Часть 1

Самолёт, Стреляющий в Небо, забыл об этом. Он не имел права забывать об этом, когда это теперь касалось его напрямую, но он забыл, и теперь мир, смеясь голосом гугла от Системы, даёт ему худшее испытание из всех. Как и многие авторы до него, он играл с идеей путешествий во времени; но, за что он получил даже не столь агрессивную строчку от Несравненного Огурца, он не ввёл возможность путешествия назад во времени; только вперёд, или возможность затеряться меж мирами, меж времени, потерянными безвозвратно. Он ввёл этот момент один единственный раз, с женой Ло Бинхэ под цифрой после-третьей-сотни: были люди, которые хотели изменить время. И он не мог винить этих людей, он сделал этот мир таким жестоким, что многие бы хотели вернуться и всё исправить; однако, опять же, он сотворил несправедливый мир; такой-такой непреклонный в том, чтобы единицы могли получить шансы всё изменить. Посмотрите на него, он даже не дал Ло Бинхэ, своему главному герою-сыну, шанса повлиять на прошлое; это было немного тяжелое и депрессивное время для него, вблизи его забытого всеми дня рождения, и он выплеснул весь негатив в строчках на своего несчастного сына. Это был даже не в первый раз, когда он убивал одну из жён своего сына, но первый, когда он оставил Ло Бинхэ беспомощным в том, что кто-то решил оставить его в пользу всего или ничего. Разумеется, к следующей главе Ло Бинхэ отделался от этого одним абзацем о своём угрюмом состоянии, а потом другим его жёнам пришлось его утешить; ах, его странные преданные сюжету читатели были в такой ярости. Однако, он написал в этой главе одну строчку, одну единственную строчку о том, что были люди, которые хотели изменить время. Не всегда единой группы, не всегда даже знакомые между собой. Но отчаянные и резкие; люди, которым было нечего терять, готовые пойти на всё. Они никогда не добивались своего, но они экспериментировали. Чаще всего, они умирали в своих опытах, реже всего — они забирали с собою в могилу нескольких других людей. Самым показательным был взрыв в одном крупном городе, который снёс с лица земли целый павильон, огромную резиденцию, не оставив никого. По крайне мере, Самолёт, Стреляющий в Небо, не озаботился судьбой этого момента или выживанием этих персонажей без лиц и имён. Одно короткое упоминание, не более. Это не играло никакой роли для Ло Бинхэ, который понял, что ему не стоит шутить со временем. Самолёт, Стреляющий в Небо, ныне Шан Цинхуа, не помнил и не понимал, как они дошли до этого момента. Это даже не было заданием Системы, им в секту пришло приглашение от торговой компании, и хотя чжанмэнь-шисюн хотел отказаться от приглашения, Шан Цинхуа настоял на нём: нам нужны деньги, чжанмэнь-шисюн, — говорил он, практически вцепившись в руку лидера секты; мы бедные, чжанмэнь-шисюн, — плакал он, вспоминая, сколько дверей сломал в этом месяце Лю Цинге, а у Шэнь Цинцю был день рождения, и лидер секты не мог устоять; ты же хочешь, чтобы наши ученики ели мясо в этом году?! — надавил он на жалость, практически упав на стол лидера секты, унижаясь и прося о том, чтобы кто-то дал ему передышку. Возможно, оригинальный Шан Цинхуа бы не давил на Юэ Цинъюаня и никто никуда не поехал, а каждый из пиков получил в два раза меньший бюджет, и ему пришлось выслушать десятки жалоб от своих боевых братьев и сестёр. Этот Шан Цинхуа всегда старался ухватиться за шанс получить больше средств для секты, несмотря на то, что знал, что Ло Бинхэ уничтожит её лет через пятнадцать. И все важные лорды пиков, от первого до третьего, от воинственного Бай Чжаня до важных интеллектуально Шу Фа с Цяо Хуа, отправились в путь, на встречу, которая не должна была длиться дольше трёх недель. Никто не вернулся.

***

Он узнал об этом намного раньше, чем приходят слухи, чем долетают на мечах гонцы. Ему сообщила об этом Система, также радостно звонькнув, как и всегда:

[Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! О важных вещах нужно говорить трижды! Основная миссия: «изменить сюжет» завершена. Пользователю 001 дана новая миссия! Пользователь 001 должен стать новым лидером секты Цан Цюн. Награда: +500 Б Отказ: -10 000 Б]

В самом деле, впервые ему было не до жалоб на Систему с её откровенной обдираловкой. — Что?.. — произносит он в тишине одиночества своего кабинета, из открытого окна слышен стрекот насекомых, а чернила с кисти в его руке капают на его кожу, когда он повернулся к всплывающему уведомлению. Юэ Цинъюань, Шэнь Цинцю, Вэй Цинвэй, Лю Цинге, Ань Цинцин и Нин Цинцин, его шисюны, шиди и шимэй — очевидно, мертвы. Это его вина, верно?

***

Это было худшее собрание лордов пиков, которое у них когда-либо было или могло быть, несмотря на то, что их присутствует только половина. И разве не в этом проблема? Все спорили, все кричали, просто так или друг на друга; очень много на него. Потому что Шан Цинхуа должен быть главным; потому что первых трёх нет с ними, а он четвёртый, и он их самый старший шисюн по званию. Иерархия пиков в Цан Цюне существует не просто так; если что-то случится с лидером секты, то следующим главным назначается лорд пика Цин Цзин; если что-то случится с ним, то управление идёт ниже по цепочке. Когда половина, шесть пиковых лордов, исчезают вместе с грёбаным зданием в результате взрыва, то следующим главой секты по счёту становится лорд пика Ань Дин. Шан Цинхуа совершенно не готов к этому. Ни к чему из этого. Ци Цинци громко спорила с Сюэ Цинмин о том, должны ли они отправиться туда лично; могут ли они оставить секту: Ци-шимэй хочет отправиться, а Сюэ-шимэй против, потому что та их единственный оставшийся лорд-воин; у них нет ни их Бога Войны, ни их непобедимого лидера секты, ни даже их стратега; хотя, возможно, глядя на застывшие слёзы в глазах Сюэ Цинмин, она также не хочет рисковать и отпускать туда кого-то ещё. Му Цинфан между ними, старается быть голосом разума, несмотря на то, как его собственные руки дрожат; Чжан Цинъянь не притронулся к своему кувшину с вином ни разу за шичэнь криков и споров, уставившись в точку на стене; Тан Цинлин, как истинный монах, молится от имени их боевой семьи, которой здесь нет. Сюэ-шимэй действительно начинает плакать и прячется в объятиях Му Цинфана; Ци Цинци пинает стол и тот пролетает через весь зал, врезаясь в стену и разлетаясь на куски; Чжан Цинъянь с пустыми глазами, с беззвучными слезами на его лице, впервые смотрит на него и спрашивает: — Что нам делать, Шан-шисюн?.. — и, если честно, Шан Цинхуа не знает. Вместо этого он отвечает: — Мы должны укрепить секту, — потому что их враги, их завистники, их повернувшиеся спиной союзники, всё то, от чего им предстоит отбиться. Как бы он не хотел избежать ответственности; у него просто нет выбора. Как и всегда в его собственном мире.

***

Шан Цинхуа не годится быть лидером по очень многим причинам. Он труслив. Он боится многих людей, он боится ещё больше теней и ещё больше собственных мыслей. Он тревожный человек, и сейчас это переросло в паранойю в мире, где убийство это норма жизни. Он боится брать на себя слишком большую ответственность, не думая, что справится. Он боится быть чем-то большим, чем он себя ощущает, и, если бы не Система, он бы никогда не попытался стать кем-то вроде лорда пика, несмотря на то, как мало значимости он получил по итогу от своих боевых братьев и сестёр. Он некомпетентен. У него недостаточно знаний, чтобы быть дипломатом, он не может найти объяснения своих знаний, которые у него просто есть, потому он создал этих людей, их пороки и их секреты, он едва ли помнит о том, как работать с металлом из тех страничек в Википедии, которые он прочёл, чтобы написать процесс ковки мечей. Он едва может сообщить все новости секте, едва может устоять перед этими взглядами, полными как жалости, так и разочарования, не говоря уже о жадности за его место. Он не смыслит в половине артефактов, лишь смутно узнавая их или думая, о том, что тот должен быть в другом месте. Он не решается подойти к пику шпионажа и вызывает главного ученика к себе. Он слаб. Он не воин, несмотря на то, сколько боёв он написал; он не создан для сражений на мечах, предпочитая короткие клинки, спрятанные в своих одеждах; он даже не любит драки, как таковые. У него нет ни мощных плеч, ни высокого роста, чтобы возвышаться над кем-то; у него даже нет никакой ауры, чтобы запугать кого-то, просто потому что он привык быть ещё меньше, чем есть. Он незаметен. Настолько, что кроме деловых партнёров секты, его едва узнают в лицо в собственной секте, помимо его пика Ань Дин (его ученики по какой-то причине любят его; странные дети). Его внешность чуть ниже среднего, а его опрятность была потеряна в первый год, как лорда пика, когда ему приходилось работать без намёка на отдых. И, самое главное: Он предатель. Он шпион демонов, он слуга Мобэй-цзюня, он жалкий трусливый человек. Шан Цинхуа не подходит на роль лидера секты, чьё падение он написал. Но. Система сказала, что он изменил сюжет. Как-то неведанно, негаданно и очень жестоко. Шан Цинхуа уже изменил судьбу того, как должен идти мир, если верить Системе, насколько ему будет сложно измениться самому? В любом случае, у него есть много работы, которую он должен выполнить, хочет он того или нет.

***

Первый год в качестве лидера секты был адом. Его король, как ни странно, был самой лёгкой частью всего, потому что, хотя он и выглядел удивлённым (и разве это не приятно? шок на этом красивом ледяном лице), но довольно быстро принял действительность. Может быть, лидер секты намного полезнее, чем просто лорд пика. Его король был даже так щедр, что позволил ему отчитываться (а количество информации, которую он получал, увеличилось втрое) раз в месяц, вместо раза в неделю, что крайне сэкономило ему время. Шан Цинхуа отчаянно бегал между Цюн Дином и Ань Дином, контролируя оба пика, пока не нашёл достаточно разумного мастера зала, которого можно назначить следующим лордом. Конечно, учитывая их запутанную иерархию, это скорее будет следующее поколение лордов, поэтому даже если его убьют, то лидером секты станет не нынешний глава Цюн Дина, а Ци Цинци, как вторая в секте. Ци Цинци и Му Цинфан вымотались за этот год, возможно, больше, чем он, так как не привыкли к таким нагрузкам. Шан Цинхуа решил дать им долю второго по важности лорда в секте на двоих; единственное чего он добился, это их безмолвное уважение к Шэнь-шисюну. Что же, лучше поздно, чем никогда. Хотя, возможно, дело в том, что каждому из них нужно было управлять дополнительным пиком, помимо собственного. Шан Цинхуа взял на себя первый пик, жонглируя столькими обязанностями, что забывал собственное имя в этой жизни. Ци Цинци взяла на себя диких учеников Бай Чжаня; говорят, оттуда часто слышны крики боли, но Шан Цинхуа слишком занят, чтобы проверять, он доверится своей шимэй. Му Цинфан взял на себя учеников Ван Цзян, первым делом прочитав им лекцию о безопасности, которую дети сразу же забыли, делая сотни мечей в качестве снятия стресса и получая тысячи ожогов на головную боль его шиди. Тан Цинлин пытался понять, как работает пик артефактов, относясь к ним, как к своим зверям, возненавидя каталогизацию до смерти, матерясь хуже любого трактирщика, позабыв, что он монах. Чжан Цинъянь всё ещё трезвый, так и не открывший ни одной бутылки с того ужасного собрания, взял на себя пик Цин Цзин, ничего не понимая в искусстве, но хорошо управляя наглым детьми и эксплуатируя их на собственном пике в качестве рабочей силы; опять же, это теперь должно быть проблемой Шан Цинхуа, но такими темпами он доберётся до неё через пару лет; он может надеяться, что ученики Шэнь-шисюна не станут к тому времени алкоголиками. Сюэ Цинмин в итоге взяла на себя пик шпионажа, чисто по географическому положению, ей повезло, что это их также самый малочисленных пик (серьёзно, Нин-шиди? У тебя всего девять учеников и два мастера залов? Правда?!) На свои ежемесячные собрания лордов они, если не приходили, то приползали, едва живые, едва выспавшиеся, пока Му-шиди заваривал им всем тонизирующий чай, а Сюэ-шимэй приносила что-то сахарное. Как ни странно, их собрания стали намного короче, меньше пустой болтовни, больше фактов, несмотря на то, что количество пиков осталось таким же. Они бы все променяли это на то, что у них было.

***

В момент своего безумия от сверхусталости, как называет это Му-шиди, Шан Цинхуа нашёл в себе силы разобраться в бардаке Ань-шимэй и найти нужные ему печати и массивы. Он вытащил каждого мастера зала пиков Шу Фа и Ань Дин, заставил их выбрать лучших учеников, и следующие полгода каждый из них вдоль и поперёк рисовал печати и массивы кровью животных, которую ему дал Тан-шиди, и немного человеческой (Му-шиди? Какого чёрта, шиди?!) , чтобы установить барьер. Это был кошмар наяву, так как ему пришлось узнать имя каждого человека на каждом пике, добыть каплю крови, опять же, каждого члена секты, чтобы это всё сработало правильно. Ему также пришлось распорядиться и построить внешний павильон, чтобы встречать гостей или набирать новых учеников, потому что он также закрыл всем доступ в секту, ибо у него нет времени на любые политические интриги мира совершенствования; он занятой человек, бога ради. К сожалению, он забыл попросить крови у своего короля, но заметил это только три месяца спустя, когда внезапно осознал, что давно не отчитывался ни о чём. Шан Цинхуа было неоправданно сложно объяснить обеспокоенному Му-шиди и яростной Ци-шимэй, откуда у него синяк на лице. В самом деле, с каких пор они стали так хорошо ладить?

***

Он назначил новых лордов для Цин Цзин и Ван Цзян, надеясь на лучшее, потому что ещё немного и Му Цинфан может получить отклонение ци (их врач не должен получить грёбаное отклонение ци, иначе они все трупы), а Чжан-шиди, кажется, увлёкся взрывчаткой? Шиди, твой пик специализируется на пивоварении, какой ещё порох, шиди?! Нет, шиди, это не повод изучать свойства взрывчатых веществ на пике Цин Цзин, если Шэнь-шисюн ещё не воскрес, чтобы убить тебя, это сделаю я. Пожалуйста, шиди, пожалей своего шисюна, иначе ты сам будешь объяснять всем, почему я прыгнул со скалы, ты меня понял, шиди? Нет, конечно, его слова влетают в одно ухо и вылетают из другого, когда его шиди кивает ему, как отчитанный ребёнок. Иногда он просто желает, чтобы Чжан Цинъянь просто вернулся к своей алкогольной зависимости.

***

Ци Цинци назвала его чжанмэнь-шисюн на их очередном собрании. Никто не возразил и не поправил её. Это странно.

***

Он назначил лордов пиков на оставшиеся три, хотя никто из назначенных не был этому рад. Спустя два с половиной года, люди всё ещё ждут, что их лорды вернутся. Шан Цинхуа рад этому и огорчён одновременно. Ему также приходится проводить два разных собрания лордов пика: сначала с поколением Цин, затем с… он правильно понимает, что ему надо выбрать имя для следующего поколения, верно? Чёрт подери.

***

— Цан Цюн должен начать торговать с демонами. Это то, чего Шан Цинхуа давно хотел, зная, сколько многое Царство Демонов может им предложить, но не мог решиться спросить об этом Юэ Цинъюаня, потому что знал, что ему ответят и как посмотрят. У него были аргументы, целые десятки исписанных свитков с именами, поставками, целями, материалами, чтобы доказать свою точку зрения. Он говорит об этом своим шиди и шимэй. — Хорошо, — пожимает плечами Ци Цинци, когда он едва ли открыл рот, чтобы начать говорить о плюсах. — Как скажет чжанмэнь-шисюн, — кивает Тан Цинлин, в его голосе нет ни смеха, ни издёвки. — Если Шан-шисюн считает, что нашей секте это нужно, то отлично, — замечает Сюэ-шимэй, устало подперев голову рукой. Он оглядывается остальных двух лордов, Му Цинфана и Чжан Цинъяня, нет ни презрения, ни сомнений. Они верят, что его идея пойдёт на благо секты. Шан Цинхуа улыбается против воли.

***

За четыре года Шан Цинхуа стал немного более… собственническим? Властным? Ещё более параноидальным, чтобы отпустить кого-то из лордов за пределы секты. Он уже случайно потерял половину лордов, из-за своей плохой памяти, кто знает, что ещё он мог забыть? Сколько опасностей он мог проморгать, потому что не уделил этому больше, чем половину строчки в одной из шести тысяч глав? Хотя он также не хочет быть тем самым строгим родителем, который говорит быть дома ещё до заката. Лорды пиков — взрослые люди, очень опытные и сильные, невероятно находчивые в начинаниях, которыми ранее никогда не интересовались. Они могут выжить во многих ситуациях, если он не будет держать их за руку. Шан Цинхуа вообще не должен был держать их за руку изначально. Его глупое сердце не должно было любить этих людей, если честно. Особенно, когда он знал, чем это закончится. Однако, сюжет уже изменён, и Ло Бинхэ может даже никогда не прийти в Цан Цюн, или даже не раскрыть себя, как демона, или он может не становиться совершенствующимся, или… Проблема в том, что Шан Цинхуа больше не знает будущего. Он не знает, кто будет жив, а кто мёртв; он не знает, может ли он отпускать кого-то в путь или нет; видит ли он этого человека в последний раз? Поэтому он перестал отправлять лордов пиков на миссии, посылая мастеров залов с учениками, отказываясь и отказываясь в письме за письмом самым наглым из них. Или самым отчаянным. Разразилась чума, далеко от них, так далеко от всех четырёх сект, но тот кто умоляет, пишет, что они их последняя надежда. И им нужен врач. Лучший из лучших, конечно, есть в Цан Цюн. Шан Цинхуа спрашивает Му Цинфана, хотя знает, что тот не откажется. Его шиди слишком хороший врач, чтобы не помочь болеющим, хотя Шан Цинхуа хочет просто оставить всех своих шиди и шимэй внутри секты; там, где он может их видеть; там, где он может их защитить. Так ли себя чувствовал чжанмэнь-шисюн? Думал ли он об этом? Или просто верил в каждого из них? Шан Цинхуа отпускает Му Цинфана, и тот возвращается через четыре месяца, живой и здоровый. С тех пор Цан Цюн вновь начал выпускать нескольких своих лордов пиков.

***

Сюэ Цинмин беременна, и у Шан Цинхуа так много вопросов. На секунду он малодушно боится, что она пришла сообщать ему о декрете. Шимэй, пожалуйста, не поступай так со своим шисюном, ради всей секты! Наверное, что-то такое отразилось на его лице, потому что его шимэй закатила свои серые глаза и фыркнула: — Чжанмэнь-шисюн, не переживай, я не собираюсь бросать Ши Цзинь, и документы будут точно в срок, — успокаивает она его, пока он неприлично пялится на её плоский живот, будто ожидая, что тот мгновенно разрастётся; его шимэй бьёт его по плечу. — Шан-шисюн! Он только неловко улыбается ей, извиняясь. — Извини, шимэй, я очень рад за тебя, — и он правда рад; он не знает, было ли это частью его сюжета, но скорее всего нет. — Му-шиди уже в курсе? Надо ли мне найти и четвертовать отца ребёнка, чтоб он женился на тебе? Сюэ Цинмин вновь закатывает свои красивые глаза, едва ли ведя себя, как истинная леди, которой она любила притворяться в их дни ученичества. — Не стоит переживать о нём, я не хочу выходить за него замуж, — сообщает она ему, хватая горсть его дынных семечек; Шан Цинхуа не протестует, но хочет; — ты был бы в ужасе, если бы тебе пришлось снова назначать кого-то нового на Цяо Хуа, потому что он бы скрылся, говоря о том, что иметь семью для него опасно и бла-бла-бла. Драматичный ублюдок. Но красивый, спорить не буду, но как, чёрт подери, Нин-шиди терпел его, боги… Шан Цинхуа останавливается… насколько он помнит, нынешний назначенный лорд пика шпионажа ненавидит свою должность, и… могла ли это быть диверсия?! (Он также понимает, что этот ребёнок вряд ли бы родился, если бы не то, что Сюэ-шимэй пришлось какое-то время руководить пиком шпионажа. Это крайне странное чувство. Изменение судьбы.)

***

Рождение ребёнка было напряжённым для четырёх лордов пиков, толпящихся у одной двери и натирающих дыры в полу от своих походов туда-сюда, кроме отсутствующих в лице Му Цинфана и Сюэ Цинмин, как ни странно. Родилась здоровая краснощёкая девочка; Сюэ-шимэй в порядке; Шан Цинхуа предложили дать ей имя. Будучи автором, со склонностью давать говорящие имена, он назвал её Сюэ Ся. — Хорошее имя, — говорит рядом с ним Му-шиди, пока все остальные заворожены новой жизнью в руках их шимэй. — Оно принесёт удачу, — продолжает его шиди, когда Шан Цинхуа устало упирается головой на чужое плечо; его не отталкивают. Шан Цинхуа не знает, могли бы они все быть так дружны, если бы ничего не случилось; если честно, он не хочет знать ответ; он доволен той боевой семьёй, что у него есть сейчас.

***

Прошло больше шести лет, и его король внезапно становится чуть более требовательным, хотя Шан Цинхуа и так делает всё возможное и даже больше, чтобы исчезать из секты на целую ночь; его наивные дети думают, что он отдыхает и не беспокоили его, даже когда пик Чжан-шиди горел; что мило со стороны детей, но им не нужно прикрывать их шишу, чтобы дать ему несуществующие часы сна. Если Шан Цинхуа правдив сам с собой, то у него нет ни терпения, ни времени на того избалованного принца, которым иногда бывает его король. — Нет, — говорит он, когда ему в очередной раз сломали рёбра, вместо приветствия, а у него нет оправданий для Му-шиди, чтобы получить должное лечение, или правильных слов для Ци-шимэй, чтобы та ни в чём его не подозревала. Впервые он не рад быть предателем, но он любит своего короля, и… это сложно. Он не готов разбираться в собственных чувствах, когда не спал больше десяти дней и получил сломанные кости, вместо чего угодно другого. — Нет, мой король, — повторяет он и едва ли не смеётся демону в лицо, он чувствует себя немного злым, немного безумным, — если ты ударишь меня ещё раз, то больше никогда не увидишь. Мне это не нравится, и ты не будешь так себя со мной вести, пока я делаю всё для тебя, мой король. Даже у его терпения есть предел, и сегодня он достиг его; и он даже не может позволить себе умереть, потому что Ци Цинци воскресит его, чтобы наорать, что из-за него она стала следующим лидером секты, и она этого не хочет, и она сказала ему это за последние годы достаточно раз, чтобы он мог слышать её иллюзорный голос в своей голове. Как ни странно, глаза его короля загораются тем непонятным ему счастьем демонов оттого, что им бросили вызов. Шан Цинхуа так устал от всего этого.

***

(Цан Цюн почти возвращается к норме, становясь богаче и неприступнее, чем когда-либо. Их лорды пиков (оставшиеся, смеются злые языки) едины, как никогда прежде. Нет такой глупой души, что покусилась бы на их дома, их богатства, их силу; нет того, кто бы мог даже попасть туда незамеченным; и новые ученики гордятся тем, что их приняли, что их впустили в такое невероятное место, полное знаний и могущества. Цан Цюн — это не та секта, которую вы даже посмеете помыслить обмануть, потому что их лидер секты будет последним человеком, которого вы захотите иметь во врагах; слабый и маленький, но слишком коварный и безжалостный, чтобы быть человеком. Шан Цинхуа, лидер секты Цан Цюн — это человек, который не ведает о пощаде, если вы решите прийти и навредить его секте, его ученикам, его боевым братьям и сёстрам. Такие истории не рождаются из ничего.)

***

Проходит семь лет, когда Чжан-шиди врывается в его кабинет на Ань Дине, запыхавшийся и с большими глазами; Шан Цинхуа готов ко всему: от того, что на их пороге сам Император до того, что по их душу пришёл Небесный Демон, о котором он никогда не писал; вместо этого его шиди сообщает: — Чжанмэнь-шисюн, они… они вернулись. Почему-то Шан Цинхуа точно знает, о ком его шиди говорит.