словно боялась спугнуть атмосферу покоя. Улыбка на её губах стала ещё шире. — Теперь я готова поговорить о вчерашнем.              — Расскажешь за завтраком, — буркнул он, а затем, почти неожиданно, мягко коснулся носом её, в тёплом, нежном жесте.       

***

             В светлом помещении, украшенном колоннами, собиралась группа людей. Издалека они ничем не выделялись, однако вблизи становилась заметна одна отличительная черта — их лица были скрыты под капюшонами, а глаза были спрятаны за красными масками. Сбившись в небольшие компании, они тихо переговаривались и даже посмеивались, пока позволяла ситуация.              Гулкие шаги с лестницы эхом пронеслись по залу, заставив присутствующих замолчать и обернуться. К ним спускался мужчина, облаченный в одежду из чёрных и красных цветов. Его капюшон с опаленными краями отбрасывал густую тень, а лицо скрывала костяная маска — линии и борозды на ней тянулись вниз, словно застывшие в безмолвном крике. Прорези для глаз терялись в полумраке, поэтому увидеть их не представлялось возможным.              Он вальяжно вышел к центру комнаты и окинул взглядом присутствующих. Они смиренно склонили головы в знак приветствия. Прокашлявшись, лидер начал свою речь:              — Мы расширяем пути доставки товара. Надежный источник сообщил о полузаброшенном порте с множеством складских помещений. В ближайшее время его выкупят наши партнеры, а значит, территория перейдет в наше распоряжение. Нужно действовать быстро. — Он сделал короткую паузу и прошёлся взглядом по собравшимся. — Подразделения S и W.              Две группы людей сделали шаг вперёд.              — S — ваша задача подготовить территорию. Уберите лишних свидетелей, наладьте охрану, проверьте пути отхода, переоборудуйте склады под наши нужды. W — логистика. Безопасные маршруты, схемы отгрузки, персонал. Если не хватает людей — сообщите. Когда придет время, я подам сигнал и передам инструкции от наших партнеров. Вопросы?              — Нет, Господин, — чётко ответили назначенные лица и вернулись на свои места.              — Отлично. Теперь перейдём к основной части собрания.