Часть 2. Детское. Таёжное. Забытое.

Помимо родителей и сестры, как и водится в полной семье, у меня была бабушка.   Анна Прокофьевна, или как я ещё её назвал, Бабаня, быстро проговаривая «Баба» и «Аня», жила далеко от города, где я родился. А учитывая переезды, которые мелкими шажками привели нас на другой край области, расстояние стало больше в разы. Посёлок, уже стёртый с карты области, располагался где-то в глухой тайге за Старомирском. Ещё когда мне не было и семи лет, мы с мамой ездили к ней на электричке. Или правильнее будет сказать, на электричках, ведь прямых поездов до станции Таганск-1, на пути к которому была нужная остановка, не было, а сейчас и вовсе линия стала грузовой.    Если смотреть на нынешнюю схему, эта самая платформа находилась между Старомирском и Новореутово. Но чего гадать о том, чего нынче не вспомнит никто.   Покопавшись в обрывках памяти, выстраивается долгая дорога от платформы через глухой лес по узкой тропинке. Путь занимал не меньше часа. А по его завершении лес ненадолго расходился по сторонам, образуя что-то наподобие поляны, заполонённой деревянными строениями.     Бабаня рассказывала, что поселение это древнее, а на месте храма, больше походившего на беднеющую часовню, было святилище Древних Славян, окружённое Куммирами и Чурами. Но история на месте не стоит, и до таких дебрей дошло Христианство. Кстати, справа от деревни за жутким буреломом ещё в километрах двух было кладбище. Уже тогда оно держалось лишь на нескольких бабушках, ухаживающих за каждой могилкой, что разглядеть ещё можно было.    Дом у Бабани был мал и скромен. Тамбур всегда был полон хлама, дров и одежды, а единственная комната, как не приедь, самая уютная. Печь Бабаня топила даже летом, затем, что ночи здесь всегда холодные. Красный угол, без которого ни одна изба — не изба, тоже всегда отдавал тёплым светом. Посередине комнаты стоял тяжелый деревянный стол. Никто не знал, кто его делал, но на вид ему была не первая сотня, ибо чем объяснить его природную целостность.

***

  — Ай да хорошие вы мои! Приехали! Надька, ребёнка в дом быстрей заводи, холод собачий! — И тебе привет, мам. — Бабаня!  Я бросился в объятия, казалось, самого доброго и любящего человека на свете. Бабушка меня крепко-крепко обняла, и от неё стало так тепло, что мороз, заставляющий прятать лицо в колючий шарф, уже забылся.  — Никитушка, ах! Мой хороший! Вырос-то как уже! А бабушка тебе такого напекла, пальчики оближешь! — Мам, а мы тоже не с пустыми руками. В комнату закатилась тележка с привязанной к ней коробкой. — А чего это вы? Бабушка стала с интересом разглядывать коробку, на которой без тонких намёков нарисован телевизор. Да не какой-то там, цветной! — Чего-сь это..А-ба! Наденька, ты зачем?! — Это тебе, мамочка, для связи не только с нами, но и с миром остальным. — Так у меня же радио есть! Уже шестой десяток пошел, ему хоть бы что! — А телевизор ещё лучше. Пока мама распаковывала чудо-технику, а я усердно помогал сдирать скотч, бабушка копошилась за чаем. Честно говоря, я даже не представляю, как мама умудрилась дотащить эту махину из нашего города. Даже для меня, взрослого мужчины телевизор Thomson не лёгок.   Наконец, аппарат вещания гордо расположился на комоде, что тогда был в мой рост. Пока мама крутила антенну туда-сюда, раздался телефонный звонок. — Наденька, Серёжа звонит, как добрались спрашивает.    Мама отвлеклась от не самого интересного занятия и пошла за печку, где не менее гордо телевизора стоял белый телефон с колечком. Я подумал: «а что время терять?» и оперативно подогнал табуретку. Убедившись, что бабушка занята в «кухне», если этот угол быта так можно назвать, а мамы за печкой не видно, я приступил к делу, дабы обрадовать родню уже вещающими каналами.    Но что-то явно пошло не так, опустив взгляд от антенны на экран, я обнаружил на себе неприятный взгляд звереподобного существа. Страхом меня снесло с табуретки и я вскрикнул, то ли от ужаса, то ли от боли. Когда к месту событий подтянулись Бабаня и мама, на экране, как ни в чём не бывало, подобно метели, фонил белый шум.   До сих пор не могу найти этому объяснения, но это явно был не какой-то канал. Как мама сказала, детская фантазия сыграла со мной злую шутку.                    С тех пор я не люблю телевизоры.