Глава 14 "Вспомнить всё"

— Госпожа, куда же Вы спишите? — кричал запызавшийся юноша в спину беловолосой девушке. Он – слуга, что заваривал для неё белладонну. Шаброль, не слушая парня, поспешно спускалась по каменным ступеням витой лестницы замка, держа подол сиреневого платья, дабы не споткнуться и не покатиться кубарем вниз до первого этажа. Длинные белёсые волосы красиво развивались за спиной юной леди. Молодой человек, спускаясь следом за госпожой, что ему доверил хозяин, старался не отвлекаться на столь завораживающую глаз картину. Девушка словно лебедь из древних песен плыла по узкому пространству. — Миледи! — крикнул запыхавшийся парень, хватая Одетт за кисть руки, когда та уже спустилась вниз. Беловолосая девушка обернулась к слегка раскрасневшемуся юноше, слушая его тяжёлое, запыхавшееся дыхание. — Я велела подать мне чай и карету. Я отправляюсь в Теим! — тон Шаброль был слегка разгневан, ибо Оракул отказала в помощи. Приходилось из замка практически сбегать. — Ваш чай ещё не готов, потерпите немного. — слегка выровняв дыхание и отпустив тонкую кисть проговорил юноша. Одетт в ответ, лишь слегка кивнула, пыл её тоже постепенно начал остывать. — Но почему же так внезапно, госпожа? Мой хозяин, строго-настрого приказ… Молодой человек прервался на полуслове, ибо его карий и её нежно-голубой взгляды встретились. — У Риндо же завтра венчание! Я обязана присутствовать. — с искренностью блефовала девушка. Не нужно было ей это венчание, она хотела лишь одного — отомстить Ханемии старшему. Свадьбу друга использовала лишь как предлог. Юноша и сам не понял, как он выслушал её не перебивая, ибо всему персоналу было объявлено ни под каким предлогом не выпускать Шаброль из её обители. — Как прикажете! — спокойно соглашается молодой человек. «Оказалось всё намного проще, чем я думала» — пронеслось у девушки в голове. Она даже не задумывалась о том, что это все проделки Оракула. Она просила помочь и судьба сейчас ей благоволила. К парочке подошла одна из служанок с позолоченным подносом в руках на котором стоял дорогой французский чайный сервиз. Шаброль, переведя взгляд на возникшую из ниоткуда девушку, осмотрела ту с головы до ног. Её маркиза видела впервые. Юноша молча забрал с подноса сервиз и протянул его Одетт. Беловолосая девушка заколебалась на доли секунд, смотря на пар, что исходил из фарфоровой чашки. Она раздумывала, а нужен ли ей этот отвар, если она возвращается домой? Шаброль подняла тонкие кисти рук и протянула к чашке, поднимая с блюдца пальцами. Горячий фарфор слегка обжег подушечки пальцев. Нельзя было больше медлить, нужно было как можно быстрее принять отвар и отправляться в путь. Но она всё ещё колебалась. — Миледи, Ваша карета подана. — голос парня вернул её из мира раздумий и грёз. Шаброль поднесла чашку к губам обжигая мягкую кожу губ горячим напитком, Одетт большими глотками принялась пить отвар. Горячая жидкость, растекаясь по глотке и попадая в пищевод, сильно обжигала, но прибавляла сил. Беловолосая девушка чувствовала изнутри, как жизненные силы возвращались к ней с новой силой. Поставив чашку со стуком на блюдце, Шаброль перевела дыхание. Было очень хорошо и легко. — Благодарю! — слегка поклонилась она и, развернувшись, направилась к выходу.

***

Тем временем в городе Теим: — Ты какая-то напряжённая, Анна. — Смотря на своего соулмейта проговорил Мацуно. Рыжеволосая девушка сидела на стуле возле окна, провожая взглядом солнце, что медленно скрывалось за высокой горой. Фудзито томно вздохнула и, не оборачиваясь, заговорила с блондином. — Предчувствие у меня нехорошее. — девушка обернулась к парню и на лице её было отчётливо видно смятение. — Одетт в Вескихане, завтра венчания Риндо. А барон Ханемия запер сына в клетке, словно преступника. Всем в городе уже было известно о том, что Казутора заперт в подвале своего дома своим же отцом. Фудзито переживала за близкую подругу не зная, как она там, вдали от дома, с до ужаса сильной связью соулмейтов. Она знала как было плохо и тяжело Ханемии. В рыжеволосой девушке смешались чувства страха за Одетт, за её безопасность, переживание за её состояние. Знала бы как правильно поступить, Анна так бы и поступила. Держала бы в клетке подругу, чтобы тигр её не достал или же наоборот, подтолкнула в его объятья. Но Фудзито не знала как правильно. Чифую, чувствуя беспокойство своего соулмейта, ничем не мог помочь. Подойти бы поближе, да страшно. Неизвестно как девушка отреагирует на его прикосновения в таком хмуром настроении. Осмелившись, Мацуно все же подошёл поближе и положил свою ладонь на плечо девушки, что было закрыто рукавом ярко-изумрудного платья. Действие Анны заставило сердце парня сделать кувырок, ибо рыжеволосая девушка положила свою мягкую ладонь поверх его и слегка сжала его тонкие пальцы. — Подскажи, Чифую, как правильно? — взгляды зелёных глаз встретились. В его глазах — отчаянье, в её — тревога. Мацуно так же как и Анна не знал, какое действие было бы правильным и как им поступить. Парочку отвлек стук в дверь и затем она открылась. Засмущавшись, они расцепили ладони и спрятали взгляды кто куда. — Ой, простите молодёжь, я вас засмущала. — проронила с небольшой улыбкой мать Анны, войдя в помещение. Они сидели в одной из переговорных комнат особняка. — Ну что Вы, матушка, проходите. — девушка поднялась со стула приветствуя родительницу. — Прошу прощения, я откланяюсь. — проговорил юноша, слегка поклонившись собираясь удалиться. — Не стоит, юноша, — остановила его госпожа Фудзито, — разговор касается и Вас. Мацуно выпрямился и с нетерпением ожидал следующих слов. Анна же махнула головой, не понимая что происходит, слегка нахмурив брови. Юноша ожидал, что сейчас пойдёт разговор об их с Анной помолвке, но в комнате отсутствовал глава семейства. А без него таких разговоров было не принято вести. — Завтра венчание Хайтани и Такахаси, — вздохнув начала свою речь госпожа. Ничего не понимающие молодые люди кивнули в знак утверждения. — У меня плохое предчувствие. — наконец договорила Лили свою мысль. Анна, услышав это, скорчила лицо и громко усмехнулась, обернувшись к парню, как бы говоря «не обращай внимания». — Матушка, прекратите. — начала было успокаивать рыжеволосая девушка, женщину, волосы которой были частично покрыты лёгкой сединой, в платье шоколадного оттенка. — Мацуно, но скажите хотя бы Вы ей! — перевела своего рода стрелки на юношу женщина. — Право, госпожа, Вам не о чем волноваться… — начал успокаивать блондин обеспокоенную женщину. — Отец не спит, как и твои братья, сутками пропадая на полигонах. Как ты думаешь, для чего? — начала выливать свою тревогу на дочь Лили. — Мама! Они военные и им положено так жить. — слегка повысила голос рыжеволосая девушка. — Арнольд, предупредил меня. Надвигается что-то страшное со дня на день. А ты, нет бы выслушать меня и оставаться дома… — Мама, прекрати! — не выдержав прикрикнула на мать Фудзито и, схватив Чифую за руку, направилась на выход из комнаты, пройдя мимо матери. — Беспечная девчонка! Я лишь пытаюсь защитить тебя! — услышала парочка вслед разгневанный крик женщины. Мацуно ничего не мог поделать в такой ситуации. Лили Фудзито – госпожа поместья и мать его соулмейта. С детства им напоминали о правилах приличия в чужих домах. Выйдя из дома вместе с блондином, Фудзито только крепче сжала ладонь парня. — Анна, все в порядке? — слегка неуверенно поинтересовался Чифую. Придя в себя услышав голос соулмейта, девушка отпустила ладонь парня и обернулась к нему. — Да, прости. Просто, выйдя на воздух почуяла что-то странное. Блондин принялся вдыхать носом воздух, не совсем понимая поведения соулмейта. — Вроде бы ничего такого. Солнце село, начались сумерки. — слегка улыбнувшись ответил Мацуно. Фудзито закивала головой в согласие, но вот мурашки до сих пор бегали по спине. В воздухе веяло чем-то неприятным. Это был вовсе не аромат, как подумал блондин, а словно некий заряд воздуха. Анна, как Кумихо, чувствовала всё более резко. — Всё в норме, прости мою матушку за её поведение. Тебе пора домой. — проговорила девушка уже более спокойным голосом. Чифую, смотря девушке в глаза, схватил её ладонь, зажимая в своих, и поднёс её к мягким, горячим губам. — Знаю, что пора уже. Но я не могу оставить тебя в таком состоянии. — ответил юноша и поцеловал её ладонь. Лёгкий румянец накрыл нежные щёчки девушки. Рыжеволосая девушка отвела взгляд от парня, пытаясь скрыть свое смущение. «Чем дольше ты здесь находишься, тем больше я смущаюсь» — пробубнила с небольшим раздражением про себя Анна. — Всё и правда в порядке, — проговорила девушка забирая свою ладонь из его рук, — тебе правда пора, матушка не в духе. Да и завтра венчание, нужно готовиться. Блондин закивал головой и, с проблесками грусти в глазах попрощался, с родственной душой. Проводив Мацуно, Фудзито поднялась в свои покои, надеясь в глубине души, что матушка не войдёт в комнату и снова не начнёт свою истерику. Стоя у открытого окна в полумраке, рыжеволосая девушка не сводила глаз с яркого полумесяца, томно вздыхая. Сердце бешено колотилось в тисках грудной клетки. Анна тоже, как и её мать предчувствовала что-то не ладное, можно сказать, даже что-то грандиозное. Фудзито не понимала от чего так сильно колотится её сердце. Из-за переживаний за подругу или же и вправду случится что-то? Девушка с тяжестью на сердце закрыла створку окна и направилась за прислугой, чтобы раздеться и отойти ко сну. Не подозревая, что её близкая подруга уже на полпути к городу…

***

Сидя в карете, Шаброль не находила себе места. Девушка то смотрела в окно, то закрывала занавеску и откидывалась на мягкую спинку сиденья. Сердце бешено колотилось, заставляя дышать как можно чаще, приподнимая пышную грудь. Дышать было очень тяжело, ведь туго затянутый корсет не давал возможности вздохнуть полностью. От частого дыхания и переизбытка эмоций голову Одетт кружило. А в памяти так и продолжали всплывать картинки какой-то чужой жизни. Не её жизни. Голова шла кругом, по телу проступали капли пота, а картинки в голове напоминали какой-то бред.

***

« — Я просил отца. Совсем скоро мы придём в ваш дом свататься… На фоне яркого солнца, у огромного окна, стояла совсем ещё юная пара. Они держали в руках чайную розу, девушка подняла взгляд и посмотрела в, до боли знакомые, очень нежные, песочного цвета, глаза. Парень мило улыбался ей и эта самая улыбка не вызвала страха или же тревоги, а совсем наоборот — покой и умиротворение».

***

— Что это? Всё затуманено, но будто Я смотрела на его лицо, — часто дыша, разговаривала сама с собой Шаброль. Беловолосая девушка не могла вспомнить, кому же принадлежат черты этого юного и симпатичного парня. «Бред!» — кричит внутренний голос. — Это всё полный бред! — со злобой выдаёт Шаброль сжимая ладонь в кулак. В голове раздаётся звон и скрежет клинков, что сцепляются друг с другом в битве. Одетт хватается за голову, не понимая что это, зачем это? И почему именно она?! — Ты прилагаешь слишком много усилий, Одетт. — эхом звучит до боли знакомый голос. Картинка становиться все более чётче и Шаброль видит тогда ещё ухоженный сад её поместья и перед собой знакомое лицо…

— Папа! — сидя в карете вскрикивает Одетт все ещё держась за голову. « — Не сопротивляйся, ты должна всё вспомнить!» — эхом раздаётся женский голос, судя по-всему, Оракула. Сильнее прижав руки к голове, девушка пытается выровнять сбившееся дыхание и закрывает глаза. В памяти снова каким-то потоком начинают кружить картинки. Одетт видит живых родителей. Они молоды и очень красивы, чувствует и видит химию между ними. Родители до последнего вздоха питали друг к другу сильные чувства. Беловолосая девушка смотря на родителей мечтала, что когда-нибудь и у неё будет также. И у неё было…

***

« Любовь моя, я спросил отца и он ответил, что не против нашего брака, — белокурая девушка с улыбкой на лице читала письмо от суженого. Они встретились на Весеннем балу полнолуния. Этот бал проводили ежегодно для детей аристократов, чтобы те находили свои вторые половинки и, как правило, уже к осени семьи проводили помолвки, для укрепления сил влияния, создавая союзы семей. «Поэтому мы не ходили с Анной на бал полнолуния. Он у нас уже был!» — рассуждает внутренний голос. Но Шаброль этого совсем не помнила. Сидя с закрытыми глазами, девушка чувствует, как по коже пробегают мурашки. Красивые строчки из писем, красноречивые речи юноши и его лёгкие прикосновения к ней. Сердце делает прыжок и начинает биться быстрее, осознавая, что у неё уже была такая любовь, как у родителей. Но вот лица и имени не вспомнить… Одетт делает глубокий вдох, пытаясь провалиться ещё глубже в воспоминания. «Вспомнить имя как звали любимого?!» — душа дрожит от страха, что она так и не вспомнит. Беловолосая девушка слышит лишь свое имя. Нежный и любящий голос зовёт её, а крепкие руки прижимают к себе крепко, но с нежным трепетом. — Имя?! — всё ещё не раскрывая глаз выкрикивает вслух Одетт. И вместо юноши девушка видит себя и отца. Они стоят на поляне недалеко от поместья, в их руках мечи. — Милая, давай повторим. — с улыбкой проговаривает отец, взмахивая мечом. Одетт слышит как рассекается воздух от его взмахов. Девушка, сосредоточено двигаясь, не смогла удержать рвущуюся наружу улыбку, которая была не весёлая, а, скорее, серьезная, повторяет за отцом, делая шаг вперёд, она наносит удар, их клинки со звоном скрешиваются. Ещё шаг и нога пугается в подоле платья, вместо того чтобы отступить, Шаброль начинает напирать. И отец кричит: — Меньше давления, используй технику, а не силу. Их клинки расцепляются и дочь обиженно надувает губы. — Мне мешает платье. — с сожалением выдаёт Одетт. Отец на её обиженные слова начинает слегка посмеиваться. — Знаешь, милая, я знаю, что отдаю тебя в надёжные руки. Но я всё равно переживаю за тебя. — Ты не доверяешь Казуторе? — с улыбкой на лице, но удивлением в глазах интересуется дочь. На свободном запястье левой руки отчётливо виднеется метка соулмейтов. В виде: царапины от когтей тигра и рядом имя: Kazutora. Словно гром среди ясного неба, промелькнуло имя, которое девушка так старалась вспомнить. Громко разверзлись небеса затуманенного подсознания Одетт. — Казутора?! — девушка раскрывает глаза и пальцы правой руки бросаются к «чёртовой» метке. Она здесь на левой руке вот уже несколько недель. Но откуда эта метка истинных появилась в воспоминаниях тридцатилетней давности? — Я должна вспомнить всё до последней капли, до последней крупицы! — собравшись с духовными силами, Шаброль откидывается на спинку сиденья и вновь прикрывает глаза, стараясь держать свое дыхание тихим и умеренным. Злиться нельзя, иначе все пойдёт на смарку. Кто-то намеренно стёр из её памяти все воспоминания. О былом, счастливом прошлом. О том, где родители живы, любят друг друга и с трепетом относятся к дочери. О том, кем они были и кому служили. О том, что отец учил дочь фехтованию для самозащиты. О её возлюбленном, что оказался ненавистным для неё Ханемией Казуторой. Шаброль дышит ровно и старается погрузиться в состояние умиротворения, для того, чтобы заглянуть в самые потайные уголки своего разума и памяти. — Раз… — в голове раздаётся звук механизма часов и тиканье секундной стрелки. — Два… — Казутора, лёжа на соломе в узнице подвала, с иронией смеётся, смотря в глаза своему отцу, прекрасно понимая, что тот задумал на сей раз. — Ты думаешь, что, стерев память мне ещё раз, всё получиться? Ха-ха, — юноша откровенно смеётся над своим отцом. Ему не страшно, ибо он позволит отцу поступить с ним так жёстко ещё раз. — Если я забуду, это не означает, что Одетт ничего не вспомнит. — зло стискивая зубы бормочет обессиленный Ханемия. — Зря так думаешь, сын мой. Твою девчонку ищут. Она, как и ты, всё забудет. Снова. — с ликованием выдаёт барон. — Три… — Одетт видит очень отчётливо туман, что окутал поместье Шаброль.

***

Погода в тот день была очень сырой. Беловолосая девушка стоит у окна в ожидании… чего-то или же кого-то. Заметив движение за прутьями высокого забора, девушка широко улыбается и начинает чуть ли не щебетать. — Нана, Нана, матушка с батюшкой приехали. — счастливая девушка выбегает на улицу, а няня бросает все свои дела на кухне и неспешно направляется вслед, чтобы встретить господ. Шаброль выбегает из поместья и встречает на каменной дорожке понурого Ханемию старшего. Беловолосая девушка резко останавливается и слегка кланется мужчине. — Герцог Ханемия, приветствую Вас, — говорит она в поклоне, выпрямившись девушка глазами выискивает родителей, — Вы одни? А где же матушка и отец? — интересуется невинная девушка, переведя взгляд на понурое лицо господина. Герцог молчит, будто пытается подобрать слова. Шаброль начинает нервничать видя его нервозность. — Вы же вместе отправились в столицу… — Одетт, — осмелившись начинает говорить Исаму, — к сожалению, я поехал позже твоих родителей и по дороге на них было совершено нападение. Шаброль молча слушает его речь, немного не понимая, что такого в этом нападении? Её родители полководцы армии в прошлом. Чета Шаброль считалась самой сильной из всего рода лебедей. — Кто напал? — чуть слышно спрашивает девушка. Исаму облизывает губы и видит за спиной юной госпожи Нану и жестом указывает, что женщине не стоит подходить ближе. Няня остановилась в нескольких метрах от Одетт. Беловолосая девушка не сводила взгляда с мужчины. Она ждала объяснений. — Твоих и Хайтани родителей убили люди короля! Сильная боль пронзает грудную клетку, сердце будто разрывается на куски, в лёгких практически не остаётся воздуха. Больно дышать, нет сил что-либо говорить, не то что кричать. Няня, услышав слова Ханемии громко ахает, и закрывает рот ладонями, дабы не скрыть дрожащие губы. Из глаз предательски скатываются слезы. — А как Вы остались в живых? — тихим голосом интересуется блондинка, а по её нежным щекам текут две хрустальные слезы. — Мне просто повезло. — нагло врет Герцог, что уже на тот момент носил титул барона. — Повезло?! — из глотки вырывается крик. Одетт начинает трясти от переизбытка эмоций, слезы начинают душить её, а голову кружить. Исаму со спокойным лицом наблюдает за состоянием девушки, ему нужна её истерика, для того чтобы закончить задуманное. Нана спохватившись хочет подбежать к госпоже, но Ханемия дерзким ревом приказывает этого не делать. — Как… как-же, почему… — вырывается из уст девушки в истерике. Тонкая кисть руки хватается за шею, ей нечем дышать, да и стоять она уже не может. Сделав шаг в сторону, Шаброль теряет равновесие и начинает падать, но практически над землёй её ловит на руки Исаму. Оказываясь в объятьях мужчины, Одетт теряет сознание. Держа утончённую Шаброль на руках, у Ханемии старшего на лице вырисовывается хитрая улыбка. Нана, не понимая, что происходит и чего задумал господин, в ступоре наблюдает за кистью его огромной руки. Глаза мужчины горят ярким пламенем, он не сводит взгляда с миловидного лица Шаброль и шепчет что-то себе под нос, поднимая руку над лицом, указательный палец касается маленького лба Одетт. Закончив шептать какое-то заклинание, Исаму переводит взгляд на Нану и прикладывает указательный палец к свои губам, указывая женщине на то, что та должна молчать до конца своих дней о том, что сейчас произошло. Няня кивает головой в согласие, ибо понимает кто такой Ханемия. Ведь она обещала господам оберегать их дочь. — Где её спальня? — интересуется Исаму. Женщина вздрагивает от его вопроса, беспокоясь за юную госпожу, но спокойно отвечает. — Я провожу. Няня первая входит в поместье, Ханемия старший следует вслед за служанкой держа на руках бессознательную Одетт. — С ней всё в порядке. — отвечает Исаму видя обеспокоенный взгляд Наны, что смотрела на спящую девушку, лежавшую в постели, — Когда очнется, она будет другой. Подыгрывай ей и молчи о том что произошло, ты меня поняла?! Женщина покорно кланяется мужчине. Исаму рукой ныряет во внутренний карман своего жакета и протягивает Нане свиток с королевской печатью. — Здесь приказ короля, о понижении. Теперь ты служишь маркизе. А родители её погибли от острых когтей тигра. Всё уяснила? Женщина, держа свиток в руках, покорно кивает, понимая, что их с госпожой жизни уже не станут прежними. Ханемия исчез из их особняка так же внезапно, как и появился. Наутро метка на руке девушки исчезла.

***

— Нана всё знала! — зло шипит разгневанная Шаброль возвращаясь из воспоминаний. До пункта назначения останется совсем немного, но Одетт начинает метаться по карете, крича и постукивая кулаками кучеру, чтобы тот остановился. Карета прекращает движение и качка успокаивается. — В чем дело, госпожа? — раскрывает дверцу обеспокоенный кучер. — Пропусти меня! — Беловолосая девушка чуть ли не толкая мужчину выпрыгивает из кареты. Морозная свежесть бьёт по лицу, отрезвляя разум. Ей нужно как можно скорее оказаться в городе. — Дальше вы продолжаете свой путь без меня. — бросает Шаброль мужчине и отходит от кареты на несколько метров. Мужчина с непониманием наблюдает за девушкой в сиреневом платье, что красиво переливается в лунном свете. Одетт резко останавливается, и во мгновение ока оборачивается в лебедя и взлетает в воздух. Кучер поднимает голову к небу, раскрыв рот от удивления. — Господин, лебедь! — впопыхах спускается приближенный Ханемии старшего. Заставляя того отойти от клетки. — Что? — недоумевая переспрашивает Ханемия старший. — Лебедь в небе! Видели лебедя? Исаму слегка растерялся услышав внезапную новость, но привел его в чувство тихий, ехидный смех сына. — Берегись отец, кара настигнет тебя, Хах. — Ну, мы это ещё посмотрим! Конец четырнадцатой главы…