1.7. Полуфинал

После ттакчи в живых осталось семьдесят девять игроков. Кровавая ночь сократила их число до сорока девяти - этот сезон побил все рекорды жестокости. Отчаявшиеся люди, ослепленные жаждой денег, буквально разрывали друг друга на части, оставив после себя тридцать изуродованных тел. Ставки взлетели до невиданных высот, цифры на экранах VIP-лож мерцали, как новогодние гирлянды. Ин Хо отделался лишь ушибами и синяками, что казалось чудом. Пока он готовился к четвертой игре, Мин Джу в который раз пересматривала записи его боев. На экране он двигался с грацией хищника — каждое движение выверено, каждый удар точен. Он сражался не просто за жизнь - он сражался за нее, и это заставляло ее сердце биться чаще. Четвертой игрой стал Донг Донг. Мин Джу долго сомневалась в этом выборе, но когда перед ней выстроились те самые арки, в груди что-то ёкнуло. Воспоминания нахлынули волной: детство, отец, построивший такие же арки во дворе их дома. Она ясно видела себя маленькой, смеющейся, бегающей между ними с друзьями до тех пор, пока солнце не скрывалось за горизонтом. На арене сорок девять изможденных игроков выстроились в неровную шеренгу. Солдаты в масках заняли позиции у арок. Голос Мин Джу, холодный и безэмоциональный, разнесся по залу, объясняя правила. Первый раунд прошел легко — пробный, разминочный. Все успели пересечь арки до остановки музыки. Но во втором раунде все изменилось. Ускоренный ритм песни вызвал панику. Шеренга распалась, люди начали толкаться. Два выстрела - и первые трупы рухнули на пол. Ин Хо стоял в первых рядах, его поза излучала уверенность. Он был готов. Третий раунд унес еще одиннадцать жизней. — Хороший темп, — усмехнулся Иль Нам, потягивая виски. — Никогда не думал, что Донг Донг окажется таким... зрелищным. — Сама удивлена, — кивнула Мин Джу. Четвертый раунд стал настоящим адом. Игрок 017, словно загнанный зверь, толкнул троих соперников обратно в арку — минус девять человек. Даже Ин Хо, обычно выносливый, склонился, опершись руками о колени, его спина вздымалась от тяжелого дыхания. Финальный пятый раунд оставил в живых лишь восемь человек. Их увели под конвоем, а оставшихся... ликвидировали. За последние сутки игра забрала сто пятьдесят жизней. — Новый рекорд! — Иль Нам хлопнул в ладоши, его глаза блестели от возбуждения. — Завтра останется только двое, — Мин Джу положила планшет на колени, наблюдая, как цифры ставок растут с каждой секундой. — Зрители в восторге. — Еще бы, — хмыкнул Хозяин, осушая бокал. — Впервые за долгое время и я получил настоящее удовольствие. Мин Джу повернулась к отцу: — Тебе никогда не хотелось оказаться там? — ее голос звучал задумчиво. — Поиграть в детские игры, зная, что проигрыш ведет к смерти? Иль Нам задумался, проводя пальцем по краю бокала. — Особенно после смерти твоей матери, — признался он. — Хотелось почувствовать, каково это — жить на лезвии ножа, где каждый вздох может стать последним. — Во мне просыпается что-то... детское, — улыбнулась Мин Джу. — Это же смешно — умереть из-за Дальгоны или Донг Донга. — Их смех, хриплый и неестественный, прозвучал почти одновременно. — Это ведь неправильно, да? — Да, — кивнул Иль Нам. — Но так устроен мир. Бедняки борются за выживание, а богатые... — он сделал паузу, — богатые придумывают им эти испытания, чтобы хоть как-то развеять свою скуку.

***

— Неужели наш Ин Хо не увидит тебя сегодня? — Иль Нам оперся о дверной косяк, его тень растянулась по стене, повторяя очертания сгорбленной спины. В руке он небрежно крутил пустой стакан, где еще минуту назад плескался виски. Мин Джу не подняла глаз с книги, но уголки губ дрогнули: — Пусть немного побеспокоится. А то я стану... слишком удобной. Она отложила томик Сэлинджера, медленно завязывая шелковой лентой волосы. Ее движения были точными, почти механическими — так она всегда прятала нервозность. — На самом деле, просто хочу чтобы он был полностью собран перед пятой игрой. А я могу быть отвлекающим фактором. Иль Нам фыркнул, наблюдая, как дочь натягивает одеяло до подбородка, будто восьмилетняя девочка после страшного сна: — А мне казалось, ты — причина его побед. — Доброй ночи, отец. — Ее голос прозвучал окончательно, как щелчок замка. — Доброй, вредина. — Он захлопнул дверь, оставив ее в полумраке, где только свет ночника выхватывал позолоту корешка книги. Мин Джу была прекрасным начальником, ее мозг умел за секунду генерировать решения проблем, она была собранной и умела располагать нужных людей. Но что касается личных отношений — тут была пропасть, по мнению Иль Нама. Она любила структурность — что полностью отсутствует в любви. Она хотела всегда знать все на перед — что трудно, когда ты в контакте с другим человеком. Она привыкла быть главной — но мечтает о муже, чтобы как в поговорке «за каменной стеной». Для отца и брата Мин Джу всегда была полным сборником противоречий. Двумя этажами ниже зеленая комната дышала холодом. Иль Нам развалился в кресле, подбрасывая в руке золотую маску. На столе стоял графин с виски, льдина в его стакане уже почти растаяла, оставляя мокрый след на полировке. Дверь открылась с тихим скрипом. Его не мог не позабавить разочарованный взгляд мужчины, который вместо возлюбленной увидел ее отца. — И я рад тебя видеть! — Иль Нам широко раскинул руки, когда Ин Хо замер на пороге. Ин Хо тяжело опустился в кресло, локти уперлись в колени, пальцы вцепились в волосы: — Мы сегодня не виделись. — Не принимай близко, сынок. — Иль Нам щелкнул языком, наливая ему виски. — Она как шторм — сегодня здесь, завтра смывает причал. Пальцы Ин Хо сжали стакан так, что костяшки побелели: — Вы знаете, что она сказала вчера? Старик усмехнулся, доставая сигару: — Каждое слово. И про кольцо... — Он выпустил клуб дыма, рисуя в воздухе грушевидный контур. — Платина, два карата. Не ошибись. Пусть моя дочь и не сознается, но ты ей нравишься. Как мужчина. Поверь, я знаю натуру Мин Джу. Ин Хо рассмеялся горько, откидываясь на спинку кресла: — Дай бог, Господин. — Они оба замолчали, витая в своих мыслях. — Знаете, я каждую ночь перед сном представляю наше будущее — совместную жизнь, детей, сам факт того, что просыпаться я буду рядом с ней заставляет все сжиматься внутри в неверии. Даже эти Игры кажутся издевательским сном. Иль Нам вдруг наклонился вперед, сигара замерла в пальцах: — Завтра отключи всё. Страх, совесть, даже надежду. — Его глаза сверкнули, как лезвие. — На кону не только она. Тишину разорвал хриплый смех старика: — Представляю, как через три года брака придешь жаловаться, что я тебя подставил! Они смеялись вместе — один с надрывом, другой с грузом прожитых лет. — У меня на тебя планы, Ин Хо. — Иль Нам потушил сигару, оставляя черную метку на столе. — Не испорти. — Не подведу, господин. Старик встал, его тень поглотила комнату: — Зови меня Иль Нам... если победишь. Когда дверь закрылась, Ин Хо на несколько минут остался один с графином и золотой маской. Он повертел ее в руках — холодная, тяжелая, с едва заметной царапиной у виска. Как будто шрам.

***

Пятая игра погрузила Мин Джу в водоворот детских воспоминаний. «Музыкальные стулья» — танец на лезвии ножа, где победа пахла лаком школьной мебели и звонким смехом одноклассниц. Она все еще чувствовала, как дрожали ее ладони, цепляясь за последний стул, как вздувались синяки на коленях после жестоких толчков. Тогда это была игра. Теперь — ритуал выживания. Восемь игроков замерли в белоснежной комнате, напоминающей стерильный лабиринт. Шесть стульев, расставленных треугольником, блестели под лучами прожекторов, будто издеваясь своей невинной розовой обивкой. Ин Хо стоял чуть в стороне, его поза напоминала пружину — каждую мышцу он держал под контролем, взгляд сканировал соперников. — Госпожа, это те самые... песенные табуреты? — акцент вибрировал в голосе ирландского гостя. Его пальцы, украшенные перстнями, впивались в плечо девушки-«игрушки», сидевшей у него на коленях. Мин Джу почувствовала, как под маской закипает ярость. «Свинья в костюме от Brioni», — подумала она, прежде чем ответить ледяным тоном: — В нашей стране это называется «Музыкальные стулья». Думаю, суть вам ясна. ВИП-ложа взорвалась похабным смехом. Гость номер 5, толстый американец с лицом цвета ветчины, выглядывающим из под маски, шлепнул свою спутницу по бедру: — Ставлю на 132-го и 017-го! Эти два кобелька друг друга стоят! Его хриплый хохот, похожий на визг тормозов, заставил Мин Джу сжать кулаки. Она представила, как его дорогой галстук превращается в удавку. — А я верю только в 132-го, — просипел японец с седыми висками, поправляя монокль у глазниц маски. — У него взгляд самурая. И... — он мотнул головой в сторону паха, — стальные яйца. «Фу. Лучше бы свои проверил», — мысленно выстрелила Мин Джу, наблюдая, как его костлявые пальцы ползают по декольте девушки. Музыка взорвалась детской мелодией — жуткий контраст с происходящим. Игроки закружились вокруг стульев, как волки вокруг добычи. Ин Хо шел размеренно, подстраивая шаг под ритм, но его глаза метали молнии. — Любимая игра моей дочери, — Иль Нам где-то за спиной, но его голос звучал гордо в голове Мин Джу, на какой-то деловой встрече. — В десять лет она ломала носы мальчишкам за эти стулья. Музыка резко оборвалась. Два выстрела грохнули почти одновременно — игрок 055 рухнул лицом на розовую обивку, заливая ее кровью. С каждым раундом стульев становилось меньше. Ин Хо превратил игру в математику — считал шаги, предугадывал паузы. Когда музыка вновь замолчала, он оказался ближе всех к стулу. Его соперник, 017-й, в отчаянии прыгнул — и промахнулся. Пуля снесла ему затылок прежде, чем он коснулся пола. — Он как робот! — восхитился кто-то из гостей, и Мин Джу не сдержала улыбку под маской. Ирландец в костюме с иголочки, только что проигравший крупную ставку, грубо толкнул официанта: — Виски! Двойной! — Его лицо, красное от злости, исказилось в гримасе. — И чтобы эта мразь 017 сдохла повторно на небесах! Он швырнул в сторону экрана пустой бокал, который разбился о стеклянную перегородку, оставив паутину трещин. Мин Джу, не шевельнувшись, проследила взглядом за осколками. «Свинья. Пусть заплатит за ремонт из своего проигрыша», — промелькнуло у нее в голове. Ин Хо стоял у края круга, пальцы непроизвольно сжимаясь в ритм детской мелодии. Его кофта, пропитанная потом и кровью предыдущих игр, липла к спине. Игрок 081, тощий мужчина с нервным тиком левого глаза, кружил вокруг стульев как загнанный зверь. Его пальцы дергались, будто перебирая невидимые четки, а губы беззвучно шептали молитву. Мелодия ускорилась, превратившись в диссонирующий вихрь звуков. Ин Хо шагал, подстраиваясь под ритм, его тело запоминало каждую ноту. 081-й споткнулся, едва не упав на окровавленный пол, где минутами назад лежал труп игрока 055. — Стоп! — Мин Джу выключила звук так резко, что у нескольких ВИП-гостей дёрнулись плечи. Ин Хо рухнул на стул, в то время как его противник вцепился в спинку соседнего. Охранник уже поднимал пистолет, когда 081-й вдруг рванулся вперёд, сбивая с ног женщину под номером 030. — Нет! — заорал американец, швыряя в экран бутербродом с икрой. — Это моя ставка, сука! Выстрел оглушил зал. 081-й замертво рухнул на женщину, сидевшую на стуле, обагрив её лицо кровью. Мин Джу, не моргнув, нажала кнопку. Когда охранники поволокли тела, на полу остался кровавый след, похожий на хвост кометы. В зеркальном отражении экрана она поймала взгляд отца. Иль Нам, сидевший в тени, медленно поднял бокал в её сторону. В этом жесте читалось и одобрение, и предостережение: «Не дай сердцу вмешаться в игру». Но игра уже подходила к концу.