7.2 Неудачная попытка

      Сердце Дрейколин, застучав в бешеном ритме, едва не вырвалось из груди. Девочка неслась по коридорам Малфой-мэнора, сжимая в руках маленький подарок. Наконец-то Драко поступил! Выдержал натиск грозных профессоров!       Дверь в комнату брата распахнулась с лёгким толчком, и… Дрейколин замерла, словно ледяная статуя. Аккуратно завёрнутый подарок теперь, кажется, потерял всякий смысл.       Вместо ликующего триумфатора её встретила картина отчаяния. Драко лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плечи его судорожно вздрагивали. Он даже не заметил вторжения постороннего, поглощённый собственным горем.       Аккуратно отложив коробочку с моделью дракона на тумбочку, Малфой присела на край кровати, словно подкошенная, и осторожно провела рукой по его спине. Под её ладонью чувствовалась только дрожь, мелкая, испуганная. От её касания Драко вздрогнул, сжался ещё сильнее, пытаясь спрятаться от всего мира.       — Дракон? — позвала тихонько Дрейколин, поражаясь неожиданной мягкости своего голоса.       Рыдания немного стихли, но Драко не поднял головы.       — Что случилось, милый мой?       Шмыгнув носиком, Драко повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Его лицо обычно такое надменное и самодовольное, сейчас было искажено гримасой боли и отчаяния. Глаза, покрасневшие от слёз, смотрели на неё с такой беспомощностью, что Дрейколин почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.       — Я… я не с-сда-ал… — провыл Малфой-младший, кинувшись сестре на шею и чуть не свалив её с кровати.       — Тише-тише, успокойся, маленький, — прижав к себе братишку, шептала Дрейколин, поглаживая его по голове. — Всё хорошо…       — Ничего-о не хорошо-о, — пуще прежнего разрыдался наследник, ещё крепче сжимая сестру в объятиях. — Я… бездарность. Я всех п-подвёл, — захлёбываясь слезами, шептал Драко.       — Чш-ш… Что ты такое говоришь, м? — оторвав от себя безутешное тельце, Малфой взяла лицо брата двумя ладонями, смотря ему в глаза. — Никакой ты не бездарный! Я видела, как ты тренировался. Ты просто переволновался и не смог показать хорошего результата. И нет, это не делает тебя плохим волшебником, сыном и далее по списку! — голос её теперь звучал твёрже. — Не поступил в Дурмстранг, поступишь в Хогвартс, как ты и мечтал. Самое главное, что ты испытал свои силы и получил новый опыт, а результат не важен!       — Ва-ажен… Они р-ругаться будут. Накажу-ут… — Дрейколин заботливо вытерла рукавом бегущие слёзы, чмокнув маленькое создание в лоб.       — Не накажут, я тебе это обещаю, — подмигнула Дрейколин, дав понять, что не при каких обстоятельствах не допустит ругани в семье.       И вот как такое ранимое чудо можно отпустить в Дурмстранг, где нужны стальные нервы?

***

      Люциус резко опустился в глубокое кожаное кресло, его пальцы, унизанные перстнями, сжали переносицу. Лицо, обычно безупречное, сейчас было искажено усталостью и скрываемым раздражением.       Игорь неторопливо наливал себе в хрустальный бокал терпкое вино, аромат которого густо наполнил воздух.       — Я могу надавить, — произнёс Каркаров, его голос был лишен всякой мягкости, с которой он утешал ребёнка у себя в кабинете, — и Драко поступит на Фиэтер. Но надо ли это?       Вопрос, обращенный к Люциусу, висел в воздухе, тяжелый и недвусмысленный. Фиэтер — отделение для отстающих.       — Насколько плачевны были результаты Драко, Игорь? — спросил Абраксас, скрещивая руки на груди.       Каркаров залпом осушил бокал, резкий звук ударяющегося о стол хрусталя разрядил напряженную атмосферу. Он вытер губы тыльной стороной ладони, откинулся на спинку стула, взгляд его стал напряженным.       — С тестовой частью Драко справился практически блестяще, — признал Каркаров, — восемьдесят три из ста. Неплохо, даже очень неплохо для его возраста. Но на практике… произошло что-то из ряда вон выходящее.       Крестника он желал видеть на Дриттере — не самый сильный, но и давольно неслабый факультет, именно там училась большая часть студентов.       — Скорее всего, Дракон перенервничал, — продолжил Каркаров, слегка нахмурившись. — Я не верю, что Драко настолько слаб, что не смог справиться с базовыми заклятьями! Что-то помешало ему проявить себя.       — Игорь, — оторвав взгляд от желтеющих за окном деревьев, тихо позвала Нарцисса.       Её очень тревожило состояние сына. Вернувшись, Драко, не сказав ни слова, убежал в свою комнату в слезах. И это был не каприз, это было отчаянье.       — Ты лично наблюдал за экзаменом Драко?       Каркаров, немного откинувшись на спинку стула, медленно поднял бокал с вином, раздумывая, как лучше сформулировать свой ответ. Он неспешно крутил бокал в руках, сделав неопределенное жест рукой, похожий на равновесие весов, символизирующий пятьдесят на пятьдесят.       — Я был занят, — ответил директор с виноватой интонацией. — В тот момент я экзаменовал одного мальчишку из чистокровного болгарского рода. Поэтому наблюдал за Драко только краем глаза. С первыми заклинаниями ребёнок справился. Акцио, Сонорус… без замечаний. Все было чётко, грамотно. Но потом он начал сбиваться.       Мужчина немного замялся, пытаясь найти нужные слова, чтобы описать то, что видел и получше выгородить Драко, чтобы ему несильно досталось.       — То палочку не так перехватит, то она вообще на пол падала. Дрожащие руки, нервный тик… видно было, что он сильно нервничает.       — Может надо было отдать его в руки более лояльного профессора или тебе самому надо было принимать практику? — предположил Северус, опустившись на ковёр. — Меньше бы волновался.       — Лояльнее Савицкого, я не знаю никого. А сам я не мог, — тяжело выдохнул директор.

***

      — Расскажи мне, как всё прошло? — усевшись поудобнее, попросила Дрейколин.       Драко, немного успокоившись, вытер слёзы рукавом и сел на кровати, поджав ноги под себя по-турецки. В его глазах ещё стояли слёзы, но отчаяние уступило место растерянности.       — Тест был… не очень сложный. Многое я знал, кое-что просто угадывал. Но, в целом, я был доволен. Я думал, что всё хорошо.       Он запнулся, вспоминая то, что произошло дальше.       — А вот на практике… случилось что-то странное. Моя палочка как будто взбесилась! Она меня вообще не слушалась! Я пытался сотворить простейшее заклинание, а получалось… что-то совершенно другое. И этот грозный преподаватель… он только хмурился и что-то записывал в своём свитке, — Малфой-младший опустил голову, глядя на свои руки. — Я неудачник, Дрейколин. Полный неудачник…       Дрейколин нахмурилась. Она не любила, когда Драко себя недооценивал. Она резко отвесила ему слабый подзатыльник.       — А ну, прекрати ныть! — прошипела девочка, слегка повысив голос. — Я тебе уже сказала и повторю ещё раз. Это всего лишь нервы сдали, понял?! Не нужно списывать всё на то, что ты якобы плохо был готов. Ты прекрасно знаешь заклинания, я видела, как ты тренируешься!       Драко потер затылок, немного удивлённый её внезапной вспышкой.       — Хорошо, хорошо, — пробормотал наследник, не желая получить ещё раз. — М-может, ты и права.       — Вот так лучше, — хмыкнула Малфой. — Кто у тебя принимал практическую часть?       Драко пожал плечами.       — Не знаю. Я даже фамилию не узнал. Там такая суматоха б-была.       — Попробуй вспомнить хоть какие-нибудь приметы. Что-нибудь необычное, — Драко задумался, нахмурив брови.       — У него была серёжка на правом ухе. И какие-то странные браслеты на руках. Большие… металические.       — Не браслеты, а обручья, — поправила Дрейколин.       — Да, точно, обручья, — подтвердил Драко.       Дрейколин тяжело вздохнула.       — Савицкий это был, — констатировала она, как будто ставя диагноз.       — Это плохо?       — Ну как тебе сказать?..       Александр Савицкий — преподаватель трансфигурации, был воплощением противоречий. Его внешний вид внушал опасение. Массивные украшения, объёмная одежда, никогда не улыбающаяся физиономия. Однако эта грозная внешность была лишь маской.       За ней скрывался преподаватель, обладающий поразительным терпением и пониманием. Савицкий никогда не повышал голос, не позволял себе оскорбительных замечаний и не выказывал явного предпочтения к каким-либо ученикам. Его лояльность граничила с удивительной мягкостью. Засыпал на паре? Не сделал домашнее задание? Никаких проблем! Савицкий спокойно разрешал отсрочку, не снижая оценки, лишь просил выполнить работу к следующему занятию. О внезапных контрольных можно было только мечтать — Александр всегда предупреждал о тестах заблаговременно, давая студентам достаточно времени на подготовку.       Его уроки трансфигурации превращали сложнейшие задачи в увлекательные головоломки. Он объяснял материал ясно и доходчиво, предоставлял каждому ученику необходимое количество времени для практики, терпеливо ожидая, пока тот достигнет желаемого результата. Его подход к обучению был настолько мягким и внимательным, что даже те, кто изначально относился к трансфигурации с предубеждением, постепенно открывали в себе любовь к этому предмету.       Вывести его из себя было практически невозможно. Почти. Случаи, когда терпение Савицкого все же иссякало, были легендарными в стенах Дурмстранга. Среди преподавателей ходила шутка: «Если уж терпение самого Савицкого лопнуло, то тут речь идет только об отчислении, а не о дисциплинарном наказании».

***

      — Ну так что? Подключать мне свой авторитет для поступления или нет? — Игорь вернулся к тому, с чего начался их разговор.       Люциус кивнул. Фиэтр — не то, на что они рассчитывали, но всё же Дурмстранг.       — Если такие привилегии существуют, то почему бы ими не воспользоваться? Это решение в его же интересах.       Северус слегка кивнул в согласии. Он всегда был за практический результат, не важно какими методами он достигается.       Нарцисса открыла рот, чтобы что-то сказать, но была резко прервана Абраксасом.       — Нет! — прорычал Абраксас, встав на ноги. — Я категорически против. Во-первых, — медленно начал перечислять Лорд, — это нечестно по отношению к другим студентам, более стрессоустойчивым, более подготовленным. Это нарушение правил, это предательство конкурентной борьбы. Мы не будем использовать свои связи для подтасовки результатов.       Он сделал паузу, его взгляд был строг и не допускал споров.       — Во-вторых, нужно прислушаться к желанию ребёнка. Драко хочет учиться в Хогвартсе. Мы уже один раз попытались решить всё за Дрейколин, и что в итоге? Ошиблись по всем фронтам. Дайте Драко самому выбрать себе путь. Это его жизнь.       Люциус вскипел, начав возражать, но получив резкий и отрезвляющий подзатыльник от отца, на мгновение притих. Абраксас, спохватившись, что не рассчитал силу, поспешил загладить этот инцидент, погладив нерадивого сына по ушибленному месту.       Опустив голову, аристократ пробормотал сквозь зубы, его голос был едва слышен:       — Если бы я в своё время не смог сдать экзамен… ты бы меня на лавке разложил и сёк до первой крови… а к внуку… ты прислушиваешься.       Абраксас хмыкнул, прижав к себе взрослого обиженного ребёнка.       — Любите внуков, именно они отомстят вашим детям, — рассмеялся Лорд. — И вообще, не надо делать из меня тирана. Ты, Люциус, получал от меня не так уж и часто. Никаких обязательных в чистокровных семьях дисциплинарных суббот в твой адрес не применялось. Так что можно считать, что ты практически не поротый.       Мужчина махнул рукой в сторону Северуса.       — Спроси у своего благоверного, как часто его били, если ты забыл.       Снейп грустно хмыкнул, его выражение лица было полным безразличия, хотя сердце сжалось от неприятных воспоминаний детства. Зельевар кивнул, давая понять, что тот и вправду предъявляет отцу лишние претензии.       — Видимо, у чистокровных в моде получать психологические травмы на ровном месте, — пробормотал он просто для себя.       — Ой, ну вас, — фыркнул Люциус, принимая поражение. — Слизерин, так Слизерин.