Часть 1.

      Уэнсдей любила человеческие похороны настолько сильно, что присутствовала на них, как только выдавалась такая возможность. Здесь было всё, как она любила: миллионы слов лжи и пресной лести, липкая паутина лицемерия, грызня за оставшееся от покойного наследство и полнейший хаос в сердцах. Наблюдать за всем этим, оставаясь почти что незаметным свидетелем человеческих пороков, было несравненным времяпрепровождением. Пока остальные демоны посещали похороны для того, чтобы обнаружить потенциальную слабость в человеческих энергетических полях и манипулировать ею, Уэнсдей получала от этих ритуалов почти эстетическое удовольствие. — Мисс, похороны! — шикнул на неё незнакомец. — Прекратите улыбаться! Для этих людей это трагический день. Демон подняла взгляд и с сомнением поглядела на высокого парня, который чуть ли не святился, как золотой крестик. Уэнсдей проскользнула взглядом по его светлому худому лицу, отмечая острые скулы и притягивающие светлые глаза. Не сразу, но до неё дошло, что рядом стоящий никто иной, как ангел её ранга, если приводить их иерархии к общему знаменателю. Машинально Уэнсдей сравнила их одежду — его голубой костюм смотрелся куда сдержаннее, чем её кружевное тёмно-красное платье на тонких лямках. Жаль только, их образы никто из людей не видел, ведь по небесным правилам и ангелам, и демонам надлежало материализовывать себе новые образы для пребывания на земле. Конкретно сейчас, после завершения очередного дела, для людей Уэнсдей выглядела как скрюченная возрастом старушка. Вот только, очевидно, что ангел, стоящий рядом, видел её обычную ипостась, а потому думал, что Уэнсдей просто дрянная девица. Что, в общем-то, от правды недалеко ушло. — Трагический день — это Армагеддон. А это так… временные трудности, — пожала плечами демон, прожигая чёрными глазами священника, читающего последнюю молитву. — Мисс, нельзя так говорить. — опять занудствовал ангел, нахмурив брови. — Мистер Галпин был наидобрейшим человеком! — Теперь нет, — Уэнсдей откровенно забавлялась. — Что? — парень удивленно посмотрел на неё. — Вакансия наидобрейшего человека освободилась, — усмехнулась она и пожала плечами. — Можешь предложить её кому угодно, ангелочек. — Погоди… Ты знаешь, кто я? — он явно смутился, тряхнул головой, отгоняя мешающую прядь от глаз. — Да от тебя ладаном несёт за две версты, — скривилась демон. На самом деле, он пах яблоневым садом с нотками ванили, но Уэнсдей просто нравилось выбивать незнакомца из колеи разными стереотипами. А возможно демон просто не хотела признавать, что ей впервые понравился шлейф ароматов ангела. — Оу, ну, да, — пухлые губы вытянулись в широкую улыбку. — Я просто священник. — Все бы священники выглядели так, я может быть и заделалась ангелом, — кокетливо подмигнула демон. Ксавьера бросило в холодный пот от одной мысли, что он забыл материализовать на себя новый образ. Так непростительно нарушить небесное правило! Немыслимо! Ангелу понадобилось какое-то время, чтобы проверить, но оказалось, что внешность он всё же сменил и выглядел для всех как священник. Для всех кроме этой странной девушки. — Ты… ты меня видишь, — смущённо озвучил Ксавьер. — Проницательно, мистер священник, — Уэнсдей принялась накручивать чёрную прядь на указательный палец. — И ты, я уверена, тоже видишь не дряхлую старушку с тросточкой. Ликующая радость от похорон, вызывающий готический наряд, запах тлеющих угольков и сладкой стали и длинные красные ногти — о, это могло означать только одно. Ксавьер повстречался с противостоявшим ему флангом. Единственный раз он чуть-чуть задержался на земле не по делу, так тут же наткнулся на демона. В простом общении, конечно, ничего опасного не было, но ещё не ясно, во что оно выльется. — Да ты же демон! — осознав, воскликнул Ксавьер. Люди вокруг обернулись на его вскрик, потому что для них сцена была неоднозначная: священник обвинил невинную бабушку в дьявольском начале. Ангел смущённо улыбнулся всем скорбящим и незаметно щёлкнул пальцами, заставляя их забыть эту маленькую ситуацию и чуть снижая всеобщий градус скорби. Этим милым людям, чья жизнь омрачилась такой потерей, не помешает лёгкое чудо. — А ты любишь внимание, — Уэнсдей улыбнулась, едва сдерживая смех в животе. — Во времена Древней Греции наставлял ораторов на путь истинный? — Не люблю жаркие страны, — уже более дружелюбно сказал парень. — Мне больше по душе прохлада. Демон усмехнулась, замечая, как это похоже на обычные вкусы ангелов. Похоже, что он просто ходячее клише. Жутко красивое ходячее клише. Заинтригованная им Уэнсдей больше не впитывала каждой клеточкой тела грустные речи и атмосферу всеобщей подавленности. В гробу она видала этого покойного Галпина (в прямом и переносном смысле), когда рядом стоит такой не разгаданный секрет, пахнущий яблоками. — Как тебя зовут? — тихо, чтобы не привлечь излишнего внимания, поинтересовалась демон. — Ксавьер. Это имя дано в честь святого католического отца Франциска Ксаверия, — казалось, ангел даже не замечал, что предыстория его имени собеседницу совершенно не волновала. — Который, в свою очередь знаменит тем, что… — Бла-бла-бла, — откровенно скучающе перебила Уэнсдей, изображая не закрывающийся рот Ксавьера рукой, и растянула по слогам. — Ску-ко-та. — А тебя, любительница веселья? — беззлобно поддел её парень. — Уэнсдей, — тоном полным пафоса объявила демон. — Это в честь дня недели? — предположил Ксавьер, чуть склонив голову в бок, словно это бы помогло ему понять. — Среды? Возможно, — девушка дёрнула острыми плечами, облачёнными в кружевное платье. — Но родилась я в пятницу. Тринадцатого, если быть точной. Уэнсдей ехидненько улыбнулась, наблюдая, что вогнала Ксавьера в полный ступор. Её этот факт не удивлял, но когнитивный диссонанс, написанный огромным жирным шрифтом на лице ангела, забавлял. Демон вдруг решилась на небывалое для себя предложение: — Что ты делаешь после похорон? Могу я искусить тебя на чашечку кофе? — пригласила Уэнсдей, продолжая накручивать чёрную прядь на палец. В конце концов, почему бы и да? — Кофе? — удивлённо переспросил Ксавьер. Он его никогда не пил, даже не допускал мысли зайти в какую-нибудь кофейню. — Я преисполнилась в приготовлении четвертного эспрессо, — тщеславно выпендрилась демон, даже не соврав. Лёгкий интерес ко вкусу и пристальный взгляд Уэнсдей подталкивали ангела согласиться. Ксавьер смущённо улыбнулся, раздумывая над приглашением, но тем не менее бодро кивнул. Демон тут же ухватила его за запястье, потащив прочь с кладбища, поскольку ей не терпелось показать новому знакомому чудеса собственного кофе.       Изумленный Ксавьер сначала даже не поверил, что у Уэнсдей есть своя машина и тому, что девушка прекрасно водит по человеческим правилам. Ну, то есть как по правилам… В голове демона все ограничения скорости и манёвров стали не более чем однобокими запретами, обойти которые с её хитростями не составляло никакого труда. Где на знаке значилось ограничение в 20 миль в час, она выжимала педаль газа до пола, чтобы скорость не опустилась ниже этого числа. А выезды на встречку Уэнсдей мотивировала тем, что «это ещё с какой стороны посмотреть». Всё равно за рулём демон держалась уверено, и Ксавьеру очень сильно хотелось хоть капельки этой уверенности, потому что несмотря на ремень безопасности (какое же чудное изобретение) его трясло неимоверно. Умереть он не боялся, потому что ни ангелы, ни демоны не погибали насовсем, лишь теряли свою физическую оболочку. А вот все круги бюрократических ужаса, которые его обязательно ждали бы после утери вверенного ему тела, Ксавьер побаивался. А что? Бюрократия она такая, и она везде!