Глава 21: Весенние перемены

Середина весны принесла с собой мягкий ветерок, пробуждающий всё вокруг. Я стоял у оконного проёма, наблюдая за стройкой, которая развернулась у аптеки. Она должна была остаться на том же месте, но в этот раз помещение увеличивалось за счёт двух выкупленных зданий. Я задумался о том, что по сути мало что изменится — аптека будет такой же по площади. Лишь количество помещений возрастёт. Моя мать решила использовать одно из новых зданий исключительно для выращивания лекарственных трав и других растений. Она давно мечтала расширить своё дело, чтобы иметь возможность выращивать редкие экземпляры, но когда я предложил продать территорию и построить новую аптеку с садом, она отказалась. "Это единственное, что осталось от моих родителей", — объяснила она мне, когда я поднимал этот вопрос. Глаза её были полны грусти и решимости. Память о тех, кто ушёл, держала её здесь, в этой аптеке, как якорь, не давая сдвинуться с места. Я, конечно, не настаивал. В конце концов, она имела право на свои чувства. Второе выкупленное здание пока пустовало. Мы ещё не решили, что с ним делать. Вариантов было много, но пока не было ясности, какой из них выбрать. Мои мысли вдруг прервались, когда я заметил её — спокойную, беловолосую девушку. Она подошла ко мне почти бесшумно, но её присутствие ощущалось сразу. Белые волосы, аккуратно собранные в хвост, по бокам лица оставались прядки, а чёлка, уложенная на бок, слегка колыхалась на весеннем ветру. Её тёмные, большие глаза смотрели прямо на меня. Взгляд был глубоким, но спокойным. Рядом с ней стояли две девочки лет шести. Девушка сделала шаг ближе, склонив голову в вежливом приветствии. — Я пришла поговорить с вами от имени главы организации истребителей демонов, — спокойно произнесла она, голос её был тихим, но отчётливо слышным. — Речь пойдёт о недавнем инциденте. Её слова вызвали у меня лёгкое напряжение. В памяти сразу всплыли последние события, от которых я пытался отстраниться, но которые всё же вернулись теперь в виде этой девушки с её тёмными глазами. Я медленно кивнул, давая понять, что слушаю её. — Что именно хочет обсудить глава? — спросил я, стараясь держать голос ровным, но внутри уже предчувствуя нелёгкий разговор. Она сделала паузу, как будто раздумывая, с чего начать, затем взглянула на своих дочерей, которые, словно почувствовав напряжение, замерли на месте. — Глава обеспокоен тем, что произошло, — продолжила она, вновь переводя взгляд на меня. — Он считает, что такие ситуации могут повториться. И нам необходимо найти решение, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем. Я смотрел на неё, осознавая, что разговор действительно будет нелёгким. Девушка продолжила, её голос был всё так же спокоен и невозмутим: — Глава предлагает финансово компенсировать причинённый ущерб его подчинённым. Он понимает, что ситуация вышла из-под контроля и готов пойти на встречу, чтобы сгладить последствия. Слушая её, я внутренне напрягся, но уже знал, что не приму это предложение. Взгляд мой замер на стройке передо мной, мысли унеслись к тем, кто был втянут в последнее происшествие. Здание можно отстроить заново, это не проблема. Другое дело — жизни, которые были потеряны. Вернуть их невозможно. А деньги… что они изменят? Никто из тех, кто погиб, не вернётся. Я покачал головой, отвечая твёрдо: — Нет. Я не приму компенсации. Здание — не важно, его можно восстановить. Но никто не сможет вернуть тех, кто пал тогда. Деньги ничего не исправят. Она кивнула, принимая мой ответ без возражений, словно предвидела моё решение. Но это не остановило её, и она продолжила: — Глава понимает вашу позицию. Однако, чтобы избежать повторения подобных инцидентов, за Узуем Тенгеном будет установлена слежка. Мы не хотим допустить ненужного кровопролития. Взамен мы просим вас избегать дальнейших контактов с ним. Если столкновения всё же произойдут, мы настоятельно просим вас не убивать никого, ограничьтесь тем, чтобы лишить их сознания. Она посмотрела на меня внимательно, ожидая моей реакции. Я понимал, что это было разумное требование. Я ведь и сам не стремился к очередным убийствам. Последнее столкновение стало для меня неожиданностью, но я не мог допустить, чтобы подобное повторилось. Если этого можно избежать — я соглашусь. — Хорошо, — ответил я после короткой паузы. — Я сделаю, как просите. Избегать контактов с ним будет несложно, а в случае стычки я ограничусь минимальными мерами. Девушка облегчённо кивнула, словно договор был заключён, и напряжение в воздухе немного ослабло. Я уловил, что разговор ещё не завершён, несмотря на её кажущуюся спокойную позу. Что-то ещё оставалось невысказанным. Подозрение стало усиливаться, когда её взгляд слегка сместился, словно она искала правильные слова. — Это всё? — спросил я, не желая тратить лишнего времени на двусмысленные переговоры. Она на секунду задержала взгляд на мне, затем, словно приняв решение, начала говорить с несколько иным, более осторожным тоном. — По отчётам госпожи Шинобу Кочо и господина Узуя о последнем инциденте, они сделали несколько выводов. В частности, — она сделала паузу, явно подбирая слова, — выяснилось, что вы доминировали в схватке с господином Узуем, который считается одним из сильнейших бойцов нашей организации. Её слова повисли в воздухе, словно невидимый вызов. Я смотрел на неё спокойно, понимая, к чему она ведёт. Это было ожидаемо. Моя сила всегда привлекала внимание, особенно в мире, где сильные воители были в дефиците. — И что с того? — спросил я, намеренно не давая эмоциям проявиться. Она выдохнула и продолжила: — Мы хотели бы видеть такого сильного человека, как вы, в нашей организации. Ваша сила могла бы сыграть важную роль в нашей борьбе с демонами. Я не дал ей закончить. Моя реакция была моментальной, как инстинкт. — Нет, — сказал я твёрдо. Я не собирался связываться с их миром и их проблемами. Я уже достаточно насмотрелся на кровь и смерть. Оставив за спиной прежнюю жизнь, я не желал возвращаться к ней, даже ради благих целей. Она слегка наклонила голову, словно предвидела мой ответ, но не показала никаких признаков разочарования. Видимо, такое развитие событий было запланировано. — Мы предполагали, что вы откажетесь. Поэтому у нас есть ещё одно предложение, — она вновь взяла паузу, явно готовясь к следующему шагу. — Мы будем предлагать вам высокооплачиваемые задания в экстренных случаях. Это будет происходить только тогда, когда кто-то из наших элитных бойцов не справится со своей задачей. Это редкие и опасные миссии, которые требуют участия исключительно самых сильных. Снова пауза, снова ожидающий взгляд. Но мой ответ был столь же быстрым и окончательным. — Нет, — я даже не поднял бровь. Теперь её лицо приняло чуть более заинтересованное выражение. Впервые за время разговора она проявила любопытство, даже лёгкую озадаченность. — Можно узнать причину отказов? — спросила она, не теряя своего вежливого тона. Я посмотрел на неё, потом снова на стройку, где рабочие продолжали стучать молотками, и дал ей простой ответ: — Потому что я больше не хочу бесконечных сражений. Я снова взглянул на неё, на её спокойные глаза, но не заметил в них ни удивления, ни осуждения. Она просто слушала. — Я уже достаточно сделал. Многое потерял, — добавил я, чувствуя, что стоит сказать больше, чем обычно. — Целый год я жил без убийств. И это был лучший год в моей жизни. Я хочу продолжать жить так. Мои цели и ваши задачи не пересекаются. Она внимательно выслушала, и хотя на её лице не появилось никаких признаков несогласия или одобрения, казалось, что она поняла мои слова. — Мы уважаем ваш выбор, — сказала она спокойно, но с долей сожаления в голосе. — Если когда-нибудь вы измените своё решение, наши двери всегда открыты. Я промолчал в ответ. Когда девушка перешла на другой, казалось бы, случайный вопрос, её голос был столь же вежливым и спокойным, но в нём слышалась тщательно скрытая доля интереса: — Господин Кагегири, простите за любопытство, но есть ещё один вопрос, который нам хотелось бы обсудить. Мы слышали, что с вами находится Мицури Канроджи. Нам бы хотелось узнать, где она находится в настоящий момент. Я замер, сменив позу. Вопрос, который мгновенно выбил меня из спокойного состояния. Мои глаза сузились, и я почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Это любопытство было явно не случайным. Оно имело под собой явную цель, и мне было несложно догадаться, какую. Мицури обладала аномальной физической силой, которая привлекала внимание. Её невероятная физическая мощь выделялась даже среди лучших бойцов истребителей демонов, и при этом она была по сути не тренированной. С таким потенциалом её легко можно было сделать объектом интереса со стороны их организации. Мой взгляд стал более жёстким, и я внимательно смотрел на собеседницу, пытаясь разобрать, насколько глубока их игра. Они не просто интересовались Мицури. Они рассматривали её как возможного участника своей борьбы. Они прекрасно знали, что её физическая сила – это лишь часть потенциала, а её добродушный и мягкий характер мог бы сделать её уязвимой к их предложениям. Я продолжал молча смотреть на эту девушку. Всё было предельно ясно. Они пытались играть на моих чувствах. Считали, что если не смогут убедить меня, то через Мицури могут добиться своего. Они знали, что она близка мне, и рассчитывали, что если она примет их предложение, я либо вызовусь вместо неё, чтобы защитить её, либо последую за ней, если она согласится. Я сжал челюсть и посмотрел в сторону, ненадолго погружаясь в свои мысли. Но кто сказал, что я не смогу переубедить её? Или кто сказал, что она согласится на их условия? Возвращаясь взглядом к девушке передо мной, я заметил, что она ждала моего ответа, явно не проявляя нетерпения, но её молчание выдавало, что этот вопрос был ключевым. — Мицури — это не ваше дело, — сказал я резко, избегая каких-либо подробностей. — И не станет вашим. Она не отступила, не показала эмоций, лишь кивнула, принимая мои слова. Однако я чувствовал, что это был не конец. Они не оставят её в покое, как и меня. — Мы не собираемся вмешиваться в её личную жизнь или принуждать её к чему-либо, — сказала она с безупречной любезностью. — Но вы сами понимаете, её сила не осталась незамеченной. Мы всего лишь интересуемся, чтобы убедиться, что она не в опасности и что её потенциал не пропадёт зря. — Её потенциал — её дело, — перебил я, уже теряя терпение. — И ещё раз: вы не будете связываться с ней. Я не позволю. Девушка чуть приподняла бровь, но больше не произнесла ни слова. На этот раз она явно поняла, что не стоит продолжать этот разговор. Девушка посмотрела на меня в последний раз, словно что-то взвешивая в своей голове, но решила больше не продолжать настаивать. Она сделала лёгкий кивок, отстранившись вместе с дочерьми, которые следовали за ней. — Если возникнут другие вопросы, — тихо добавила она, — мы всегда на связи. И с этими словами они ушли, оставив меня одного в весеннем дне, залитом тёплым светом. Я остался стоять на месте ещё какое-то время, наблюдая, как они исчезают из виду. Мои мысли на мгновение закружились в вихре недавних событий, но я решительно прогнал их. Слишком много всего происходило, и слишком много отвлекающих факторов в последнее время вторгались в мою жизнь. Не желая продолжать размышления, я направился обратно в дом Канродзи, где мы с матерью временно остановились. Это было странное и непривычное место для меня — шумное, полное жизни и оживления, и я чувствовал себя там как в чужом мире. Жизнь в доме Канродзи казалась полностью противоположной моей обычной, полной уединения и тишины. Здесь всегда кто-то что-то делал, кто-то смеялся, кто-то говорил. Младшие сёстры Мицури, как и она сама, не давали мне покоя ни на минуту. Едва я переступил порог дома, их смех и нескончаемые вопросы тут же обрушивались на меня, мешая даже на минуту остаться наедине с мыслями. Мама, к счастью, находила применение своим силам, помогая по хозяйству маме Мицури. Впрочем, когда выдавалась тихая минута, я частенько играл в сёги с главой семейства Канродзи, который, несмотря на свои годы, оставался жизнерадостным и добродушным человеком. Мы играли, и я выигрывал почти в каждой партии, но он, кажется, совсем не расстраивался. Три брата Мицури, напротив, относились ко мне с явным недоверием и сторонились меня. Не то чтобы это меня сильно беспокоило — я привык к тому, что люди меня избегают. К тому же, мне и не требовалось их одобрение. Их взгляды и шепотки оставались в стороне от моего внимания. Однако ночи в доме Канродзи оказались настоящим испытанием. Несмотря на то, что у каждого ребёнка была отдельная комната, все они спали вместе, сбившись в одну комнату, как маленькое семейное гнездо. Я, в свою очередь, по каким-то странным причинам оказался вовлечён в этот ритуал. Ночи, проведённые под одной крышей с Мицури и её сёстрами, были как своего рода тренировка выживания. Мицури, как оказалось, не замолкала даже во сне, бормоча что-то в своём угаре. А её младшие сёстры? Эти двое постоянно заканчивали ночь, мирно спящими на мне, как на какой-то подушке. Одним из самых удивительных открытий стало то, насколько гибкой была Мицури. В одну из ночей её пятка чуть не оказалась у меня во рту, и это несмотря на то, что спала она в противоположном конце комнаты. Казалось, что помимо аномальной силы, её тело обладало ещё и аномальной гибкостью, с которой мне приходилось мириться каждую ночь. Но, пожалуй, самым забавным было то, как Мицури каждую ночь устраивала настоящий бой за моё одеяло. Она превращала его в подушку для обнимашек, утягивая с такой силой, что сопротивляться не было никакого смысла. Сопротивление приводило лишь к одному из двух вариантов: либо она утянет одеяло вместе со мной, либо просто порвёт его на части. Впрочем, однажды она уже использовала меня самого как подушку для объятий. Это было так неожиданно, что я проснулся в совершенно непредсказуемом положении — её руки крепко держали меня, словно это было самое естественное дело в мире. Так проходили мои дни и ночи в этом доме — наполненные суетой, странностями и неожиданными поворотами. Когда я вошёл в дом Канродзи, шумный и оживлённый, как всегда, Мицури тут же подлетела ко мне, как порыв ветра, её лицо сияло от восторга. Она так и светилась радостью, прижав руки к груди и вполголоса объявляя, что ей назначили брачные собеседования, как только ей исполнится семнадцать. — Представляешь! — Мицури буквально прыгала на месте, её энергия наполнила комнату. — Мне уже назначили встречу! Как только мне исполнится семнадцать! Это... это прямо как в предсказании той старушки в Токио! Ты помнишь, да? Она сказала, что я найду мужа в этом году, и вот, всё сбывается! Её слова звучали почти как песня, каждый слог отдавался в пространстве с безграничной радостью. Я не мог не заметить, как ярко горели её глаза, как она уже мысленно приближалась к исполнению своей заветной мечты. Я невольно улыбнулся, хотя едва ли можно было назвать это полноценной улыбкой — скорее лёгкий изгиб губ. Мне всегда было интересно наблюдать за Мицури в такие моменты, когда её простодушная радость наполняла пространство вокруг. Она словно освещала своей радостью всё вокруг, делая даже самые тёмные мысли менее тяжёлыми. Но пока я стоял, наслаждаясь этим мигом спокойного счастья, на сцену неожиданно выскочили её младшие сёстры — близняшки. Их было трудно не заметить: они всегда возникали из ниоткуда, как только начинался какой-то шум или разговор, который их интересовал. В этот раз они не сделали исключения. — Эй, а почему только Мицури? — одна из близняшек, подбежав ко мне, подняла голову и серьезно посмотрела в глаза. — А ты не возьмёшь в жёны одну из нас? Я вздохнул. Близняшки были маленькими копиями Мицури, с таким же светом в глазах, но с ещё большей склонностью к внезапным и бесцеремонным вопросам. — Да, возьми меня! — воскликнула другая, подскакивая и перебивая свою сестру. — Я гораздо лучше! Я буду готовить для тебя самые вкусные блюда, и не надо будет много думать! — Нет-нет, это я! — первая сестра сразу вернула своё преимущество, встав между мной и второй близняшкой. — Я буду делать всё лучше, чем она! Даже рис для обеда я буду варить идеальный, а не такой, как у неё! Начался настоящий спор, они спорили друг с другом, перебивая и толкаясь, как две маленькие тигрицы, каждая из которых была уверена в своей победе. Они едва не потянули меня за собой в свой мир, пытаясь доказать свою правоту, но я просто медленно прошёл мимо них, сдерживая невольную улыбку. Было что-то необычайно забавное в том, как серьёзно они отнеслись к своему "соревнованию", хотя им всего лишь по шесть лет. Когда я направлялся в свою комнату, я почувствовал, как тёплая волна тихой радости окатила меня, хотя я знал, что этот дом и его жители представляли для меня другой мир — мир, к которому я никогда по-настоящему не принадлежал. Однако быть рядом с ними, в их круге тепла и шума, заставляло меня чувствовать, что, возможно, эта жизнь — с её простыми моментами радости — имеет свою ценность, несмотря на все мои внутренние размышления о судьбе и силе. Проходя по коридору, я ещё раз оглянулся и увидел, как Мицури взволнованно рассказывает что-то своим сёстрам, успокаивая их спор. Её улыбка, как всегда, была заразительной. Она явно была центром вселенной для своих младших сестёр, и даже я, казалось, подпадал под её магию. Я задумался, как же сильно она меняет атмосферу в этом доме, и как я сам, без сознания, начинаю потихоньку подстраиваться под её настроение. Однако, не успел я насладиться этим чувством, как в доме раздался гулкий звук, будто что-то тяжёлое упало. Мицури мгновенно отвлеклась от разговора, её глаза расширились от удивления, и она побежала на кухню. Я последовал за ней, предвкушая, что там могло произойти. В кухне царил легкий хаос. Мама Мицури пыталась поднять с пола кастрюлю, которая упала, расплескав содержимое на пол. Младшие сёстры тоже были там, наблюдая с широко открытыми глазами за тем, как их мать пыталась справиться с ситуацией. Я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее — здесь снова проявлялась та жизнерадостная атмосфера, которую я не знал, как понять. С одной стороны, это было весело и мило, с другой — меня всегда пугал хаос, который, казалось, был в противоречии с моим миром, полным контроля и одиночества. — Я помогу! — закричала Мицури, прыгая на месте, её волосы разметались по сторонам.