1.6. Рассказ о неудобных женщинах

Ин Хо ощущал себя будто разорванным между двумя реальностями. Первые часы после попадания в Игру — леденящий душу страх, осознание, что "ничего" от О Иль Нама означает смертный приговор. Но потом... странное ликование, будто судьба сама подбросила ему этот шанс — доказать и ей, и себе, на что он способен. Ее голос. Он узнал его сразу, когда правила повторяли перед началом. Потом прислушался в общей спальне — да, это точно была Мин Джу. Этот узнаваемый тембр, эта манера произносить согласные... Первая встреча после разлуки. Он готов был упасть перед ней на колени, лишь бы эти проклятые океаны больше не разделяли их так надолго. Каждый раз она становилась прекраснее — сегодня в строгом костюме, завтра в простой футболке, но всегда... всегда он ловил себя на том, что боится моргнуть, чтобы не упустить ни секунды ее присутствия. Ее нежность. Она стала мягче. Из жалости? Из чувства вины? Ему было все равно. Каждое прикосновение прожигало кожу — особенно когда ее пальцы скользили по его небритой щеке. Но этот взгляд... Этот страшный взгляд, полный сомнений, будто она видит его в последний раз. "Она не верит в меня", — и от этой мысли в груди разгорался странный огонь. Не обида, а яростное желание доказать. Дальгона. Прошла как сон. Детские навыки не подвели — он помнил каждый миллиметр этих хрупких фигурок. И снова ее голос, зовущий его... Ин Хо не обманывал себя. Даже в самых смелых мечтах он не допускал, что Мин Джу может испытывать к нему что-то похожее на его чувства. Она — совершенство, требующее безупречного партнера. А он... Он был счастлив уже тем, что она позволяла ему находиться рядом. Встреча с Иль Намом. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, когда он увидел силуэт старика. Расслабиться в его присутствии было невозможно — каждый нерв будто находился натянутым канатом. Но миллиардер мастерски вел беседу, и его рассказ о жене, о потерянных детях... В этих историях было что-то, что заставило Ин Хо увидеть в грозном О Иль Наме просто человека. Третий день. Третья игра. Мин Джу наблюдала с меньшим энтузиазмом, заметив, с кем в паре оказался Ин Хо — самый пожилой участник, чудом дошедший до этого этапа. "Такова сила случайности", — подумала она, размешивая сахар в чае. Ложка звенела о фарфор, ритмично, почти медитативно. Что за боль она причинит этому человеку, если так и не сможет полюбить его по-настоящему? Он — пламя, сдерживаемое лишь силой воли рядом с ней. Она — лед, который, по словам брата, даже на солнце не тает. Он влюбился с первого взгляда. Она лишь постепенно начала подпускать его ближе. Он светится от малейшего прикосновения. Она... иногда ловит себя на том, что ей это нравится. Его путь. Ин Хо выбрал верную стратегию — завоевывать через отца, через восхищение каждой ее чертой. Ей казалось, что он готов принять все — ее холодность, ее сомнения, даже ее неспособность стать матерью, о которой он пока не догадывался. В апартаментах было тихо. На экране Ин Хо ловко управлялся с заданием, его мускулы напрягались под мокрой от пота футболкой. Мин Джу вдруг осознала, что перестала дышать. "Почему именно он?" И почему мысль о его возможной гибели вдруг вызвала такую острую боль под ребрами? — О чем задумалась, дочка? Иль Нам сбросил золотую маску на стол с глухим стуком и развалился в кресле напротив, небрежно наливая себе чай. Фарфоровая чашка казалась хрупкой в его грубых, покрытых морщинами пальцах. Мин Джу медленно подняла глаза от своего чая, где уже оседал нерастворенный сахар. — Об Ин Хо, папа. Ее голос прозвучал тише, чем она планировала. Отец фыркнул, устроившись поудобнее и подогнув под себя ногу — теперь они сидели зеркально друг другу, как в детстве, когда он учил ее играть в шахматы. — Хороший молодой человек, чего тут думать. Он махнул рукой, брызги чая оставили темные пятна на полированном столе. — Не тебе мне рассказывать, что я не самая приятная сердцу дама, — Мин Джу скрестила руки на груди, чувствуя, как кольцо на пальце впивается в кожу. Иль Нам засмеялся, поворачиваясь к экрану, где Ин Хо помогал своему пожилому напарнику подняться после падения. — Это мелочь, дитя. — Его голос внезапно стал мягким. — Женщина всегда любит мужчину меньше, чем он ее. А иначе в чем смысл? Мин Джу округлила глаза, по-детски наивно: — Разве не наоборот? Отец покачал головой, отставляя чашку и потирая ладони — он всегда любил подкреплять слова жестами. — Дитя, я научил тебя стольким вещам, а любовь не затронул. Сейчас объясню. Он наклонился вперед, его тень легла на стол между ними. — Смотри, помнишь соседку Со Ми Ху? В памяти Мин Джу всплыл образ уставшей женщины, вечно таскающей сумки с рынка и кричащей на детей. — Она выглядела счастливой? Девушка медленно покачала головой. — А почему? — Иль Нам щелкнул пальцами. — Потому что утонула в любви к мужу и детям, забыв про себя. А ее мужчине было все равно — он получил удобную жизнь. Он провел рукой по лицу, словно стирая неприятное воспоминание. — Вспомни маму. Уголки губ Мин Джу дрогнули — перед глазами встала мать, тщательно подбирающая украшения к платью, несмотря на раннее утро. — Твоя мама была неудобной. Отец улыбнулся, его глаза заблестели. — С ней было сложно. Она спорила по любому поводу, тратила деньги на глупости и каждое второе воскресенье исчезала, посвящая день только себе. Его пальцы сжались в кулаки, потом расслабились. — Но я любил твою мать до безумия. Голос Иль Нама внезапно охрип. — Я сам делал с вами уроки, заказывал еду или готовил, лишь бы она отдохнула. И восхищался ею до последней секунды. Он резко повернулся к лицу дочери. — Она была счастлива? Мин Джу уверенно кивнула, хотя ему это и не нужно было. — А я... Его плечи вздрогнули. — После ее смерти я не вижу жизни. Если бы не вы с Джунгом... Он не договорил, но Мин Джу поняла. — Твоя мать была такой же, как ты. Иль Нам отвернулся, пряча свои глаза, которые были красными. — Ей нужно было уединение, своя комната, личное время. Она обожала готовить, но ненавидела ходить за продуктами. Ухаживала за домом, но ни за что не притронулась бы к гардеробной или ванной. Он снова повернулся, тяжело задышав. — Она мотивировала меня становиться лучше. Просто потому что иначе не осталась бы со мной. Его рука вдруг накрыла ее пальцы, останавливая нервное вращение кольца. — Но она любила тебя, — прошептала Мин Джу. — Но я влюбился первым. И любил сильнее. Его ладонь была теплой и шершавой. — Я просил ее просто быть рядом. Ин Хо просит того же. Отец посмотрел ей прямо в глаза. — Дай ему шанс. Поверь старику, ты не пожалеешь.

***

Ин Хо едва сдерживал улыбку, пока охранники вели его по длинному коридору к зеленой комнате. Сердце бешено колотилось в груди — он был уверен, что за дверью ждет Мин Джу, а не ее отец. Старик бы пришел вечером, как обычно. И он не ошибся. Дверь открылась беззвучно, и он увидел ее — Мин Джу сидела без маски, нервно постукивая короткими ногтями по подлокотнику кресла. Свет лампы падал на ее профиль, подсвечивая идеальные черты лица. — Добрый день, Мин Джу. Она вздрогнула, не услышав, как он вошел. — Поздравляю с очередной победой, Ин Хо. — ее губы дрогнули в слабой улыбке, когда она кивнула на кресло напротив. Но он не стал садиться. Вместо этого подошел вплотную и опустился перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Что случилось? Ее дыхание участилось. Он видел, как в глазах мелькают мысли, как она колеблется. — Ты же знаешь, можешь поделиться со мной любыми мыслями. Мин Джу глубоко вдохнула, раскрыла ладони. Он тут же вложил в них свои руки, сплетая пальцы в крепкий замок. — Я размышляла все это время... после нашей первой встречи в этой комнате. Ее голос звучал тихо, но четко. — Одобрения отца мало для такой победы. Она сжала его пальцы. — После Игры... если твои намерения останутся прежними... мы обручимся. Ин Хо резко замотал головой, хмуря брови: — Нет. Я не буду тебя принуждать. — Это мой выбор! — она перебила его, высвобождая руки, чтобы обхватить его лицо. Ее пальцы дрожали. — Ты думаешь, я не понимаю? Ты можешь сделать меня счастливой. И со временем я научусь любить тебя почти так же сильно, как ты любишь меня. Она говорила быстро, словно боялась передумать: — Я обещаю, ты будешь счастлив не просто потому, что я рядом... а потому что я научусь любить. Ее голос дрогнул: — Но я никогда не говорила этих слов мужчине... и очень боюсь ошибиться. Ин Хо горел. Каждое ее слово прожигало душу. — Мин Джу... Он прижал ее ладони к своим губам. — Я не стану твоей ошибкой. Клянусь жизнью, госпожа. Она вдруг забавно фыркнула, и напряжение между ними разрядилось: — К слову, отец уже на твоей стороне. Она снова сплела пальцы с его руками, откидываясь в кресло. Ин Хо рассмеялся, опуская голову, чтобы не задеть ее. — Не знаю, что ты за мужчина, Хван Ин Хо... — она покачала головой, — но даже коронованный принц не устроил моего отца. Он поднял глаза, полные обожания: — Потому что я не принц, Мин Джу. Я просто мужчина, который теряет рассудок при одном твоем взгляде. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их дыханием.