Глава 12

«Грандиозное открытие!» — Белла смотрит на слова, аккуратно написанные изящным почерком Бенни на витрине пекарни. «Сахарные королевы» прекрасны, на них нет следов протечек или разрушенной штукатурки. Бенни отлично покрасила стены, а то, что она не успела, сделали подрядчики. Она рада видеть постоянный поток покупателей; они были закрыты достаточно долго, чтобы потерять клиентов, но она узнаёт постояльцев среди тех, кто рассматривает их товары. Несмотря на то, что ей приятно снова быть с Бенни и Яном, в ней чувствуется пустота, которую, как она знает, можно заполнить только в Форксе. Она почти ожидает, что Карлайл войдёт в дверь каждый раз, когда звенит звонок, и от этого ожидания у неё сводит живот от разочарования. Она хочет быть счастливой, вернувшись в Хилдсбург, в окружении солнца, друзей и бизнеса, о котором она так заботилась на протяжении многих лет, но правда в том, что она скучает по пасмурному, дождливому мраку Форкса. Белла полностью отказывается от надежды на то, что Карлайл волшебным образом появится, когда Бенни закроет дверь за последним клиентом. Она торжествующе улыбается и возвращается к Белле. — Мы сделали это! — восклицает она, хлопая в ладоши. Её короткие волосы, собранные в два хвостика, которые больше похожи на фейерверки, чем на волосы, взволнованно колышутся в такт движениям. — Чёрт, как же хорошо вернуться к этому! Кто бы мог подумать, что продавать выпечку так увлекательно? — Ты просто рада, что тебе больше не нужно работать на маму, — дразнит Белла, доставая из кассы пачку долларовых купюр и пересчитывая их. — Это правда, я и забыла, каково это — работать на неё. Я так сильно её люблю, но если кто-то когда-нибудь предложит тебе вести бизнес с родителем, беги от него как можно дальше, — советует Бенни. — Кстати, как ты себя чувствуешь, вернувшись сюда? Белла отвечает не сразу, отчасти чтобы не сбиться со счёта, а отчасти потому, что не хочет задеть чувства Бенни. Она делает вид, что пересчитывает последние купюры и записывает сумму, прежде чем посмотреть на Бенни. Бенни наклоняется над прилавком, подперев подбородок рукой, и ждёт ответа Беллы. — Эм, всё нормально, — говорит Белла, пожимая плечами. — Трудно сказать, я только вчера вечером вернулась. Она даже не распаковала свой чемодан, набитый одеждой, которую ей пришлось купить в Форксе после того, как её поездка затянулась. Бенни приподнимает бровь. — Отлично, да? Ты фонтанируешь. — Прости, я просто… я устала, и переход от той жизни к этой был довольно резким. — Она вспоминает грустные топазовые глаза Карлайла, которые были последним, что она видела перед посадкой на рейс обратно в Хилдсбург, и у неё щемит в груди. Она скучает по нему больше всего на свете, и хотя они уже запланировали встречу через пару недель, она остро ощущает расстояние между ними. После того, как я виделась с ним каждый день почти три месяца, раз в две недели — это слишком мало. — На что это было похоже - вернуться домой? — Если честно, это похоже на капсулу времени. В юности я не часто бывала в Форксе, так что моя спальня там была данью уважения концу девяностых, — говорит Белла, смеясь и вспоминая неуклюжий пластиковый прозрачный телефон, стоявший на её старом столе. Это была попытка её отца доказать, что он в курсе того, что было круто в то время. По сути, он не ошибся. — Я никогда не осознавала, насколько насыщенную жизнь мой отец построил для себя там, и, честно говоря, мне очень нравилось быть частью этой жизни вместе с ним. — Не говоря уже о том, что ты начала встречаться с самым привлекательным мужчиной на этой планете, — говорит Бенни, злобно хихикая. Белла бросает в неё резинку для волос, закатывая глаза. — Да, это плюс, — говорит она. — Ты бы видела всю его семью, они все как будто модели или что-то в этом роде. Даже дети, Бен! Я бы убила за то, чтобы выглядеть как они в старших классах, а не как неуклюжая, долговязая девчонка. Что за генофонд... — У меня были непонятные головные уборы, и я носила вещи, которые достались мне от брата, так что я бы даже согласилась на неуклюжие и мешковатые, — ворчит Бенни. — Какими они были? — Честно? Дочь, Элис, была очень милой, и мне понравился один парень, Эмметт, но Эдвард был… каким-то придурком. Не говори никому, что я тебе это рассказала, это не прибавит мне очков в их глазах, но у него серьёзная «угрюмая, задумчивая, подростковая хандра», а это совсем не моё. Двое других странно и почти постоянно молчали. Не знаю, мне кажется, что у них у всех что-то на душе. — Раз все они приёмные, — замечает Бенни, — То в каком-то смысле так и есть. — Справедливо, — признаёт Белла. — У меня такое чувство, что вся семья держится особняком. — Она подумывает рассказать Бенни о том, что рассказал ей Джейкоб, о легенде о Квилетах, но решает этого не делать. Как и её мать, Бенни считает одержимость Беллы вампирами забавной и никогда не упускает возможности подшутить над ней. Она бы никогда не оправилась, если бы Бенни встретила Карлайла и назвала его доктором Фэнг, а она не сомневается, что Бенни могла бы так поступить. — Что ж, я не могу дождаться, когда он приедет в город, чтобы наконец-то увидеть его вживую. Чёрт возьми, я не знаю, как тебе удалось все это забыть! — Не удалось, — легко говорит Белла, протягивая Бенни сумку с деньгами. — Сходи в банк и положи это на счёт до закрытия. — Есть, босс, — говорит Бенни, отдавая честь, прежде чем исчезнуть за углом и выйти за дверь. Белла оборачивается и смотрит на теперь уже тёмную пекарню. Когда солнце медленно садится за горы, она не может не думать о том, что совершила ужасную ошибку, вернувшись в Хилдсбург.

***

Четыре дня спустя она всё ещё не может заставить себя распаковать чемодан. Он стоит у двери шкафа, приоткрытый ровно настолько, чтобы она могла вытащить из него кофточку. Если она выложит всё из чемодана, это будет слишком постоянным решением, и она чувствует себя глупо из-за этого — в конце концов, Хилдсбург — её постоянное место жительства, — но ей лучше оставить всё как есть на случай, если ей вдруг понадобится собрать вещи. Она от скуки листает страницы в своём ноутбуке, и тут её осеняет. Она открывает Google и после паузы вводит «дома на продажу в Форксе, штат Вашингтон». В верхней части результатов поиска появляются три сайта о недвижимости, и она нажимает на первый. В Форксе не так много домов, выставленных на продажу, но есть два, которые, возможно, находятся в её ценовом диапазоне. Если бы она продала свою долю в «Сахарных королевах» Бенни, у неё было бы более чем достаточно денег для первоначального взноса за дом, и… и… не была ли она сейчас совершенно нелогично? Не было ли безумием думать о том, чтобы полностью изменить свою жизнь здесь, продать свой бизнес и начать всё сначала в Форксе? В Форксе, городе, которого она активно избегала всю свою жизнь? Бенни заглядывает в комнату Беллы, и Белла захлопывает ноутбук, как будто Бенни может заглянуть через его заднюю панель и увидеть содержимое экрана. Бенни прищуривается, и на её губах появляется вопросительная улыбка. — Ты что, смотрела порно или что-то в этом роде? — Что?! Боже, Бенни, нет! Это отвратительно! — Эй, не плюйся в чужой «ням-ням», — говорит Бенни, вскидывая руки, словно оправдываясь за то, что сама могла бы так поступить. — Что это за странное поведение? — Не знаю, ничего. Просто ты меня удивила, и я испугалась, — говорит Белла. — Что случилось? — Я не буду настаивать, потому что знаю, что не получу от тебя настоящего ответа. Ты хочешь тако? Я очень хочу «Ла Кабра Локу». — Конечно, звучит неплохо. — Она откладывает ноутбук в сторону, с трудом встаёт с кровати и выпрямляется. Бенни внимательно смотрит на чемодан, прислонённый к двери шкафа. Белла следит за её взглядом и краснеет. — Я займусь этим. — Ммм. Солнце уже село к тому времени, как они спускаются по трём лестничным пролётам на улицу. Оглядываясь назад, Белла понимает, что переезд в квартиру на верхнем этаже был ошибкой. Спуститься по лестнице — не проблема, а вот подниматься обратно — катастрофа. Белла никогда не чувствовала себя настолько измотанной, как когда ей приходится притворяться, что она не борется за свою жизнь, пока они добираются до входной двери. Сегодняшний день не стал исключением, и им обоим нужно передохнуть, пока они раскладывают ужин по тарелкам. Они купили гораздо больше еды, чем смогут съесть, но Бенни превратит остатки в нечто потрясающее. Она — королева остатков. — Господи Иисусе, мне нужно начать ходить в спортзал, — говорит Бенни, хватаясь за рёбра. — Я не понимаю, почему беготня по раскалённой кухне весь день не творит со мной чудес. Это здорово, — внезапно добавляет она. — Здорово , что ты вернулась. — Да, так и есть, — соглашается Белла, хотя на самом деле она так не думает. Эта квартира, да и весь город, больше не кажутся ей своими. — Ты снова уезжаешь, да? — спрашивает Бенни, ставя на место тако, которое она только что взяла. — Насовсем? — Что ты…? — Я просто чувствую, — говорит Бенни. — Ты больше не довольна нахождением здесь, как раньше. Как будто ты здесь, но тебя здесь нет, понимаешь? — Хороший способ описать мои чувства, — бормочет Белла, подбирая выпавшие из тако листья салата. Она думает о Карлайле и Эсме, о том, что её отец снова ужинает в одиночестве каждый вечер, и у неё сжимается сердце. Раньше ей никогда не приходило в голову об этом думать, а теперь она не может выбросить этот образ из головы. — Я… думаю, мне нужно вернуться, Бен. — Просто… пообещай мне, что это не будет похоже на ситуацию с Эллиотом. — настаивает Бенни. — Нет, ничего похожего на Эллиота не будет, — клянется Белла, прижимая руку к сердцу. Дело не только в Карлайле. Она скучает по отцу. Она скучает по «Золотой эре», где работала с Эсме. Она скучает по дождю, по зеленой дымке от деревьев и по возобновившимся дружеским отношениям, к которым она снова начала возвращаться. — Как бы ты отнеслась к тому, чтобы стать единственным владельцем «Сахарных королев»?

***

Она никому не рассказывает о своём плане. Она хочет удивить отца, когда приедет в Форкс на собственной машине со всеми своими вещами. Она хочет удивить Карлайла домашней едой в квартире, которую она только что официально арендовала, начиная со следующей недели. Белла не помнит, когда в последний раз она испытывала такое нервное возбуждение перед неизвестностью. Она передает права собственности на пекарню Бенни, соглашается на прощальную вечеринку, устроенную Яном, которая, на ее вкус, слишком яркая, а затем в последний раз достает ключи и кошелек из-под кассы. Они обнимаются со слезами на глазах и смехом, прерывая свои объятия обещаниями поддерживать связь, как только она вернется в Форкс. На следующее утро, задолго до восхода солнца, Белла лезет в корзину, где рядом с кошельком Бенни лежит ее бумажник. Она на минуту замерает, понимая, что это последний раз, когда их одинаковые кошельки делят пространство вместе, и позволяет себе краткий миг меланхолии, прежде чем завести машину, выехать на автостраду и отправиться в Форкс. До Форкса почти пятнадцать часов езды, и Белла запаслась компакт-дисками, наличными и новым дополнительным шнуром для подключения к iPod. Это долгая поездка, но одна из самых красивых, в которых она когда-либо участвовала. Первые несколько часов пролетают быстро; она подбадривает себя крепким кофе и ощущением лёгкости. Дороги ещё долго остаются свободными. Мало кто из сумасшедших встаёт до восхода солнца. Белла въезжает в Орегон почти через шесть часов, и к этому моменту очарование поездки уже проходит. Она останавливается, чтобы перекусить, и снова до краёв наполняет обе дорожные кружки кофе. Белла знает, что злоупотребляет. Трёх чашек кофе обычно бывает слишком много, а она выпила семь. Кому нужен алкоголь, когда есть кофеин? Белла подумывает о том, чтобы позвонить Карлайлу, просто чтобы с кем-то поговорить и нарушить молчание, но Белла не может рисковать и выдать свой секрет, чтобы всё не испортить. До их встречи осталось всего восемь часов. Она может продержаться ещё восемь часов. Жаль, что она не подумала купить аудиокнигу или что-то в этом роде. Ей очень хотелось прочитать новую книгу Джанет Фитч. Часы идут, и, наконец, Белла больше не может ехать. Она съезжает с дороги в Касл-Роке, в трёх с половиной часах езды от Форкса. Солнце уже взошло и село за то время, что она была в пути, но ещё достаточно рано, чтобы она могла что-нибудь съесть на ужин. Она находит небольшой паб на Фронт-авеню и решает, что он ей подходит. Ей не нужно ничего особенного, просто что-нибудь, что поможет ей пережить эти последние три с половиной часа. Она забыла, как долго на самом деле тянутся пятнадцать часов. Белла потратила все свои деньги на бензин и закуски и с сожалением приходиться достать кошелёк, чтобы предъявить кредитную карту и расплатиться за ужин. Она старается не пользоваться кредитками, но похоже Белла сильно недооценила, насколько дорогим будет бензин и еда на протяжении 1450 километров. Её машина никогда не была экономичной в этом плане. — О, нет! — шепчет она, наконец открыв кошелёк. Сегодня утром в темноте коридора она схватила кошелёк Бенни. Это не первый раз, когда такое случается — вот в чём опасность как влюблённости в одного и того же человека, так и отказа от неё, — но это, безусловно, самый неудобный момент. Ей придётся отправить кошелёк Бенни по почте с долговой распиской на сумму ужина и доставки. Она отправляет сообщение с фотографией кошелька и надписью «извини». Наконец, насытив желудок и чувствуя себя достаточно отдохнувшей, Белла снова заводит машину и ждет своего шанса вернуться на дорогу. Она проезжает меньше мили по дороге, прежде чем машина с визгом проезжает знак "Стоп". Яркие фары, светящие прямо на нее, - последнее, что она видит, прежде чем все погружается во тьму.

***

— К нам приближается санитарный вертолёт! Карлайл, ты можешь встретить его на крыше? — Я на месте, — кричит Карлайл, взбегая по лестнице на крышу больницы. Он не планировал оставаться на дополнительную смену в Сиэтле, но теперь, похоже, ему придётся работать всю ночь. Дверь распахивается, и он ждёт, пока приближается вертолёт. На вертолёте мигают огни, рассекая тёмное небо. Другой хирург уже там, смотрит на приближающийся вертолёт. Ветер от лопастей доносится до них задолго до того, как он подлетает. — Что за ситуация? — Карлайл пытается перекрикнуть шум. Его куртка и волосы развеваются по ветру. — Ужасная автомобильная авария! Пьяный водитель врезался в другую машину лоб в лоб. Он погиб на месте, но другой водитель был найден в критическом состоянии! — кричит в ответ доктор Лэндри. — Понятия не имею, что мы найдём, когда откроют эту дверь! Вертолёт медицинской эвакуации осторожно приземляется на вертолётную площадку. Они тут же приступают к работе, распахивают двери и освобождают место для каталки. Медбрат спрыгивает вниз и как можно быстрее заполняет документы, пока каталку выгружают. — Пациентку зовут Бенедита Карвальо, ей двадцать три года, согласно её документам. Мы сделали всё, что могли, но это самое большее, чем мы могли сделать находясь на вертолёте. — Спасибо, — говорит Карлайл, жестом приглашая доктора Лэндри помочь ему с каталкой. Они встают за каталкой, и Карлайл замирает. — Доктор Каллен? — Это не Бенедита Карвальо, — говорит Карлайл, глядя на женщину, привязанную к каталке. Она почти превратилась в груду окровавленных конечностей. По щеке и шее у неё проходит огромная рана, зашитая, чтобы остановить кровотечение. Хотя он и без того знает, что у неё внутреннее кровотечение. Она подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких и не может дышать самостоятельно. — Тогда кто она? — спрашивает доктор Лэндри. Они мчатся в отделение интенсивной терапии, готовясь к операции. Он не уверен в их шансах. — Это Изабелла Свон. — Вы её знаете? — Да, — мрачно говорит Карлайл, глядя на израненую женщину перед собой. — Да, я хорошо её знаю.