Часть 1

Максимов кривится, хмурится и исподлобья смотрит. Вся эта мишура счастья и любви в виде фарфоровых амурных статуэток, да лепестков роз на полу действовала ему на нервы и на разбитое сердце. Будь он джентльменом, надел бы костюм, вручил цветы, подошёл бы к ним и сказал бы пару ласковых и добрых слов. Но Максимов бывший опер, бывший друг, бывший муж и — о, хоть что-то другое — нынешний алкоголик, стоит просто в стороне, наблюдая за тем, как тот, кто был ему другом, названным братом и коллегой уводит под венец его жену. «Бывшую жену» — подумал про себя Макс, с горечью вспоминая о былом. Был ли он виноват? Да, абсолютно. Всё начиналось просто и понятно: задержки после работы, в начале на час-два, а после — на сутки-двое. Звонки Лены были пропущены, в худшем случае — были отвечены, с теми словами, за которые он бы сейчас свернул бы шею сам себе. Где-то между тем появился Полянов с водкой по вечерам, а там — женщины, чьих имён и лиц он сейчас даже не вспомнит. Если Лена первое время закрывала глаза, стирала слёзы, устраивала скандалы, то после — стала как он. Откуда-то возникли цветы по вечерам, глупые подарки и умелые отмазки. И гадкие, довольные улыбки Леонидова. Максимову стоило бы догадаться. Ведь в универе же всё началось, да? Стоило Лене появится, как двое друзей — между тем, неразлучных с детства — стали как чужие. Началось соревнование. Кто красивее, мужественнее, умнее. Леонидов с Максимов всегда тягались друг с другом, да только это превратилось в схватку не на жизнь, а на смерть. Хотя внешне не изменилось ничего: всё так же шутили, гуляли и помогали друг другу. Лёше стоило бы понять, что бороться с Максимовым за внимание Лены было глупо. Да только он верил в лучшее и губил сам себя, пытаясь Жаровой угодить, пока Максимову стоило лишь раз на неё взглянуть, чтобы её сердце начинало биться сильнее. Не было ли это местью сейчас с его стороны? Добиться понравившейся женщины и мокнуть соперника лицом в грязь? Он закрыл глаза и выдохнул. Да какое это имеет значение? Теперь всё кончено. Лена выбрала. Он проиграл. Максимов стоял в тени зала, почти у самой стены, и наблюдал за церемонией. Лена выглядела прекрасно — слишком прекрасно, чтобы это не раздражало. Её платье переливалось в свете ламп, улыбка казалась безупречной, но стоило её взгляду упасть на него, как лицо переменилось. Она сразу же отвернулась, словно от чего-то неприятного. Словно его здесь не должно было быть. Максимов усмехнулся, глядя, как она чуть напряжённо поправляет подол платья, шепчет что-то Леонидову. Тот, как всегда, выпрямился, посмотрел в его сторону — настороженно, но ничего не сказал. Вечный герой. Вечный правильный мальчик. Теперь — её герой. Максимов пожал плечами. Ему это всё равно не нравилось. Он понимал, зачем пришёл. Хотел доказать себе, что всё в порядке, что ему не больно. Хотел посмотреть в глаза тому, кто забрал у него Лену. Хотел, может быть, увидеть, как она сделает первый шаг, скажет что-то. Но в её глазах было только одно — холод. «Не рада меня видеть, да, Ленка?» — подумал он, глядя, как она с усилием натягивает на лицо улыбку для гостей. Он ещё немного постоял, наблюдая за парой в центре зала. Улыбки, бокалы, громкие поздравления. Лена выглядела счастливой. Или делала вид? Он уже не знал. Максимов выдохнул, тяжело, будто собирался шагнуть в ледяную воду, а потом развернулся. Никто его здесь не ждал. Никто не хотел его видеть. На выходе он столкнулся с официантом, который предлагал шампанское. — Спасибо, не пью, — коротко бросил Максимов и направился к дверям. Холодный воздух снаружи ударил в лицо, когда он наконец оказался на улице. В голове шумело. Он достал пачку сигарет, закурил, выпустил дым и тихо пробормотал себе под нос: — Чашка разбита, да осколки не соберёшь. Постояв немного у крыльца, Максимов двинулся дальше по улице. Лёд хрустел под ногами, прохожие торопились мимо, задевая его плечами, но ему было всё равно. Он шёл вперёд, подальше от зала, от Лены, от того, что уже никогда нельзя исправить.