Часть 3

Вторая декада февраля начинается оттепелью после длительного снегопада и отъездом директора Рикмана в Берлингтон. Все ученики Невермора ведут себя фривольно. Почти на неделю они под надзором комендантов и дежурных общежитий, которых временами дезориентируют сирены. На днях исполнится месяц с момента первого поцелуя во мраке комнаты Торпа. Он, к слову, считает это днем начала их отношений, а Аддамс отрицает сей факт. Она утверждает, что для отношений не создана, однако не может игнорировать изменения внутри себя. Ксавье ненавязчивый. Податливый и мягкий, как теплая глина. Он нравится Уэнсдей все больше. День ото дня. Но она ему не рассказывает. Чувства так эфемерны. Нет гарантий, что завтра они не переменятся. К тому же, Аддамс прекрасно видит, как глазеют на Торпа девчонки, пока он с Аяксом хохочет в перерывах между занятиями. И как по-прежнему контактов с ней остерегаются парни. Не то чтобы это не льстило, но почему Ксавье выбрал ее — все так же не ясно. Торп не спешит объяснять, чем откровенно вводит Уэнсдей в ступор. Хотя по правде сказать он и сам не знает, как так случилось. Он помнит, что был в ужасном состоянии к середине прошлого семестра. Что кошмарные сны сводили с ума, а сеансы с доктором Кинботт почти не помогали. И тут появилась хмурая девчонка с двумя косичками. Черная клякса среди аристократической синевы. Он сначала подумал, что обознался, и девчонка, которая спасла его в крематории может быть где угодно, но точно не посреди пятиугольного дворика Невермора. Но это была она. Он до сих пор ругает себя, что не высказался ей прямо во все те разы, когда представлялась возможность. Ни в мастерской, когда Вещь обнаружил портрет, ни после в библиотеке. Трусил, не был уверен в серьезности чувств. *** Уэнсдей находит его у мастерской сметающим снег с дряхлой крыши то ли законно заимствованной, то ли украденной у дворника Митча метлой. Ксавье с всклокоченными в пучке волосами, торчащими в разные стороны. Спина под толстовкой намокла, о чем свидетельствует тонкий темный след по линии позвоночника. Он тяжело дышит, резво машет метлой, сметая последний большой участок ледяной шапки. — Ты заболеешь, — сообщает она, будто констатируя факт. Ксавье дергается от неожиданности. За шумом своей бесконечно глупой затеи он не услышал, как Аддамс подкралась. — Привет, — широко улыбается, выдыхая облако горячего пара и шмыгает носом. — Крыша может обрушиться. Пытаюсь предотвратить. — Ты плохо знаком с законами физики, верно? — ненавязчиво уточняет девчонка. Она подходит поближе. Одной рукой в перчатке без пальцев Ксавье опирается на метлу и роняет голову в коротком смешке. — Ты просто… — он собирается спросить «соскучилась», но вовремя останавливается. — Хотела меня видеть? — Вроде того, — она немного мешкает. — Я понимаю, что это не было оговорено заблаговременно… Уэнсдей так поражена, что Ксавье не нарушает ее границы, что изо всех сил старается блюсти и его. Но пока удается, прямо скажем, не слишком. — Я всегда тебе рад, — он улыбается с какой-то хитринкой, значение которой Аддамс еще не распознала. Она педантично запоминает все его реакции. Изучает Ксавье как первую подаренную отцом энциклопедию. Ей интересно, ее увлекает. Ксавье до электричества в пальцах хочет прикоснуться к своей мрачной музе, но они посреди открытого леса и легко могут быть застуканы кем-нибудь из одноклассников. Он не хочет давить на Уэнсдей. Девчонка сама когда-нибудь даст ему полный карт-бланш, как это случилось с поцелуями и тактильными контактами наедине. Об этом больше не нужно спрашивать. И однажды она позволит делать то же самое не только в замкнутых пространствах. Торп дождется — терпения ему не занимать. — Нарисовал что-нибудь новое? — Аддамс старается быть максимально участливой. — Как обычно — тебя, — Торп улыбается во все зубы и встряхивает головой, будто это достижение. Уэнсдей все еще немного смущает подобное пристальное внимание к ее персоне, но в глубине души ей безумно приятно. Она улыбается чуть шире обычного и опускает взгляд на свои ботинки. Ксавье умиляет такая реакция. Вроде они уже достаточно близки, чтобы перестать скрывать свои чувства. Во всяком случае, он больше не пытается. — У тебя были планы на вечер пятницы? — пробует перевести разговор в нужное ему русло. — Я хотела устроить затяжной писательский час, — отзывается Уэнсдей — Но Энид умоляла не возвращаться в комнату. Планирует сделать Аяксу сюрприз. — И что ты решила? — аккуратно интересуется. — Сказала, что соглашусь, только если она собирается позволить змееголовому отстегать себя розгами, — без иронии сообщает девчонка. — В противном случае, они нарушают древние традиции празднования дня Валентина. Торп взрывается смехом, откинув назад голову. Ему пока сложно понять, где Аддамс стреляет сарказмом, а где всерьез утверждает жуткие вещи. — Надеюсь, она отказалась, — набирает воздуха в легкие Торп. — Было сложно понять, — хмурится. — На какое-то время она лишилась дара речи. Ксавье улыбается. На щеках расплываются ямочки, и Уэнсдей засматривается на него. — Ты хочешь зайти, посмотреть на рисунки? — он кивает в сторону дверей мастерской. — Да, пожалуй, — не то чтобы ей действительно интересно, просто ей нравится проводить время с ним. Торп устраивает метлу у дверей и галантно пропускает Уэнс внутрь. Едва успевает войти сам и закрыть за собой, как ловит девчонку за руку. Тащит на себя, второй рукой прижимает за талию и хаотично осыпает мелкими поцелуями ее щеки. Уэнсдей смущается, прячет голову в плечи. — Пойдём вместе на вечеринку «Беладонны»? Торп смотрит на нее пристально, в зеленых глазах горит надежда. Аддамс моргает. Дурацкое общество устраивает попойку в честь дня всех влюбленных. Как будто подросткам нужен повод, чтобы напиться. — Ты опять за свое? — ее тон строг. — Мы не пара и не будем ходить вместе куда-то. — Да ну? — Торп улыбается во все зубы. — Не пара, значит? Он наклоняется и горячо целует ее в угол челюсти рядом с ухом. — Уверена? — шепот отзывается мурашками по спине девчонки. Она ежится и отстраняется, стараясь держать холодный вид. — Мы уже говорили об этом, — напоминает ему. — Отношения — это социальный конструкт, созданный чтобы получить одобрение со стороны окружающих. А еще это уловки рекламщиков, чтобы мужчины тратили деньги на предметы, якобы подтверждающие серьезность их намерений по отношению к противоположному полу. — Ты поэтому игнорируешь все мои подарки? — Ксавье ухмыляется, сцепляя пальцы на талии Уэнсдей. — Я говорила тебе, что это лишнее, — она смущена. За прошедшее время Ксавье надарил ей целый ящик безделушек, которые она любовно хранит в коробке под своей кроватью. Они бессмысленны, но по какой-то причине просто выбросить их Аддамс не может. — Я не перестану этого делать, — склоняет голову набок. — Пусть это и оружие патриархата, но мне нравится использовать его против тебя. Она прищуривается, смотря в бессовестные зеленые глаза, Торп пожимает плечами. — Так ты пойдешь на вечеринку? — возвращается к теме. — Только лишь потому, что Вещь хочет взять у Кента реванш в дартс. Чешуйчатый теряет концентрацию в моем присутствии. — Должен ли я начать беспокоиться? — иронично сжимает губы. — За уровень тревожности своего друга? — ведет бровью. — Наверняка. Ксавье знает, что в кругу парней имя Уэнсдей часто всплывает. После битвы она стала популярна. До него даже доходили слухи о спорах на то, кому хватит смелости подойти к ней, чтобы поближе познакомиться. Это немного нервирует, но пока никто не проявил чудес героизма, Торп не вмешивается. Знает, что Аддамс останется недовольна лишением возможности самостоятельно унизить наглеца. Торп дёргает бровями, прогоняя дурацкие мысли, и возвращается к разговору: — Ну, а после вечеринки? — многозначительно смотрит в глаза, опустив подбородок. — Ты хочешь сказать, что я все же должна предоставить Энид возможность предаться попытке удовлетворить шторм пубертатных гормонов? — Думаю, она была бы тебе благодарна, — ухмыляется Торп. — Тогда мне придется задержаться на вечеринке дольше, чем позволяет мой лимит социальных взаимодействий, — хмурится она. — Я все еще живу без соседа, — весело напоминает Ксавье. — Мы могли бы провести время в моей комнате. — Ночевка? — Аддамс смотрит серьезно. — Почему нет? — улыбается. — Что я скажу Энид? — А когда ты отчитывалась перед ней? Аргумент бьет в яблочко. У Аддамс не находится реплики, чтобы парировать. — Ладно, но это не свидание, — предупреждает она. — О, нет, конечно, нет! — театрально вертит головой и строит полное серьезности лицо. Аддамс смотрит на него устало. Знает, что он кривляется. Ксавье снова улыбается во все зубы: — Ты знаешь, что похожа на тучку? — весело стреляет глазами. — С чего это? — она смущена. Отводит глаза и ладонью стряхивает несуществующую пыль с плеча Торпа. — Ну, — он задумывается, переведя взгляд в потолок. — Тучи — это ведь облака, которые лишь кажутся грозными. Так и ты, лишь с виду пугающая, но на самом деле совершенно другая. — Я поражена твоим знанием природы атмосферных явлений, — она вздергивает подбородок. — Вот! — он иронично вскрикивает. — Самая настоящая тучка! — Ладно, мне пора идти, — она поводит плечами, возвращая себе сдержанный вид. — Сегодня вечер маникюра с Энид. Она волнуется, что стала уделять мне мало времени. — Не-е-ет! — разочарованно тянет. — Значит она не уйдёт на встречу с Аяксом? — К сожалению, — поджимает губы. — Тогда почему мы до сих пор разговариваем? — хмурится и хватает девчонку за челюсть. Он нетерпеливо целует ее, смакуя пухлые губы. Сливовая помада размазывается, но Уэнсдей плевать на свою неопрятность. Она забрасывает руку за шею Ксавье, локтем надавливая на позвонки, чтобы он сильнее склонился. По телу проносится дрожь от того, что он делает с ней. Кажется, даже ноги подкашиваются. Это завораживает и пугает одновременно. *** Энид уговаривает ее «нарядиться» на вечеринку. Уэнсдей не нравится эта идея. Но долгий монолог Синклер перед зеркалом заставляет ее передумать. Аргументы из серии: «мне нравится, как Аякс смотрит на мое платье» вдруг становятся весомыми для рационального мозга Аддамс. Кажется, это плохой знак. Она надевает черную шелковую рубашку и джинсы. Косички собирает ободком вокруг головы, почти как на первый Вороний бал. Энид предлагает накрасить ее, но Уэнсдей отказывается. Это уж слишком. Она и так чувствует себя не особо комфортно. Привыкла чаще ходить в вещах оверсайз или прятать фигуру за многослойностью, а эта блузка… Слишком нарочито очерчивает все изгибы. Шумная компания одноклассников распивает напитки, играет в дартс и танцует. Аддамс сидит в кресле, сложив ноги по-турецки. Самым пугающим из своих взглядов смотрит на Кента, тот мешкает и криво бросает дротик. Ксавье приходит в библиотеку одним из последних. Он любезен со всеми присутствующими. Уэнсдей внимательно следит, как у стола с напитками с ним говорит новенькая. Кирстен, кажется. Тоже обладает даром предвидения. Хорошо бы она предсказала, что Аддамс подбросит ей в рюкзак мышеловку, если наманикюренные пальцы сейчас же не уберутся с плеча Торпа. Он сегодня буквально светится изнутри. Волосы небрежно растрепаны, серая толстовка распахнута, под ней подтянутый торс облегает светлая футболка. Не то чтобы он одет более вычурно, чем обычно, но отчего-то взгляды многих девчонок направлены на него. Ксавье кивает новенькой и берет два стаканчика с пойлом, спешно покидая место диалога. У него нет времени на эту болтовню, есть важное дело. Для отвода глаз перебрасывается еще парочкой реплик с несколькими одноклассниками и шагает к Уэнсдей. — О, Уэнсдей, привет! — громко удивляется. — Не ожидал тебя здесь увидеть! Он присаживается на соседнее узкое кресло, предлагая девчонке один из стаканчиков. — Ты что делаешь? Она шипит. Эта выходка точно привлечет внимание одноклассников. Аддамс бы этого сильно не хотелось. — Ты сегодня очень красивая. Он почти шепчет, пока передает ей стаканчик и откидывается на спинку кресла. Ксавье не расскажет, что столь незатейливо решил пометить свою территорию, показывая другим парням, что смелости хватит только ему. — Хотел обсудить с тобой задание по травологии, — весело сообщает — Ты не передумала делать его со мной? Аддамс не может понять, о чем идет речь, потому что задание уже давно сделано. Ксавье старается придать лицу максимально отстраненный вид. Уэнсдей хмурится, пытаясь сообразить. — Ночевка, — тихо уточняет он. — Все в силе? — Я не меняю своих решений, — строго сообщает она. — Вдруг пока меня не было здесь, у тебя появились более интересные планы, — ухмыляется Торп, кивая на толпу. — Готовиться к травологии для меня приоритетнее, — бросает издевку в ответ. — Я рад, — ухмыляется, на что Аддамс еле заметно качает головой. Уже изрядно кривой походкой к ним приближаются Энид с Аяксом. — О, ребята, а вы чего тут? — в голосе Синклер безмятежность. — Обсуждаем задание по травологии, — тут же находится Торп — Ну, какие уроки? — кривится Аякс. — Рикман приедет уже в понедельник! Пока никто из нас не попал в карцер, давайте веселиться по полной! Бро, можно тебя на пару слов? Ксавье нехотя встает с кресла, на его место плюхается Энид. — О чем вы говорили? — хмельная Синклер устремляет на соседку заинтересованный взгляд. — О травологии, ты же слышала, — Аддамс прячет нос в стакане с напитком. — Какая же ты скучная, Уэнсдей! — возмущается Энид. — Я привела тебя сюда, чтобы отвлечься, а ты мешаешь веселиться еще и Ксавье! — Сожалею, что не оправдала твоих ожиданий, — безразлично пожимает плечами. — Но это же не отменяет твоего обещания не возвращаться в комнату? — с надеждой произносит блондинка. — Я всегда держу свое слово, — серьезно смотрит в глаза. — Если ты сдержишь свое и не потащишь меня по магазинам перед балом Солнцестояния. — Заметано, соседка, — весело играет бровями Синклер и шатко поднимается на ноги, встречая возвращение своего парня. Торп вальяжно падает обратно в кресло, попивает мохито и продолжает разговор на отстраненные темы. Аддамс отвечает ему, зорким взглядом подчеркивая, что на них косится та самая новенькая. Внутри Уэнсдей возникает дилемма: с одной стороны, разговором один на один они привлекают внимание и остальных участников вечеринки, но с другой — ей нужно не дать возможности Кирстен еще раз обратиться к Ксавье. По необъяснимым причинам эта пигалица раздражает. Вечер тянется дольше, чем ожидалось. Торпу приходится несколько раз покинуть общество Аддамс, чтобы сыграть в дартс и сделать вид, что он достаточно пьян. Хотя он волнуется, как перед экзаменом, и алкоголь совершенно не действует. Отыграв спектакль в шутливом парном танце с Кентом, он извиняется и покидает библиотеку, прикрывшись необходимостью подышать воздухом. Уэнсдей выжидает какое-то время. Затем зовёт Вещь, приказывая ему привлечь к себе внимание, и покорный обрубок становится звездой вечера, миксуя треки в ноутбуке Бьянки. Одноклассники довольно вопят, собираясь гурьбой в центре круга, и Аддамс удается незаметно покинуть библиотеку. Энид и Аякс ушли еще раньше, поэтому никто точно не заметит отсутствия Уэнсдей. Она тяжело выдыхает, шагая в сторону дворика. Кажется, такие сборища отнимают максимум сил. Через несколько мгновений пальцы Ксавье осторожно касаются ее плеч позади, а затем спускаются к распахнутым краям пальто, запахивая их. — Ты замерзнешь, тучка, — нежно шепчет он, слегка наклонившись к ней. Запах мохито смешивается с запахом фруктовой жвачки, и Аддамс испытывает на этот счет странные чувства. Не отдавая отчет своим действиям, она проворачивается в некрепких объятиях и намеревается поцеловать Ксавье так сильно, чтобы у него заболели губы. На короткий миг ее даже не беспокоит, что они стоят посреди дворика, который хорошо просматривается из любого окна академии. Возможно, пойло, приготовленное Йоко, оказало на нее больше влияния, чем можно было предположить. Торп отвечает на поцелуй так же пылко, хватает ее лицо в свои огромные ладони. Тяжело дышит, когда Аддамс порывисто отстраняется: — Не здесь, — задыхаясь, шепчет она. Ксавье тут же хватает ее ледяную ладошку и тащит к своему общежитию. Они решают подняться по фасаду, чтобы не привлекать внимание одурманенных сиренами надзирателей этажей. После проникновения в комнату первое что бросается в глаза Аддамс — это гора валентинок на письменном столе Торпа. Внутренности жжет раздражением, наверняка в этой куче розовых бумажек есть и послание от новенькой. Уэнсдей поджимает губы. Ксавье не видит этого, возясь со створкой окна. — Ну… — многозначительно произносит он, закончив, и стягивает с себя пальто. — Чувствуй себя как дома или как там говорят? Я подумал, ты захочешь перекусить и припрятал здесь тирамису. Он шагает к столу, но Аддамс не собирается есть. Ее выводит из себя эта стопка открыток. — Не хочу, — капризно сообщает она. Бросает свое пальто на край кровати и презрительно толкает стопку розового безобразия в сторону. Рывком садится на стол. Ксавье заинтригован. Он поджимает губы, скользя взглядом по девчонке, и смахивает валентинки в верхний ящик стола. — Я еще не читал от кого они, нужно будет поблагодарить отправителей, — комментирует он свои действия. — О, ты так любезен, — язвит Уэнсдей. — Я просто хорошо воспитан, — парирует. — Это невежливо. Аддамс нахмуривается и складывает на груди руки. — Эй… — Торп ставит ладони на стол по бокам от нее и наклоняется, заглядывая в темные глаза. — Если б я тебя не знал, подумал бы, что ты ревнуешь. — Какая глупая мысль, — фыркает, глядя на него холодно. — Мы не скованы обязательствами. — Да-да, конечно, — усмехается и тянется к ней. — Нас абсолютно ничего не связывает. Он игриво касается носом кончика ее носа, намекая поднять лицо выше. Аддамс снова хмурится от слишком нежного действия, которое против ее воли отзывается внутри теплотой. Она приподнимает подбородок, встречаясь с зелеными глазами, полными обожания, и не может продолжать злиться. Коротко прищуривается, демонстрируя последние капли сдержанности, но когда Ксавье отвечает на взгляд теплой улыбкой, она сдается. Еле заметно тянется к нему, и Торп считывает порыв, оказываясь быстрее. Целует ее, борясь с головокружением. Кажется, прямо сейчас весь выпитый им алкоголь начинает действовать. Или это результат прогресса подростковой влюбленности, которую Ксавье перестал считать таковой. Он осознал, что чувства стали такими сильными, что больше ни дня нельзя представить без Уэнсдей. С ней хочется говорить и молчать. Целовать ее, трогать. Рисовать те эмоции, которые раньше он никогда в ней не видел. Ксавье тянет ее, сцепляя пальцы на талии, и подбрасывает девчонку к себе. Аддамс рефлекторно обвивает его торс ногами, а шею руками. Торп делает несколько шагов, садясь на кровать, и продолжает жадно целовать. С недавних пор это стало их любимым занятием — сплестись конечностями так сильно, чтобы не осталось ни дюйма пространства. Они все еще не заходят особенно далеко, даря друг другу лишь осторожные поцелуи на шее. Ксавье не хочет ее торопить, а Уэнсдей плохо себе представляет, как должны развиваться более близкие отношения. Она полагается на Ксавье, и ее вполне устраивает, как они двигаются. — У меня есть подарок, — бормочет Торп между поцелуями. — Снова? — она делает тон усталым, но интрига сильнее нее. — Я же говорил, что не прекращу этого делать, — он отстраняется с довольной улыбкой и гладит ее бедра поверх своих. — Позволишь мне встать? — Позже, — выдыхает она и снова тянется к нему. Уэнсдей нужно выплеснуть свое негодование от этого вечера. Не то чтобы она в себе не уверена, скорее — в нем. Их отношения не официальны, и ничего не мешает Ксавье увлечься другой девчонкой. Откровенно говоря, ей бы этого не хотелось, но это лишь чувство собственничества. Она же не может быть влюблена, верно? Наконец нацеловавшись до онемения губ, Уэнсдей отрывается от мальчика, который выглядит очень растерянно. Ему приходится проморгаться, чтобы вернуться в реальность. Торп испытывает свойственное всем мальчикам-подросткам влечение к объекту своего обожания, но старается держать его в узде всеми силами. Он попробует сегодня продвинуться чуть дальше в их сближении, когда они окажутся в кровати. Собираясь с мыслями, Ксавье хлопает Уэнсдей по бедру: — Время подарка, — хитро улыбается. — Ах, да. Аддамс сползает с его колен, садясь на кровать. Ксавье поднимается на ноги и идет к письменному столу. Роется во втором ящике, извлекая с самого дна небольшую коробку в виде сердца. — Вот, — смущенно передает ее. — Ты не празднуешь день Валентина, я знаю… Но я не смог удержаться. Открой. Уэнсдей хочется немного поморщиться от формы подарка, но она понимает, что Ксавье нужно время, чтобы привыкнуть к ее взглядам на подобные вещи. Она открывает крышку, обнаруживая под ней стопку шоколадок, обернутых крафтовой бумагой. — Заметил, что ты любишь шоколад, — довольно сообщает. — Там несколько видов бельгийского и… — закусывает губу. — Мои попытки выразить свои чувства словами. Уэнсдей берет в руку одну из плиток и читает рукописный текст сверху «Этот шоколад очень похож на тебя. Спасибо, что позволяешь мне узнавать вкус начинки». — Что там? — строго интересуется Уэнсдей. — Это? — Ксавье присматривается. — Горький шоколад с соленой карамелью. — Почему это похоже на меня? — она хмурится. — Потому что оболочка может сначала не нравиться, но когда добираешься до начинки, понимаешь, что это лучшее, что пробовал в жизни. Торп смущается собственной романтичности и глупости одновременно. Он впервые ступил на тропинку подобных ухаживаний и ощущает себя не совсем уверенно. Уэнсдей еще больше неловко. Она даже немного краснеет, осознавая, что может вызывать подобные ассоциации. Ксавье чувствует, что ей неуютно, и спешно переводит тему на то, каких трудов ему стоило раздобыть столько видов шоколада. Пришлось даже съездить в Берлингтон, ассортимент магазинов там богаче, чем в Джерико. Аддамс смущается еще сильнее и пытается отгородиться сарказмом: — Твои рыцарские подвиги достойны фильмов, которые так любит Энид. Ксавье эта фраза немного ударяет по самолюбию, но он ухмыляется: — Я рад, что тебе нравится. *** Они проводят остаток вечера в безнадежных попытках выбрать кино для просмотра. Сидят в кровати, оперевшись на изголовье, и читают одну рецензию за другой. У Аддамс к каждому предложенному варианту находится аргумент против. — Все, мне надоело, — вздыхает Торп. — К черту кино. Тем более, мы не на свидании. — Ладно, — Аддамс соглашается, чуя подвох. Она сидит рядом, прижавшись к плечу Ксавье. На ней просторная черная футболка и пижамные штаны. Уэнсдей впервые на ночевке у кого-либо, поэтому собрала максимум необходимого. Торп несколько секунд смотрит на нее. В меру расслабленную, даже немного взволнованную, и сердце щемит от нежности. Он проводит большим пальцем по скуле и сквозь блаженную улыбку говорит: — Ты такая красивая, тучка. Аддамс поджимает губы, сдерживая улыбку. Но все же сдается через мгновение, улыбается и опускает глаза. — Ты теперь всегда будешь так меня называть? Торп тянется к ней и еле ощутимо целует. — Да, — шепчет в губы. Он хотел бы сказать «примерно до конца жизни», но боится пугать девчонку громкими фразами. Признаться в чувствах ему очень хочется, но он помнит, в какой панике Уэнсдей убегала, когда увидела свой портрет в прошлом семестре. Стоит подождать. Ксавье ставит ноутбук на прикроватную тумбу и разворачивается удобнее, чтобы снова начать целоваться. Зачем тратить время на фильм, если сегодня он планировал зайти чуть дальше обычного. Он обнимает девчонку и тянет ее, чтобы расположиться на кровати полностью горизонтально. Кончиками пальцев несмело пробирается под футболку Уэнсдей и медленно гладит живот. Тело Аддамс отзывается на прикосновение вспышкой мурашек, и она рефлекторно дёргает животом, отстраняясь. — Я что-то…? — бормочет в поцелуй Торп. — Не обращай внимания, — перебивает его и впивается в губы. Прикосновения разливаются по телу дрожью, хотя Аддамс жарко словно в аду. Они впервые оказались так близко друг к другу без школьной формы или нескольких слоев повседневной одежды, и Уэнсдей волнительно. Она проводит пальцами по плечам Ксавье, спрятанными лишь под тонкой футболкой. Хочется повторять это снова и снова. Ксавье осторожно ползет поцелуями к шее, а ладонь под футболкой девчонки поднимается выше. Нежно гладит талию и ребра, а потом неожиданно вскользь касается груди. Совсем немного, лишь кончиком пальца, но этого становится достаточно для внезапной неловкости: — Оу, ты без… — Ксавье чувствует, как вспыхивают уши, и одергивает руку вниз. — Я не знал, извини. Аддамс тоже неловко, но больше от его реакции. Ей любопытно почувствовать новое прикосновение, там еще не были руки Ксавье. — Ты можешь, — тяжело выдыхает она. На лице Ксавье медленно расплывается улыбка и глаза блестят от ребяческой радости. Он тут же впивается в губы Уэнсдей мучительным поцелуем, но возвращаться к груди не спешит. Снова повторяет маршрут пальцев по ребрам, целует шею уже более нагло, а после наконец решается и обхватывает ладонью полушарие груди. Проводит большим пальцем по чувствительной ореоле, и у Уэнсдей спирает дыхание. Она судорожно хватает воздух ртом, ощущая еще большую дрожь. Торп сквозь зубы стонет ей в шею: — Ох, черт… Он проводит большим пальцем еще несколько раз, немного снижая ладонь, и сквозь дурман удовольствия Аддамс бедром чувствует образовавшуюся твердость в его спортивках. Это интригует. Она впервые замечает подобную реакцию его тела. Ксавье понимает, что его кроет резкий выброс гормонов и всеми силами пытается себя контролировать. Убирает руки с груди, привстает, опираясь на локоть, снова целует в губы. Уэнсдей потряхивает, и она инстинктивно забрасывает одну ногу за пояс мальчика, пытаясь притянуть его ближе к себе. На него это действует, как атомный взрыв, и ладонь сама собой оказывается на ягодице приподнятой ноги. Пальцы крепко впиваются в мягкость пижамных штанов в попытке почувствовать ее кожу. Как в бреду, он дергает край футболки девчонки, пока не напирается на ее растерянный взгляд. — Я… — Ксавье краснеет. — Прости-прости, я немного… Он тут же отстраняется, падая спиной рядом с Уэнсдей, и тяжело выдыхает, прикрыв глаза. В штанах ощутимо тянет и Ксавье всеми силами старается себя успокоить. Аддамс молчит, не совсем понимая, что говорят в таких случаях. Ей понравилось это новое ощущение, но на короткий момент показалось, что Ксавье будто стал совершенно другим человеком. Нетерпеливым, несдержанным, и это почему-то ее напугало. — Прости, — повторяет Ксавье, проводя ладонями по лицу. — Мы будем двигаться так, как ты решишь. Скажи, когда будешь готова к чему-то более серьезному. Уэнсдей не знает, как выразить свои мысли на этот счет. Она привыкла к рукам и губам Ксавье, но сильно спешить не планировала. Откровенно говоря, она не особенно понимает, что такого может скрывать под собой половой акт. Теоретически это взаимодействие гениталий двух партнеров, она понимает, но суть процесса — скорее нет. Она присаживается, подбирая под себя ноги. — У тебя это уже было когда-нибудь? — старается говорить серьезно. Ей действительно нужно знать. — Что именно? — Ксавье убирает руки от лица и, нахмурившись, смотрит на девчонку. — У тебя был… секс? — последнее слово приходится подбирать с трудом, отбрасывая все варианты научных формулировок. Ксавье немного теряется от неожиданного вопроса. Медленно присаживается и пытается сообразить, какого ответа ждёт Уэнсдей. — Эм… — он сглатывает. — Да? — Сколько раз? — ей просто необходимо точно понимать, с чем она имеет дело. Ксавье столбенеет с удивлением смотря на нее. — Раз? — откашливается — Не знаю, у меня было две девушки. — То есть Бьянка? — Аддамс прищуривается. — Да, — он чешет ладонью лоб, пытаясь прикрыть смущение. — Да, у нас было. — Кто еще? — на секунду Уэнсдей чувствует вспышку бесконтрольного гнева. Причины его она не понимает. — Лесли. Она уже не учится здесь, — он ерзает, пытаясь усесться удобнее — Мы встречались, когда я только поступил в Невермор. Она была на год старше. — Ясно. Уэнсдей резко падает головой на подушку. Внутри все кипит, и она не понимает, в чем дело. Да, вероятно не все подростки, как она, были заняты изучением книг и таксидермией. Она читает всякого рода статистику. Но черт… — Ты хочешь лечь спать? — у Торпа начинается легкая паника. — Хорошо. Он выключает ночник, ворочается, пытаясь улечься и перестать волноваться. Быстро рассуждает, что ничего криминального не рассказал, и надеется исправить напряженную ситуацию. Поворачивается на бок, собираясь обнять Уэнсдей, но та дергает плечом: — Ты нарушаешь мое личное пространство, — шипит, складывая на груди руки. — Да, уже месяц, — ухмыляется. — Не смешно, — щетинится. — Подвинься, я хочу спать. Ксавье растерянно убирает руки с девчонки и двигается, хотя на его узкой кровати довольно непросто совершить данный маневр. — Я сказал что-то не то? — пробует снова. — Ты ведь сама спросила. — Забудь, — чеканит ровным голосом и закрывает глаза. Уэнсдей не то что ему, а даже себе объяснить не способна, что ее так вывело из себя. Впервые желание быть информированной сыграло с ней злую шутку. Осознание, что Ксавье точно так же касался еще двух девчонок, заставляет стиснуть зубы до боли. «Может так ощущается ревность?» — на мгновение ловит мысль Аддамс. Но быстро ругает себя за глупое предположение. Она не способна на такие банальные человеческие эмоции. — Уэнсдей, — Торп пробует позвать ее снова. — Разговор окончен, — холодно повторяет. — Дай мне уснуть. В противном случае, я уйду. Ксавье вздыхает и отворачивается, ощущая обиду. Он хотел быть предельно честным, рассказав о своем прошлом, но умудрился тем самым испортить все. Хотя он не понимает в чем виноват, ведь у Уэнсдей тоже был короткий опыт с Тайлером. А может и еще с кем-то, она ведь не говорила. И ему по большому счету это не особенно важно. Ведь сейчас они вместе. Пусть и тайно, но вместе. Аддамс изо всех сил пытается уснуть. Не открывает глаза, концентрируется на дыхании. Но ничего не выходит. В сердцах проклиная пойло, намешанное Танакой, она осознает, что возможно была слишком резка с Ксавье. Поразмыслив, заключает, что возможно виноват еще и всплеск гормонов. В конце концов тяжело выдохнув, она поворачивается на бок, осторожно касаясь пальцами плеча мальчика. — Ты спишь? — шепчет она. Ксавье за время тишины успел накрутить себя еще сильнее. Он не хочет отвечать, потому что зол и обижен, но не способен устоять от прикосновения. Тонкие ледяные пальчики спускаются по рукаву его футболки и касаются кожи. — Нет, — он раздраженно вздыхает и переворачивается, чтобы посмотреть на девчонку. Зеленые глаза буравят Аддамс обидой, но извиняться словами она не умеет. Она удерживает взгляд глаза в глаза. Несмело подносит руку, очерчивает большим пальцем линию скул Ксавье, а затем подбородка. Медленно, нежно, при этом испытывая его прямым взглядом. Ксавье не может выдержать этого долго. Невозможно злиться, когда действия девчонки заставляют сердце болеть от переполняющих его чувств. Он двигается ближе и шепчет: — Мир? Аддамс кивает, поджимая губы, чтобы не улыбнуться. Торп, напротив, не сдерживается — улыбается во весь рот. Заводит одну ее косу назад за плечо, кладет ладонь на щеку и тянется ближе для поцелуя. Уэнсдей все еще не нравится то, что с ней происходит, но больше не может отрицать факта, что влюблена. Что хочет быть рядом с этим долговязым мальчиком, держать его за руку и не позволять каким-нибудь новеньким касаться того, что отныне принадлежит ей. Кажется, не посвящать Ксавье в сложившееся положение дел будет неправильно. Пожалуй, стоит признаться. Она сделает это когда-нибудь, но не сейчас. Отвлекаться на болтовню, когда длинные пальцы гладят ее поясницу, забравшись под майку, а желанные губы дарят еще один долгий и головокружительный поцелуй, не рационально. Аддамс все еще верит, что остаётся той же расчетливой смелой девчонкой. С одной лишь маленькой слабостью по имени Ксавье Торп.