Глава 20: Поездка в Токио

Мы ехали по снежным улицам Токио в новом, популярном виде транспорта — так называемом такси. Мицури, как всегда, не могла удержаться от того, чтобы прижаться к окну, внимательно разглядывая мимо проходящие здания, улицы, прохожих. Её лицо было буквально прижато к стеклу, и она то и дело оставляла отпечатки ладоней на оконной поверхности. Водитель, слегка раздражённый, вежливо попросил её прекратить «лапать» окна, на что она отреагировала неожиданно смущённым смешком и попыталась спрятать руки под свой плащ. Мать сидела напротив нас, едва сдерживая улыбку, наблюдая за поведением Мицури. Она всегда находила её наивность и живую реакцию на всё окружающее чем-то забавным. Я же просто смотрел в сторону, стараясь не погружаться в лишние мысли, не дать воспоминаниям испортить момент. Когда мы наконец добрались до нужного места, я решил отпустить их развлечься. Передав им крупную сумму денег, я увидел, как у Мицури округлились глаза от неожиданности. Она явно не ожидала, что я дам им столько. — Это… это ведь слишком много! — произнесла она, глядя на меня с удивлением и растерянностью. Моя мать лишь рассмеялась, не давая ей долго сомневаться. С лёгкостью она взяла деньги у меня из рук и, держа Мицури за запястье, потянула её в сторону улицы. — Не переживай, найдём, куда потратить, — усмехнулась она, слегка подмигнув мне. Затем, уже отходя подальше, она крикнула через плечо: — Если не найдёшь нас, встретимся у ресторана на углу, как договаривались! Мицури ещё раз обернулась и махнула мне рукой, прежде чем они растворились в толпе. Я остался стоять на месте, наблюдая, как их фигуры постепенно исчезают среди множества прохожих. Токийская суета закружила их, как частицы снега в зимнем воздухе, и я снова остался наедине со своими мыслями. Теперь меня ожидало другое дело — банк. Толпа казалась бесконечной. Я старался не терять темпа, пробираясь через нескончаемый поток людей, что казались серыми тенями на фоне заснеженных улиц. Снег мягко хрустел под ногами, и я погружался в ритм своих шагов, когда вдруг остановился. Что-то было не так. Чувство, словно воздух вокруг меня стал гуще, тяжелее. Колоссальный поток энергии внезапно ударил, заставив мои инстинкты вспыхнуть, как огонь на ветру. Медленно подняв голову, я обвел взглядом улицу, и тогда мой взгляд пересекся с чужими глазами. Нет, это были не просто глаза — это были глаза демона. Высокий мужчина в элегантном черном костюме стоял чуть в стороне от толпы, едва заметный, как если бы его присутствие нарочно игнорировалось всеми вокруг. На его руках покоилась маленькая девочка, лет шести, безмятежно спящая, как будто этот мир был для неё безоблачно безопасным. Рядом стояла женщина, их мать, как я понял. Это не был обычный демон. Я мгновенно распознал в нём короля демонов. Его энергии было достаточно, чтобы подавить всех вокруг, но он, видимо, предпочитал оставаться в тени, играя роль заботливого отца. Мы встретились глазами лишь на миг, но этого мига было достаточно. Взгляд демона был спокойным, слишком спокойным для того, кто знает, на что ты способен. Я сразу понял — этот демон не боялся меня. Он мог притворяться человеком, обманывая всех вокруг, но не меня. Это существо знало, что я его вижу насквозь. Мои мысли метались. Весьма вероятно, что у него была цель. Может быть, он что-то искал, или просто случайно оказался в городе. Но одно было ясно — это был не тот демон, с которым я хотел бы столкнуться. Конфликт с ним в центре Токио, среди этих людей… Нет. Я не желал крови, не здесь, не сейчас. Не хотел опять погружаться в этот круг убийств. Не проявив никаких эмоций на лице, я отвернулся и продолжил свой путь. Этот демон не стоил моего внимания, по крайней мере, пока. Когда я добрался до банка, меня встретила холодная, почти стерильная тишина. Внутри всё было безукоризненно чисто, служащие двигались механически, как хорошо настроенные часы, каждый занят своим делом. Я подошёл к стойке и попросил предоставить мне доступ к моему счёту. Бумаги были разложены передо мной, и я принялся проверять сумму, которая накопилась за год. Выручка была значительной, а налоги, разумеется, тоже не малые, и я приступил к их оплате, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли. Пока я изучал документы, ко мне подошёл мужчина, аккуратно поправивший свой строгий чёрный костюм. Его шаги были уверенными, но движения — неуловимо осторожными, как у человека, который привык ходить в тени. Он остановился напротив меня, а затем, не теряя времени, тихо заговорил: — Я сразу узнал вас. Член клана Кагегири, верно? Я не поднял голову, продолжая изучать документы, словно его присутствие меня не волновало. Но он продолжал: — У нас есть заказ для вас. Сумма значительная, условия просты. Думаю, вам это будет интересно. Я сделал паузу, но всё же поднял взгляд на него, не выражая ни интереса, ни раздражения. Просто равнодушие. — Меня это больше не интересует, — ответил я спокойно, возвращаясь к своим бумагам. Мужчина лишь кивнул, словно ожидал такой ответ. Он коротко поклонился и молча покинул меня, как будто ничего не произошло. Когда все дела в банке были улажены, и налоги уплачены, я наконец мог отправиться искать Мицури и мать. Толпы на улице казались ещё гуще, но мне хватило одного взгляда, чтобы среди множества прохожих заметить розовую макушку Мицури, ярким пятном выделяющуюся на фоне серой зимней толпы. Я ускорил шаг, ощущая, как в душе вспыхивает тихая радость от того, что снова вижу её. В какой-то мере я уже начал привыкать к её неизменному присутствию в моей жизни. Догнав их, я не сразу узнал Мицури. Её фигура казалась более утончённой, чем обычно, и она выглядела выше. На секунду я замедлил шаг, недоумевая, что изменилось. Она преобразилась. Хакама была одета погрудь, а поверх появилось новое косоде, гармонично дополняющее её образ. С первого взгляда мне показалось, что это лишь визуальный эффект от одежды, но подойдя ближе, я понял — Мицури действительно стала чуть выше. Бросив взгляд на её обувь, я заметил аккуратные туфли на невысоких каблуках. Она шла рядом с моей матерью, вся красная от смущения, и смотрела в землю, будто стараясь не привлекать внимания. Я невольно усмехнулся — Мицури, несмотря на всю её решимость, была невероятно застенчивой в подобных ситуациях. Мать, заметив меня, обернулась с лёгкой улыбкой на губах. — Помогли нам подобрать одежду для Мицури, — спокойно сказала она, подмечая мою реакцию. — Сумма вышла довольно круглой. Прежде чем я успел что-то ответить, Мицури резко выкрикнула, будто пытаясь заглушить собственное смущение: — Я верну всё до последней йен! — Её голос дрожал от волнения, и она явно старалась скрыть своё замешательство. Я не удержался и усмехнулся ещё раз, наблюдая, как она опустила плечи и тихо добавила: — Когда-нибудь… Мицури выглядела почти трагически, но именно это придавало ей такую особенную искренность, которой она всегда касалась сердца. Моя мать, заметив, что я окончательно погрузился в созерцание преобразившейся Мицури, вдруг повернулась ко мне с чуть прищуренными глазами. Я почувствовал, что её взгляд был куда острее, чем следовало бы в этот момент. — А тебе, сын, тоже не мешало бы обновить гардероб, — она приподняла бровь, словно только сейчас обратила внимание на мои обычные мешковатые одеяния, что скрывали и руки, и ноги. — Ходишь, как привидение. Да и зачем прятать такие сильные руки? Мицури, услышав это, тут же подхватила её мысль, оживленно закивав: — Да-да! Ты ведь так хорошо выглядишь! Почему бы не переодеться во что-то, что будет подчёркивать твою фигуру? Я знаю пару магазинов, где точно найдём что-то подходящее! В её голосе слышался энтузиазм, и в глазах зажглись искорки. Она всегда старалась показать своё восхищение каждым, кого любила, и я знал, что её искренние комплименты – это нечто, к чему привыкнуть невозможно. Мои плечи невольно напряглись — эта идея меня не слишком радовала. Я привык к своей одежде, к тому, что она давала мне ощущение уединённости и позволяла скрываться в тени. В нашей клановой традиции одежда была символом нашей незримой силы и способности растворяться в мире, оставаясь незамеченным. Но мои доводы, как оказалось, не интересовали ни мать, ни Мицури. — Это всё ради удобства и безопасности, — попытался я объяснить, но мать лишь махнула рукой. — Удобство удобно, но ты выглядишь как бродяга, — она рассмеялась, и её смех заставил даже меня усомниться в весомости собственных слов. — А мы здесь для того, чтобы сделать тебя немного счастливее, разве нет? — Я полностью согласна! — воскликнула Мицури, беря меня за руку и чуть потянув в сторону ближайшего магазина одежды. — Это будет весело! Подобрать тебе что-то красивое! Я вздохнул, понимая, что уже не смогу вырваться из этой инициативы. Сдавшись на милость женской инициативе, я позволил им увести меня в ближайший магазин одежды. Дорога туда показалась мне короче, чем обычно. Мицури не отпускала моей руки, как будто боялась, что я в последний момент сбегу, а мать вела нас вперёд уверенными шагами, точно знала, куда направляется. Когда я вышел из магазина, ощущение непривычности буквально давило на меня. Я был одет в белоснежное кимоно с черной хакама — довольно простой, но элегантный наряд. Однако спокойствия мне это не прибавило. Я чувствовал, как каждая складка новой одежды словно чужеродный элемент впивалась в кожу, а отсутствие привычной тяжести широких рукавов, в которых я мог легко спрятать руки, делало меня уязвимым. Это раздражение нарастало с каждым шагом, и только черная накидка, купленная уже по моему настоянию, хоть немного утешала меня, скрывая хотя бы руки. Мицури с восторгом смотрела на меня, словно я принял облик какого-то героя из старинной сказки. Её лицо расплылось в широкой улыбке, и она закружила вокруг меня, осматривая обновленный образ. — Ты великолепно выглядишь! Я знала, что этот наряд тебе подойдет! — радостно воскликнула она, не скрывая своего восхищения. — Спасибо, — ответил я, пытаясь скрыть своё внутреннее неудобство, но голос все равно звучал напряжённо. Моя мать тоже осталась довольна результатом: — Наконец-то выглядишь, как человек. Хотя, на мой вкус, накидка лишняя. Зачем её? Руки нужно показывать, а не прятать. Тебе не к лицу всё это скрытничество. Я молча выслушал её критику, сдерживая желание вернуться в магазин и переодеться обратно в свои привычные широкие одежды. Казалось, что каждый взгляд прохожих цепляется за меня, как будто эта новая одежда кричала о моей видимости, тогда как я предпочитал оставаться тенью. Я инстинктивно попытался спрятать руки под накидкой, но это было не то. Они всё равно ощущались слишком «на виду». Мицури, заметив моё беспокойство, успокаивающе улыбнулась, слегка коснувшись моей руки: — Ты всё ещё привыкаешь, но я уверена, что скоро тебе понравится. — Она нежно подмигнула. — К тому же, с тобой рядом я не позволю никому обращать на это слишком много внимания. Её оптимизм был заразителен, и я не смог удержаться от лёгкой улыбки в ответ. Пусть это чувство было и мимолётным, оно подарило мне некоторое облегчение. Мицури, как всегда, умела смягчить даже самые острые углы. — Посмотрим, — коротко ответил я, позволив себе немного расслабиться. Но внутри всё ещё оставалась тихая борьба между привычкой и новыми ощущениями. Мы продолжили прогулку по оживлённым улицам Токио. Повсюду были вывески магазинов, ряды лавок и галдящие продавцы, заманивавшие покупателей. Я шел позади Мицури и матери, стараясь не обращать внимание на прилипшую к телу одежду. Но, как ни странно, с каждой минутой это ощущение немного смягчалось. Город был необычайно шумным, словно сам воздух был наполнен суетой. Мицури восхищённо оглядывалась по сторонам, яркие витрины манили её, и иногда я замечал, как она прикусывает губу, пытаясь сдержаться, чтобы не сорваться в очередной магазин. Моя мать держала её под руку, и они, казалось, уже сговорились заглянуть в несколько мест. Я же просто наслаждался их радостью, пока не произошел неожиданный момент. На одном из углов к нам подошла старушка с пронзительными глазами, которые казались слишком живыми для её лет. Одежда на ней была слегка потёрта, но она выглядела не как попрошайка, а скорее как один из тех бродячих странников, которые знают что-то, что остальные предпочитают игнорировать. — Милые девушки, — её голос был тихим, но настойчивым, — позвольте старой женщине заглянуть в вашу судьбу. Я вижу ваше будущее! — сказала она, привлекая внимание Мицури и матери. Я сразу напрягся. Всё это показалось мне глупой уловкой, но прежде чем я успел сказать хоть слово, Мицури уже шагнула вперёд с сияющими глазами. — О! Будущее? Это так интересно! Сколько это будет стоить? — спросила она с привычным воодушевлением, доставая кошелёк. Я вздохнул, зная, что сейчас будет. "Почему они всегда ведутся на подобные вещи?" — пронеслось у меня в голове, когда старушка назвала не такую уж и скромную сумму за "предсказание". Моя мать, как ни странно, поддержала Мицури, настаивая на том, что это может быть забавно. Не успел я и рта раскрыть, как деньги уже перекочевали в руки старухи. — Не переживай, — Мицури обернулась ко мне, замечая мою неодобрительную гримасу, — это же просто игра. Подумаешь, несколько йен! Ты же не веришь в такие вещи, правда? — Не верю, — ответил я, слегка нахмурившись, — но это не значит, что нужно тратить деньги на пустяки. Да и мы пришли сюда не ради этого. Старушка заметила наш разговор, но не вмешивалась, лишь дожидалась окончания. Она выжидала, как охотник, который знает, что добыча уже попалась в ловушку. — О, не волнуйтесь! — усмехнулась она, видимо чувствуя себя вполне уверенно. — Ваша судьба, молодой человек, связана с великими изменениями. Вы можете не верить, но судьба всё равно найдёт вас. Я проигнорировал её слова, но женская компания оказалась слишком увлечённой, чтобы вернуться к реальности. Старушка позвала их к себе поближе, усаживая за небольшой деревянный стол прямо посреди улицы. Я присел рядом, наблюдая, как она развернула свои старинные карты, покрытые символами и рисунками, которые казались невероятно старомодными и мистическими. Мицури вцепилась в край стола, её глаза сияли нетерпением. Моя мать была чуть сдержаннее, но явно заинтересована происходящим. Я же сидел, скрестив руки на груди, и с интересом ждал, чем это всё закончится. — Смотрите, — начала старуха, выкладывая карту одну за другой, — ваша жизнь будет полна неожиданных событий, любовь будет освещать ваш путь, но опасности будут поджидать вас на каждом шагу. Мицури ахнула, а старушка продолжала на загадочном тоне, будто предсказывая что-то таинственное и важное. Я тихо усмехнулся себе под нос, наблюдая за тем, как они погружаются в этот спектакль. Было сложно отрицать, что это хотя бы немного забавляло меня. Моя мать, внимательно следившая за картами старухи, неожиданно оживилась и склонилась к столу, едва сдерживая волнение. Её лицо было серьёзным, как будто она ожидала чего-то очень важного. — Скажите, а мой сын… скоро ли он найдёт своё счастье? — спросила она тихим, но отчётливо настойчивым голосом. В её взгляде читалась смесь надежды и тревоги. Я почувствовал лёгкий холодок внутри. Этот вопрос явно застал меня врасплох. Почему она об этом спрашивает? Разве она не видит, что я стараюсь жить как можно дальше от всего этого? Старушка, не раздумывая, перевернула ещё одну карту, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Она повернулась к моей матери и кивнула, словно уже знала ответ задолго до этого вопроса. — Его счастье уже рядом, — спокойно сказала она. — Он уже нашёл его, но ещё не до конца это осознаёт. Но когда поймёт… — она прищурила глаза, как будто пытаясь вглядеться в будущее ещё глубже, — …когда поймёт, ему предстоит сделать непростой выбор. Мать немного расслабилась, и я заметил, как её напряжённые плечи чуть опустились. Но моё лицо оставалось невозмутимым. Слова старухи звучали как что-то далёкое, не имеющее ко мне никакого отношения. Счастье… Я не мог вспомнить, когда в последний раз задумывался о чём-то подобном для себя. Затем Мицури, которую, казалось, едва сдерживала на месте её живая энергия, внезапно выпрямилась и нетерпеливо заговорила: — А я? Когда я найду своего мужа? — её голос звенел радостью, и она буквально впилась глазами в старуху. Старушка с улыбкой снова взяла карты, перемешала их с лёгкостью, выработанной годами практики, и вновь разложила их на столе. На мгновение замерла, как будто её глаза закрыли мир вокруг. А затем, с загадочной улыбкой, ответила: — В этом году, дорогая. Твоя судьба уже начала разворачиваться. Не бойся, он рядом. Очень скоро. Эти слова подействовали на Мицури, как взрыв фейерверков. Она чуть не вскрикнула от радости, её лицо вспыхнуло румянцем, а глаза сияли, как звёзды. — В этом году?! — её голос дрожал от волнения, и она едва сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть на месте. — О, я знала! Знала! Я не мог не улыбнуться, глядя на её искреннее счастье. Мицури всегда была такой… полной жизни, и этот момент был не исключением. В такие моменты я видел, насколько её мир был светлым и радостным, несмотря на все трудности, с которыми ей пришлось столкнуться. Старушка же, довольная произведённым эффектом, повернулась ко мне, ожидая моего вопроса. Её взгляд был пристальным и полным выжидания. Казалось, она ждала чего-то особенного, как будто знала, что я не такой, как остальные. Я сидел неподвижно, обдумывая всё это, но никакие слова не шли на ум. Что я мог спросить? — Ну что же, молодой человек, — её голос прозвучал почти мягко, но в нём сквозила какая-то скрытая сила. — Неужели у вас нет вопросов? Судьба ведь не любит молчания. Я прищурился, чувствуя лёгкое раздражение от её настойчивости. Вопросы? У меня было их слишком много, но ни один из них не относился к картам или судьбе. Я не верил в такие вещи. Однако, чтобы не выглядеть грубым, я произнёс: — А что вы скажете мне? Если вы так уверены в своей правоте. Она улыбнулась, её морщинистое лицо приняло выражение лёгкого удовлетворения, словно она этого и ждала. — Твоя дорога туманна, — сказала она, вынимая ещё одну карту. — Ты стоишь на перекрёстке судеб. Одно решение — и всё может измениться. Но не бойся, твоя душа уже знает, какой путь выбрать. Вопрос только в том, сможешь ли ты принять свою судьбу. Её слова повисли в воздухе, и я внезапно почувствовал странное чувство тревоги. Не потому, что я верил в эти карты или предсказания. А потому, что её слова оказались слишком близкими к тому, что я чувствовал последние месяцы. Моя мать и Мицури смотрели на меня, ожидая какой-то реакции, но я лишь тихо кивнул, отводя взгляд в сторону. Возможно, я просто слишком глубоко ушёл в свои размышления. Или, может, эти слова действительно заставили меня задуматься. Но в этот момент я понял, что разговор об этом мне был совершенно не нужен. — Пойдёмте, — наконец сказал я, вставая из-за стола. — Нам пора. Мицури взяла меня за руку, её лицо всё ещё светилось от счастья. Она явно наслаждалась моментом, а значит, это было главное. А я, по крайней мере, был рад за неё, пусть даже и не разделял её восторга по поводу предсказаний. Мы уже собрались уходить, когда старушка окликнула меня снова. Её тихий, но настойчивый голос, казалось, просочился сквозь шум уличной толпы, и я невольно обернулся. — Ещё одно, молодой человек, — её глаза вновь прищурились, будто она пыталась увидеть что-то, скрытое глубже, чем я хотел показать. — Чаще помогай, когда тебя об этом просят. Помни мои слова. Я встретился с её взглядом, но не ответил. Слегка скептически отнёсся к этому совету — кто я такой, чтобы кого-то спасать или помогать? Особенно теперь, когда сам отступил от прежней жизни. Но я не стал говорить этого вслух. Старушка лишь загадочно улыбнулась и отвернулась, словно знала, что её слова всё равно останутся со мной. Мицури, светящаяся от всего, что услышала от гадалки, повеселела и, как только мы отошли достаточно далеко, наклонилась ко мне, весело прищурившись. — А что ты думаешь о словах про твоё счастье? — спросила она с неподдельным интересом. Я взглянул на неё, пытаясь сформулировать свои мысли, но всё, что приходило мне на ум, казалось мрачным и тяжёлым, словно какая-то тяжесть не давала мне говорить иначе. — Обычно люди понимают, что были счастливы, только когда это счастье уходит, — медленно произнёс я. Мицури сразу же надула губы. Её щёки, слегка покрасневшие от холода и волнения, надулись, как у ребёнка, и она глубоко вздохнула. Затем, не говоря ни слова, она подошла ко мне сзади и нежно положила подбородок на моё плечо, обняв меня за шею. Её мягкие волосы слегка коснулись моей щеки, а голос зазвенел тихо и немного игриво: — Ты снова слишком мрачен, — она приподняла уголки моих губ своими указательными пальцами, словно пытаясь заставить меня улыбнуться. — Думаешь, это твоя судьба — быть вечно угрюмым? Ты слишком много думаешь о том, что ушло, а не о том, что происходит прямо сейчас. Думай больше о светлых моментах! Я слабо улыбнулся под её натиском, но её искренность была почти заразительной. Хотя внутри меня всё ещё кипели противоречивые чувства, Мицури обладала странной способностью на время отодвигать их в сторону. Её оптимизм был как луч света в этом сером мире. Моя мать, наблюдавшая за нами со стороны, вдруг поддержала её: — Мицури права, — сказала она спокойно, слегка кивнув. — Ты должен научиться радоваться простым вещам. Жизнь не может быть только мрачной. Я медленно покачал головой, глядя на них обоих. — У вас слишком узкий взгляд на мир, — сказал я, глядя на их радостные лица. — Мир не только чёрно-белый, как вам кажется. Есть ещё и оттенки серого. Иногда это просто неизбежно. Мать внезапно остановилась и повернулась ко мне, её взгляд был резким, но не лишённым заботы. — А ты сам усложняешь себе жизнь, придумывая все эти «серые моменты», — парировала она. — Ты хочешь простой жизни, но сам всё делаешь сложным. Я замер на мгновение, её слова, прозвучавшие с уверенностью, пробрались сквозь мои защиты. Возможно, в этом было что-то правдивое. Я действительно хотел мирной, простой жизни. Но сам ли я усложнял её, снова и снова вовлекая себя в события, которых пытался избежать? Я отвёл взгляд, задумавшись над её словами. Мицури, почувствовав перемену в моём настроении, мягко сжала мою руку и тихо добавила: — Мы ведь с тобой, — её голос был почти шепотом, тёплым и обнадёживающим. — Ты не один. Этот простой жест и слова были настолько искренними, что я не мог не почувствовать небольшой вспышки тепла внутри. Может быть, в её словах действительно была правда. Но что-то глубоко внутри всё ещё сопротивлялось этому ощущению. Мы продолжили путь по шумным улицам города, погружённые каждый в свои мысли. Но теперь, несмотря на все мои сомнения и мрачные размышления, тёплые руки Мицури и тихий голос моей матери казались чуть более заметными. Словно они действительно могли стать частью той жизни, о которой я так долго мечтал, но не осмеливался признать. Я уже не в первый раз подмечал одну простую вещь: жизнь становится куда легче, когда не задумываешься слишком глубоко. Иногда кажется, что проблемы возникают только тогда, когда ты начинаешь обдумывать их слишком долго. Наверное, если бы я жил так, как Мицури — с её непринуждённым оптимизмом и радостью по поводу мелочей — мир казался бы мне проще. Но я привык усложнять. Привык анализировать каждый шаг, каждое действие, размышлять о том, что могло быть или что должно было произойти. И это всегда тянуло меня вниз, как якорь. Мы шли по улицам, погружённые в тишину. Мицури болтала о каких-то мелочах, как обычно, но я её уже не слушал. Мои мысли плавали где-то в стороне, оторваны от реальности. Но что-то внутри меня всё-таки заставило вернуться к её словам, к тому моменту, когда она радостно предсказывала своё будущее. Как легко было для неё — просто быть счастливой в ожидании того, что должно случиться. Я так не умел. И не потому, что не хотел, а потому, что не знал, как. Может, это была моя главная проблема. Жизнь... она ведь не только чёрно-белая, как я всегда считал. Существует множество оттенков, множество вариантов того, как всё может сложиться. Но, возможно, мне стоит попробовать что-то изменить в себе. Приземлить мысли, как Мицури предложила. Свести их с бесконечных размышлений на более простые вещи. Может быть, если я перестану копаться в прошлом, перестану заглядывать слишком далеко вперёд, то найду что-то прямо перед собой. Может быть, жизнь действительно станет проще, если перестать её усложнять. Перестать думать полностью я, конечно, не мог. Это было бы против моей природы. Но ограничить себя, направить внимание на что-то более приземлённое, более настоящее... в этом была своя истина. И, возможно, если я научусь жить так, моя жизнь изменится. Глядя на радостную Мицури, которая, казалось, светилась от предвкушения и надежд, я вдруг ощутил тёплую волну благодарности. Может, именно она и была тем мостом, который связывал мои мечты о простой жизни с реальностью. Может, её яркая энергия — это то, что могло помочь мне перестать блуждать в тени и найти немного света. Мы продолжали идти по городу, снег тихо падал на наши плечи, и я вдруг понял, что сейчас, в этот момент, мне стало легче. Чуть-чуть, но легче. Может, мне действительно нужно было слушать тех, кто был рядом. И, возможно, мне стоит начать с себя.