Глава 9: Мост через одиночество

Я стоял за прилавком, лениво наблюдая за двумя посетительницами, пока попросил мать уйти наверх. В помещение осталось достаточно светло, но напряжение, что окутало место, было ощутимо. Передо мной стояла высокая девушка с длинными, чёрными волосами и светло-сиреневыми глазами, в которых не было видно ни капли тревоги или смущения. Рядом с ней по всей видимости находилась её младшая сестра — намного ниже ростом, с темными короткими волосами, кончики которых отливали фиолетовым. Глаза у неё были того же цвета, что и кончики волос. Казалось бы, обычные посетительницы, но их вид настораживал меня. Что по-настоящему напрягало, так это катаны, которые они пытались скрыть под одеждой. Плохо получалось. От орудий исходила странная энергия, неуловимая для простого глаза, но явная для меня. Энергия, похожая на ту, что сожгла демона три дня назад. Это не могло быть совпадением. Я оглядел обеих ещё раз и, стараясь сохранить нейтральный тон, задал вопрос, который крутился у меня в голове. — С какой целью вы здесь? Старшая улыбнулась, но не сразу ответила. В её взгляде не было ни намёка на агрессию, но что-то в её ауре кричало о её необычности. Она начала говорить, обведя ситуацию так, будто мы случайные знакомые, обсуждающие мелкие городские дела. — Вы ведь слышали, что в этом городе недавно пропадали люди? — сказала она мягко, её голос был ровным, как будто она рассказывала о погоде. — А затем… всё внезапно прекратилось. Я смотрел на неё, но внутренне был готов к любому развитию событий. Что она пыталась выяснить? Возможно, они знали больше, чем казалось. Или это была проверка. Я решил продолжить в том же духе, задав тонкий, но важный вопрос, чтобы понять их намерения. — Это, конечно, странное совпадение, — спокойно заметил я. — Но разве у вас есть основания полагать, что это связано с кем-то конкретным? Не успела старшая что-то ответить, как младшая, нахмурившись, резко вмешалась, её голос был грубее, чем ожидалось. — Местные считают, что ты с этим разобрался, — сказала она, с некоторым раздражением глядя прямо на меня. Казалось, она не была в восторге от того, что нам приходилось обмениваться этими вопросами и ответами. Я внутренне усмехнулся, но не подал виду. Всегда приятно, когда кто-то сразу пытается давить, не зная, с кем имеет дело. Я отмахнулся, делая вид, что понятия не имею, о чём идёт речь. — Люди любят слухи, — спокойно ответил я, глядя прямо в глаза младшей. — Я просто аптекарь. Никаких убийц я не видел, да и причин для беспокойства не имею. Но я подметил кое-что. Старшая, в отличие от своей сестры, не переставала улыбаться. Будто что-то ей в этой ситуации приносило удовольствие. Возможно, она понимала больше, чем хотела показать, но была слишком вежлива, чтобы показать это открыто. Тишина на мгновение повисла в воздухе, и я ждал их следующего хода, оставаясь внешне спокойным, но внутренне настороженным. Старшая чуть склонила голову набок, её улыбка не дрогнула, а в голосе появилась лёгкая насмешка, когда она произнесла: — У местных, знаешь ли, есть весомый аргумент. Им ведь известно, что ты из того самого клана убийц, Кагегири, который недавно был… уничтожен, если я не ошибаюсь. Кто ещё мог бы разобраться с проблемой исчезновений, как не кто-то с твоими способностями? Она пыталась поймать меня на этом, как и следовало ожидать. Интересно. Я посмотрел на неё, делая вид, что оцениваю её слова. — Да, вы правы, — ответил я, скрывая лёгкую улыбку. — Я действительно из клана Кагегири. Остался последний представитель. Что с того? Ситуация начинала забавлять меня. Пытаются поймать меня на простом утверждении, что я, как и все мои предки, занимался убийствами, но ни одного конкретного факта они не предъявили. Интересно, как далеко они зайдут. Старшая не отвела глаз, и я почувствовал, как её попытка контролировать разговор стала ещё более утончённой. Она словно играла в шахматы, стараясь продумать несколько ходов вперёд, а я позволял ей делать ходы, ожидая момента, чтобы поставить шах и мат. — Кто-то должен был, — медленно проговорила она, — вмешаться, чтобы остановить исчезновения. Ведь это не просто совпадение, не так ли? А с твоим опытом… Она нарочно оставила фразу в воздухе, пытаясь навести меня на нужный ответ. Но, конечно, я не собирался давать ей то, чего она хотела. Её сестра, младшая, хмурилась всё сильнее, явно теряя терпение. Я легко вздохнул и подался вперёд, опираясь на прилавок, будто это был обычный разговор о мелочах. — А вы уверены, что это не просто совпадение? Люди исчезают. Потом перестают исчезать. Бывают странности, но это не обязательно значит, что кто-то вмешивался. Может, всё само собой разрешилось? — Я позволил себе короткий взгляд на младшую, прежде чем снова встретиться глазами со старшей. — Вы ведь не думаете, что я как-то связан с этим, верно? Старшая, всё ещё улыбаясь, задала следующий вопрос — на этот раз с тонкой интонацией, касаясь темы, которую она явно рассчитывала раскрыть. — А ты что-нибудь знаешь о демонах? — её вопрос прозвучал почти невинно, но глаза выдавали её любопытство. Теперь стало ясно, что они знали больше, чем я сначала думал. Но показывать им, что я знаком с существованием демонов, не входило в мои планы. Я выпрямился, поднимая одну бровь, делая вид, что её вопрос меня удивил. — Демоны? — переспросил я, вкладывая в голос лёгкую насмешку. — Вы сейчас серьёзно? Я просто аптекарь, демоны — это же из детских сказок. Младшая сестра не выдержала. Её лицо перекосилось от раздражения, и она внезапно бросила резкий взгляд на меня. — Ты ведёшь себя слишком спокойно, как будто не понимаешь, что уже давно выдал себя! — выкрикнула она. Её голос был резким и требовательным. Я взглянул на неё с лёгким интересом. Её агрессия была понятна — она видела ложь, но не могла доказать её. И в этом вся суть. Я наблюдал за её эмоциями и понял, что пришло время сыграть на этом. — А почему вы так уверены, что я что-то скрываю? — спросил я мягким тоном, который мог показаться почти заботливым. — Может быть, вы просто слишком торопитесь с выводами? Мало ли что может показаться, особенно если мысли спутаны. Младшая чуть было не ответила, но старшая положила руку ей на плечо, притормаживая вспышку гнева своей сестры. Я видел, как младшая начала сомневаться. Слова проникли глубже, чем она ожидала, заставляя её задуматься. Эмоции — мощное оружие, и умение их использовать было мне не в новинку. Старшая, не теряя своей уверенной улыбки, чуть наклонилась ко мне, словно готовая продолжить игру. — Ты прав, возможно, мы торопимся с выводами, — сказала она, успокаивая сестру взглядом. — Но знаешь, всё же любопытно, как всё складывается… Её слова повисли в воздухе, но теперь это было неважно. Я уже знал, что она не сможет вывести меня на чистую воду, по крайней мере, не так скоро, как ей хотелось бы. На мою голову мягко опустился Аку. Его белоснежные перья всегда сливались на фоне моих волос, и он, как обычно, проявлял свой привычный интерес, наблюдая за всем вокруг. Девушки отвлеклись на него, и я почувствовал легкую передышку в их пристальном внимании. — У тебя довольно интересный питомец, — заметила старшая, не теряя своей улыбки, хотя её взгляд стал немного более задумчивым. — Мой друг, — коротко пояснил я, не углубляясь в детали. Аку, как всегда, олицетворял собой спокойствие, сидя на моей голове с полным отсутствием беспокойства, даже несмотря на скрытое напряжение в воздухе. Но старшая всё же вернулась к разговору, который её так интересовал. — Скажи, а сколько тебе лет? — вопрос прозвучал неожиданно, хотя его легкость не показалась мне случайной. Я чуть наклонил голову и ответил с безразличием: — Десять. На мгновение я заметил, как её улыбка дрогнула, а глаза расширились от удивления. Даже младшая, которая до этого хмурилась и испытывала раздражение, сейчас смотрела на меня с изумлением. — Десять? — переспросила она, прищурив глаза. Я воспользовался их замешательством, чтобы незаметно направить разговор в свою сторону, указав на свой рост и телосложение. — Да, десять, — спокойно подтвердил я. — Я даже ростом ниже вашей сестры, не говоря уже о физической силе. Вы ведь не думаете, что ребёнку такого возраста под силу справиться с тем, что ты называешь "демоном", правда? Мой тон был ровным, почти насмешливым, но при этом достаточно убедительным, чтобы вызвать новые сомнения в их глазах. Старшая всё ещё выглядела озадаченной, но сохраняла контроль над своими эмоциями. Её сестра снова нахмурилась, явно сбитая с толку. — Интересно, а что вы знаете о демонах? — продолжил я невзначай, делая вид, что меня искренне интересует этот вопрос, но на самом деле надеясь получить от них хоть какую-то новую информацию. Старшая уже собиралась ответить, но остановилась в последний момент. Её глаза блеснули, и вместо этого она усмехнулась, покачав головой. — Ты молодец, — сказала она с лёгким восхищением. — Почти поймал меня на этом. Но боюсь, что на этот раз я останусь при своём. Её похвала была неожиданной, но я не придавал этому большого значения. Интеллектуальные игры — лишь способ обоюдного развлечения, и, несмотря на её осторожность, мне всё-таки удалось понять, что они знали о демонах больше, чем давали понять. Однако, старшая явно не собиралась так просто выдавать информацию. — Что ж, неудачи бывают у всех, — равнодушно заметил я, пожав плечами, давая понять, что это не сильно меня задело. Мы оба поняли, что эта игра закончилась. Возможно, на этот раз я не получил всех ответов, но и они ушли с пустыми руками. — Кажется, нам пора, — сказала старшая, возвращаясь к своей обычной улыбке. Она быстро купила у меня несколько пачек лечебных трав, набрав столько, сколько ей могло понадобиться. Младшая, всё ещё не скрывающая своей настороженности, отошла в сторону, наблюдая за мной до последнего момента. Их прощание было коротким, почти сухим. Девушки с извинениями покинули аптеку, а я проводил их взглядом, задумчиво гладя Аку по голове. Когда за ними закрылась дверь, я снова вернулся к своим мыслям, обдумывая произошедший разговор. Возможно, они ещё вернутся. А возможно, их визит был лишь одним из множества, с которыми мне придётся столкнуться в ближайшее время. Сказав матери, что все в порядке, направился в сторону городской бани, я старался не задумываться о недавней встрече с двумя девушками. Их интерес ко мне был настораживающим, но, на данный момент, это не казалось угрозой. Всё, что мне сейчас нужно — это расслабиться и очиститься от накопившейся усталости. Однако, как только я начал углубляться в свои мысли, передо мной неожиданно появилась Мицури, с привычно радостной улыбкой на лице. — Акутора-кун! — воскликнула она, подбегая ко мне. — Я как раз собиралась к тебе! — Я иду в баню, — спокойно ответил я, продолжая свой путь, как будто не обратил внимания на её радость. Мицури вдруг замолчала, и я почувствовал её лёгкое смущение. — В баню? — переспросила она, слегка понизив голос. — Тогда… можно я с тобой? — Её просьба прозвучала неожиданно, и на её лице проступил лёгкий румянец. Я не видел в этом ничего необычного. В конце концов, городская баня — место для всех, и я не собирался отказывать ей. Я лишь кивнул в ответ и продолжил свой путь, не придавая особого значения её смущению. По прибытии в баню, Мицури вдруг застыла на месте и с неловкостью призналась: — Ой… я забыла взять деньги… Я лишь на мгновение задержался перед входом, а затем молча достал деньги и заплатил за нас обоих. — Не нужно возвращать, — сказал я, прежде чем она успела возразить. Мы прошли внутрь, и когда я уже погружался в тёплую воду, до меня наконец дошло, почему она так смущалась. Сегодня был день совместных купален. Вода отделяла нас от других, но, как оказалось, мы оказались в общей зоне с мужчинами и женщинами. Едва ли я об этом думал до того момента, когда сел в воду. Моя голова, едва видимая над поверхностью, оказалась почти полностью под водой, так что я сидел по шею, слегка опустив глаза. В отличие от большинства, мой низкий рост в таком месте казался особенно заметным, что вызвало смех у окружающих. Особенно с учётом того, что остальные выглядели куда более уверенно, чем я. Мицури, усевшись рядом со мной, весело рассмеялась: — Ты выглядишь так забавно, Акутора-кун! — Она протянула руку, как будто собиралась взъерошить мои волосы, но остановилась, видимо, из-за присутствия других людей. Я продолжал сидеть спокойно, не пытаясь участвовать в общем веселье, которое я невольно вызвал. Мицури повернулась ко мне и с удивлением отметила: — Даже здесь, в бане, ты в солнцезащитных очках? — Да, — коротко ответил я, не добавляя никаких объяснений. Мицури смотрела на меня с легким удивлением и, как обычно, весёлым любопытством. Я знал, что мои странности её не отпугивают, но её смущение и неуверенность в этот момент были довольно заметны. На мгновение я почувствовал, что она, несмотря на свою открытость, всё ещё ищет пути, чтобы лучше понять меня. Мы сидели в тёплой воде. Казалось, что лицо Мицури всё ещё оставалось немного покрасневшим от смущения. Она время от времени бросала на меня взгляды, то ли ожидая ответа, то ли просто пытаясь осознать, как я умудрялся оставаться таким отстранённым даже в таких странных ситуациях. — Акутора-кун, ты всегда такой… закрытый? — вдруг спросила она, посмотрев на меня снизу вверх, как ребёнок, ждущий одобрения взрослого. — Мне интересно, что ты чувствуешь, когда с тобой рядом другие люди. Я медленно повернул голову к ней. Её вопрос был неожиданным, хотя в её взгляде я не увидел ничего, кроме искреннего интереса. Этот вопрос был личным, но для Мицури это было нормально — её эмоциональная открытость не знала границ, и она редко задумывалась о том, насколько вторгается в чужие границы. — Я чувствую ровно столько, сколько хочу чувствовать, — ответил я, продолжая смотреть на воду перед собой. Тёплый пар поднимался над поверхностью, создавая лёгкую завесу между нами и остальными посетителями. — Люди вокруг меня не определяют, что я должен испытывать. Мицури на мгновение задумалась, как будто пытаясь осмыслить мой ответ. Её взгляд стал более серьёзным, но улыбка всё ещё оставалась на её лице. — Ты как всегда говоришь что-то, что трудно понять сразу, — сказала она тихо. — Но я чувствую, что ты не такой, как все. И это не плохо, — добавила она поспешно, заметив, что её слова могли быть восприняты неправильно. — Ты тоже не похожа на остальных, — заметил я, не отрываясь от раздумий. — Твоя сила и открытость выделяют тебя среди других. Мицури слегка покраснела и, смутившись, попыталась перевести разговор в более лёгкое русло. — Ой, не говори так! Я же просто… Я хочу помогать людям, вот и всё. — Она нервно улыбнулась и спрятала взгляд в воде. — Я просто не могу сидеть сложа руки, когда знаю, что могу быть полезной. — Полезной для кого? — спросил я. Это был простой вопрос, но он застал её врасплох. Мицури задумалась, и я видел, как её лицо постепенно теряет весёлость, сменяясь более серьёзным выражением. — Наверное, для всех, — ответила она тихо. — Но сейчас… — Она замялась, словно не решалась закончить предложение. — Сейчас я просто хочу быть полезной для тебя. Её слова заставили меня замереть. В помещении не было звуков, кроме тихого плеска воды и приглушённого шума из других отделений бани. Мицури не смотрела на меня, но я видел, как она напряжённо ждала моей реакции. — Почему? — задал я простой вопрос, но он весил для неё гораздо больше, чем я мог ожидать. Её плечи слегка дрогнули, и она, наконец, встретила мой взгляд. — Потому что ты… другой. — Её голос был тише обычного, как будто она боялась озвучивать то, что ей действительно было важно сказать. — Я знаю, что ты не хочешь этого признавать, но тебе нужно, чтобы кто-то был рядом. Ты слишком одинок, Акутора-кун. И я чувствую, что могу хоть немного помочь. На её лице мелькнуло что-то вроде страха — страха, что я отвергну её чувства, что моя холодная оболочка никогда не позволит ей проникнуть внутрь. Но я не стал ни подтверждать, ни отрицать её слова. Просто сидел, позволив теплу воды окружить меня и дать время осознать, что я ощущаю. — Если ты так думаешь, — наконец произнёс я, — тогда живи, как считаешь нужным. Она смотрела на меня, ожидая, что я скажу больше, но больше ничего не последовало. Я снова погрузился в свои мысли, а Мицури, казалось, не знала, что ответить. Мы оба сидели в воде, каждый погружённый в свои размышления, и только пар над горячими источниками окружал нас лёгким, почти нереальным покрывалом. Прошло несколько минут, прежде чем она вновь заговорила: — Ты ведь не такой уж плохой, как хочешь казаться, правда? — Ты не первая, кто это говорит, — ответил я после короткой паузы, глядя на тени, танцующие на поверхности воды. — Но я всё ещё не понимаю, почему люди так думают. С чего ты решила, что я не такой уж плохой? Мицури снова смутилась, нервно потёрла затылок, погружаясь в собственные мысли. Видимо, она искала подходящие слова, чтобы объяснить свою точку зрения. Её брови слегка нахмурились, а потом она, наконец, выдала: — Не знаю… Просто ты не похож на человека, который мог бы делать что-то по-настоящему плохое, потому что ему нравится причинять боль другим. — Она улыбнулась, но её голос был серьёзным. — Я думаю, ты просто не хочешь, чтобы кто-то был слишком близко. — Ты права, я не хочу, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от воды. — Я не вижу в этом смысла. Её слова не были новыми для меня, но каждый раз они вызывали странное ощущение. Казалось, люди вокруг видели во мне нечто большее, чем я сам был готов признать. Но причины, которые они называли, всегда казались мне слишком простыми, слишком поверхностными. Они не могли понять, что за этим кроется куда большее. Мицури тихо хмыкнула, словно ожидая такой ответ. — Ты правда думаешь, что это просто? — спросила она, отодвигаясь немного назад и бросая на меня взгляд, в котором читался вызов. — Думаешь, всё можно свести к тому, что ты не видишь смысла в отношениях с людьми? Я не ответил сразу. Мысль о смысле всегда была скользкой, как мыльный пузырь: каждый раз, когда я думал, что ухватил его, он ускользал, превращаясь во что-то другое. Для меня взаимодействие с людьми всегда сводилось к вопросам: «Зачем?» и «Какой в этом прок?». Слишком много лишнего, слишком много бесполезных связей, которые приносят лишь боль или разочарование. — А что, если я не вижу смысла? — наконец произнёс я. — Что, если мне действительно не нужно ничего больше? Мицури на мгновение замолчала, всматриваясь в моё лицо, как будто пыталась проникнуть сквозь защиту, которую я построил вокруг себя. Её взгляд был полон недоумения, но также и понимания — словно она уже слышала нечто подобное раньше, но не была готова принять это. — Я думаю, что ты сам не понимаешь, что тебе нужно, — произнесла она, её голос был тихим, но уверенным. — Ты боишься впустить кого-то внутрь, потому что не хочешь, чтобы тебя ранили. Это ведь нормально… Но ты можешь попытаться. Всё не так сложно, как кажется. Её слова повисли в воздухе, заставляя меня задуматься. Слишком многое в них звучало знакомо, но в то же время я не мог отвергать их полностью. Однако я не хотел, чтобы кто-то был настолько близок, чтобы мог стать ещё одним источником боли. — Возможно, — ответил я неопределённо, решив не продолжать этот разговор дальше. — Но зачем рисковать, если можно жить без этого? Она вздохнула, словно не ожидала иного ответа, но не собиралась сдаваться. — Ты ведь не можешь жить вечно без доверия кому-то, — мягко произнесла она. — Я не говорю, что всё будет легко, но иногда лучше попробовать, чем прятаться за своими стенами. Её слова заставили меня ненадолго замереть. Возможно, она права. Но что это изменит? Впустить кого-то внутрь означало открыть дверь к новым потерям и боли, которые я так долго пытался избегать. — Ты часто говоришь так, будто всё можно решить доверием, — заметил я с лёгкой усмешкой. — Но ты сама-то доверяешь всем подряд? Мицури покачала головой, её лицо приняло более серьёзное выражение. — Нет, конечно. Но я доверяю тем, кому считаю нужным доверять. Например, тебе. Она произнесла это так легко, как будто было совершенно очевидно, что я заслуживал её доверие, и в её глазах не было и тени сомнения. — Не говори людям, что ты им доверяешь, — сказал я, пристально глядя на неё. — Это может быть опасно. Иногда лучше держать это при себе. Мицури снова смутилась, но её лицо вскоре озарилось улыбкой, как будто она просто не могла оставаться серьёзной слишком долго. — А потом ты скажешь, что я должна жить так, как мне хочется, правда? — поддразнила она, слегка пихнув меня локтем. Я кивнул, отводя взгляд. — Именно. Забудь всё, что я сказал, и живи, как хочешь. Она рассмеялась, и этот смех наполнил баню, казалось, прогоняя все тени, которые висели между нами. Мицури жила в своём мире — мире, где доверие и светлые чувства были основой, и несмотря на всю мою холодность, её искренность вызывала во мне странное чувство… как будто внутри меня что-то дрогнуло. Мицури, весело смеясь, склонилась ко мне, опустив локти на край купальни, и с игривой улыбкой посмотрела прямо в глаза. — Знаешь, ты можешь сесть ко мне на ноги, чтобы не вытягивать шею из воды, — предложила она, будто это было что-то совершенно естественное. Я лишь покачал головой, не испытывая ни малейшего желания принимать её предложение. — Не вижу смысла, — спокойно ответил я, оставаясь на своём месте, погружённым по шею в воду. Конечно, я понимал, что выглядел нелепо на фоне всех этих высоких людей вокруг, но меня это не волновало. Удобство для меня не имело значения. Однако Мицури явно не собиралась отступать. — Да ладно тебе! Это же проще простого! — С неожиданной решимостью она подхватила меня за талию и, прежде чем я успел как-либо отреагировать, усадила себе на ноги. Её сила была удивительна, и сопротивляться не было смысла. Я замер, ощущая, как тёплая вода теперь доходила мне до груди. Сначала в моей голове промелькнула мысль, что в обычных обстоятельствах я бы уже давно отверг любые попытки подобного рода, но… В этом действительно не было особого смысла. В конце концов, как и всегда, я просто оставил всё как есть. — Вот видишь, так же лучше! — радостно воскликнула Мицури, гордо наблюдая за результатом своего усилия, словно только что провернула нечто великое. — Я так с младшим братом сидела, когда мы были младше. Всегда было удобно! Я молчал, стараясь не придавать значения её словам, но всё же наблюдая за тем, как искренне она радовалась своей находчивости. Мицури не выказывала ни малейшего смущения — ей казалось естественным обращаться со мной так, как будто мы давно знакомы, хотя между нами был лишь тонкий, пока ещё не до конца понятый нами обоими, мостик. Она уселась поудобнее, аккуратно обвив руки вокруг меня, словно защищая от мира, который я так старательно отвергал. — Ты такой маленький, — неожиданно сказала она с нежностью в голосе, глядя на меня сверху. — Удивительно, как ты вообще справляешься со всеми этими взрослыми проблемами. Мои мысли на секунду замерли. Я посмотрел на неё, не проявляя никаких эмоций, кроме лёгкого удивления, что эти слова снова пришли от неё. Уже не впервые она подмечала мой рост и физическое развитие, но в этот раз в её голосе было что-то иное — мягкость, к которой я не привык. — Это не имеет значения, — произнёс я спокойно, не спуская глаз с поверхности воды. — Важны не физические параметры. Мицури тихо засмеялась, будто слышала это уже тысячу раз, и наклонилась ближе, заглядывая мне в лицо. — Знаю, знаю. Но всё равно, ты такой… крохотный! Не обижайся, я не со зла. Я не возмущался. Не было смысла. То, что для неё казалось важным, для меня давно утратило всякую значимость. Но её добродушие и открытость поражали меня снова и снова. И в её словах не было злого умысла — она просто была такой: искренней, жизнерадостной и, порой, несколько наивной. — Если бы я был другим, — медленно начал я, наконец решив ответить на её реплики, — ты бы не сидела рядом со мной. Мицури на секунду замерла, словно мои слова что-то в ней затронули, но затем снова улыбнулась, отпуская любую тяжесть, что могла появиться. — Возможно, — сказала она мягко. — Но мне нравится, какой ты есть. Ты уникальный. — Ты тоже уникальна, Мицури, — сказал я спокойно, не отрывая взгляда от поверхности воды. — Но, по правде говоря, каждый в этом мире уникален. Каждый человек обладает чем-то особенным, даже если сам об этом не подозревает. Мицури тихо засмеялась, хотя в её смехе было явное смущение. Я продолжил: — Однако многие, несмотря на свою уникальность, в конце концов становятся как под копирку одинаковыми. Страхи, предрассудки, стереотипы — всё это заставляет людей следовать одним и тем же путём, делать одни и те же ошибки. Они словно забывают о своей истинной сущности. — Я сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Ты другая, Мицури. Ты не боишься быть собой. Это и есть настоящая уникальность. С каждым моим словом Мицури смущалась всё сильнее. Её лицо покрывалось лёгким румянцем, и она отвела взгляд, не в силах выдержать моё спокойное наблюдение. Я почувствовал, как она сжала меня чуть крепче, словно её переполняли эмоции, и она пыталась их удержать. — Не говори так… — пробормотала она едва слышно, опуская голову и стараясь скрыть свою растерянность. — Ты… ты не понимаешь… Я мог бы остановиться, но видел, как мои слова находят отклик в её душе. Поэтому я решил продолжить. — Почему не понимаю? Ты сильная и добрая. Ты доверяешь людям, даже когда они этого не заслуживают. Ты открыта миру, хотя он не всегда отвечает тебе тем же. Это редкость. Ты сохраняешь свою неповторимость, даже когда все вокруг пытаются подстроиться под общее мнение. Мицури неожиданно замерла, и я ощутил, как её руки крепко обвились вокруг меня, словно она боялась отпустить. Она прижала меня к себе, и я почувствовал, как её тело слегка дрожит, хотя она и пыталась скрыть это. — Ты не понимаешь… — повторила она с чуть надтреснутым голосом, но не отстранилась. — Когда ты так говоришь… мне становится трудно дышать. Это так… неожиданно… Я опустил взгляд на её руки, которые осторожно, но настойчиво прижимали меня к её огромной груди. Я понял, что для неё эти слова имели гораздо большее значение, чем я изначально думал. — Тебе не стоит смущаться, — сказал я тихо, стараясь говорить мягче. — Я говорю то, что вижу. Просто будь собой. Мицури крепко прижала меня, будто эти слова были последней каплей, и её смущение перешло в нечто иное — что-то тёплое, нежное, почти защитное. Её дыхание было чуть неровным, и она закрыла глаза, будто надеясь, что я не замечу её смятения. — Ты всегда такой… спокойный и холодный, — прошептала она, не открывая глаз. — Но внутри… ты не такой. Я это чувствую. Я замер, осознавая, что её слова могут быть более верными, чем я хотел бы признать. Мицури прижала меня еще крепче, её тепло обволакивало моё тело, но не вызывало того чувства беспокойства, которое могло бы возникнуть у любого другого на моем месте. Её мягкие слова, едва уловимые, словно растворялись в шуме воды, но каждое из них было пронизано искренностью, к которой я не был привык. — Ты всегда такой спокойный и холодный, — повторила она чуть громче, но её голос все еще оставался тихим. — Но я чувствую, что внутри ты не такой. Ты просто прячешь это… Я задержал взгляд на волнах, колышущихся вокруг нас, позволив её словам осесть в моем сознании. Она была права, но не совсем. Спокойствие и холодность были не маской, а скорее выбором, который я сделал давно, чтобы выжить в мире, полном насилия и боли. Но её проникновенность, как ни странно, задела что-то глубоко внутри меня — то, что я предпочитал оставлять невидимым для всех. — Это всё, что нужно для простоты жизни, — ответил я, голос оставался ровным, хотя в груди я ощущал что-то другое. — Быть спокойным означает не позволять хаосу внешнего мира диктовать мне, как жить. Если я начну проявлять эмоции, мир начнет управлять мной. Мицури замерла, её пальцы слегка сжались на моём полотенце. Я ожидал ответа, какого-то возражения, но вместо этого она только ещё сильнее прижала меня к себе, её руки стали мягче, но и крепче одновременно. — Тогда почему ты позволяешь мне это делать? — прошептала она, её дыхание стало ощутимее на моей коже. — Почему ты позволяешь мне видеть тебя… настоящего? Я посмотрел прямо перед собой, не зная, что ответить. Она слишком внимательно читала в моих действиях, слишком быстро заметила то, что я привык скрывать. Её мягкость и доброта — это было её оружие, и она использовала его, чтобы проникнуть сквозь мои защитные слои. Я снова отвёл взгляд в сторону, не желая прямо отвечать на её вопрос. Её близость была не раздражающей, скорее даже комфортной, но я не мог позволить ей увидеть больше, чем она уже увидела. — Ты просто хочешь видеть во мне что-то, чего нет, — спокойно ответил я, закрывая глаза и позволяя себе ненадолго утонуть в окружающей тишине. — Людям свойственно проецировать свои желания на других. Ты видишь то, что хочешь видеть. Она замолчала, и я почувствовал, как она слегка расслабилась, её руки уже не так крепко держали меня. Её смущение постепенно отступало, сменяясь спокойным пониманием. — Может быть, — ответила она наконец, её голос стал мягче, и я почувствовал, как она слегка отстранилась, хотя всё ещё оставалась рядом. — Но я уверена, что ты не такой, каким хочешь казаться. — Она вдруг слегка рассмеялась. — И даже если это не так, всё равно — ты особенный, даже если сам этого не осознаёшь. Её слова снова вызвали во мне лёгкое чувство удивления. Она продолжала видеть в людях больше, чем они сами готовы показать. Она видела это и во мне, несмотря на всё, что я делал, чтобы спрятать свои внутренние чувства. — Знаешь, Мицури, — начал я после небольшой паузы, — тебе не стоит так открываться перед другими. Не все готовы оценить твою искренность. Доверие — это не то, что следует раздавать каждому. Оно может обернуться против тебя. Она снова замерла, её глаза расширились от удивления, и я почувствовал, как она внимательно вслушивалась в каждое слово. Я был уверен, что она поймёт, что я говорил это для её же блага. Но, спустя несколько секунд молчания, я внезапно понял, что сказал не то. — Хотя… забудь об этом, — сказал я спокойно, не открывая глаз. — Ты живёшь по своим правилам, и это правильно. Не стоит менять то, что делает тебя уникальной. Живи так, как ты хочешь. Мицури неожиданно тихо засмеялась, её смех прозвучал как лёгкий ветерок, и я почувствовал, как её руки снова аккуратно опустились на мои плечи. — Спасибо, — прошептала она, чуть прижав меня к себе вновь, словно находила в этом какой-то особый смысл. — Я рада, что ты такой, какой ты есть. И рада, что ты видишь меня такой, какая я есть. Я остался молчаливым, позволяя её словам медленно раствориться в воздухе. Внутри меня разрасталась странная смесь спокойствия и лёгкого беспокойства. Но в этом моменте, в её простоте и искренности, я позволил себе немного расслабиться, отпустив тот контроль, что я так усердно держал годами. Когда мы молча сидели в горячей воде, каждый погруженный в свои мысли, я осознал, что, возможно, впервые за долгое время я начал открывать для себя что-то новое. Не о мире, не о людях — а о себе.