Часть 3. Дежурство принял

Первый и второй курсы были невероятно насыщенными. Помимо того, что выбранная мною профессия затянула меня окончательно, и мечта зажгла мои глаза, я, наверное, впервые полюбил. Не впервой встретилось мне и предательство. Но обо всём в хронике.  Мой одногруппник и близкий друг, Даня Мазницын был потомственным железнодорожником. В роду были даже строители Транссибирской магистрали, а его прабабушка и прадед строили Таёжинскую дорогу. Отец Дани, Сергей Валентинович работает в Таёжном, в нашей «маленькой столице», на станции Таёжный-Главный маневровым диспетчером, поэтому Даня вынужден жить с дядей здесь, в Кантемировском. Почему? К сожалению, мамы у него нет.  Дядька Дани, Олег, тоже железяка и работает в местном локомотивном депо. Благодаря, как мы его называем, Олеже наша группа посетила не одно предприятие транспорта. На самом деле, соприкосновение со своей будущей профессией очень помогает осознать, на что ты идешь.  Лично мне стало понятно, что я иду на большие риски и беру невероятную ответственность, выбирая «движение».  Говоря о рисках. Начав свои первые отношения, я задумался о будущем, ибо по уши был влюблен. Я думал, как начнется и пойдет будущая совместная жизнь, как устоится быт и вообще..ждёт ли нас с ней какое-нибудь будущее в принципе? Говоря о ней, я имею свою неистово любимую Алину. Моя Алина казалась мне самым дивным созданием на свете, обнимая её, мне хотелось её укрыть от всего плохого, хранить её, будто аленький цветочек, а моё сердце в это время будто пыталось пробиться на ружу.  Я вспоминаю это время с теплом, но первая любовь — не всегда любовь. Хотя, думаю, дело вовсе не в этом.  Кроме всего прочего, во всю пошел третий курс, совсем скоро началась и практика на производстве. Старшаки и преподы поделились с нами, что практика обычно протекает в трёх режимах, или, как говорится, есть три типа практикантов. Первый тип — ребята без особого энтузиазма, спокойно приезжающие на свою станцию и выполняющие поручения руководства. Будь то, посидеть с приёмосдатчиками и, возможно, помочь с документами, или посидеть в дежурке, понаблюдать за работой ДСП, будь то бытовуха из серии прошить журналы, пронумеровать ДУшки, покрасить забор. Ко второму типу относятся то ли самые занятые, то ли самые незаинтересованные на свете люди: практику не посещают, ибо договорились с начальником станции, а под конец разом заполняют дневник и получают подпись того же начальника. Третий же тип — ребята, как оно говорится, с шилом в одном месте. Это те, кто сразу бегут в центр трудоустраиваться. Это те, кто реально хочет работать по выбранной специальности, и кому интересна вся эта железнодорожная тема.  На мою беду, я отношусь к третьим.  Во второй день после начала практики я прошел медицинскую комиссию и пришел в местный ДЦС с «лётным» названием — Чкаловский. Нам рассказывали о таком гиганте, как Чкалов-3, но я не думал, что окажусь в такой близи к нему.  Определили меня на небольшую станцию Кашира-II, что, кстати, звучит комично с моей фамилией в роли дежурного. Устроена станция на участке с невероятно интенсивным движением. С одной стороны так называемая Таганская ветка, а с другой тот самый монстр, Чкалов-3, откуда каждые минут десять точно на нас уходил очередной свеже сформированный поезд.  Поскольку на станции из должностей только дежурный по станции, им я сходу и стал. Приехав на одной из пяти за сутки электричек где-то в половине седьмого вечера, я двинулся в сторону бело-синего поста, который больше смахивал не на строение станции, а на домик в глухой деревушке. Станцию окружали высокие-высокие ели, замыкая кольцо в районе маленьких горловин.  Я зашел в холодный тамбур по звонку а-ля домофона. Оглянувшись, в полумраке можно разглядеть стеллаж с башмаками, несколько переносных знаков вдоль стены и пустующую скамейку.  Передо мной возникла дверь, которую открыла приятная на вид, а потом выяснится, и характером женщина лет сорока пяти. — Здравствуй! Стажёр что ли? А чего так рано? — Ну как-то неудобно на первую смену приезжать часом позже. — А ты пунктуальный..заходи.   Пост дежурного по станции действительно напоминал сельский дом: на форточках висели кружевные белые шторки, когда-то печка прикрыта чем-то вроде стенки, на которой помимо советских плакатов о безопасности движения висела пара то ли шарфов, то ли что это, расписанных народными русскими узорами. Аппарат управления, или проще говоря пульт ДСП был незауряден. Наклонный пульт с ячейками, не особо большой набор кнопок и так же небольшое количество путей: на станции их всего пять, и ещё один уходит на тогда ещё открытое предприятие. Справа от пульта, у окна рабочий стол с несколькими телефонами, парой радиостанций, и нововведение в те годы: компьютер с автоматическим графиком движения поездов. Сама программа называется «ГИД-Урал-ВНИИЖТ» и действует на сети до сих пор. Эта система позволяет сверять нормативный график движения, по которому должны идти поезда, с исполненным, то есть как поезда прошли по-факту, показывает ожидаемые «технологические окна». Но основная польза от ГИДа — возможность без подсказок соседей и диспетчера понимать, какой поезд к тебе идет сейчас и на какой путь его принимать.  Надежда Михайловна Тальменова, так звали мою наставницу, работала здесь уже 12 лет, а до этого была сигналистом и дежурной по горке в Чкалове. По её словам, Кашира вторая — полное уединение и душевный покой, если сравнивать даже с тем же Кантемировском. Ей хватило десяти минут, чтобы объяснить мне основную работу, и ещё десяти, чтобы я понял местную работу с заводом, чей подъездной путь примыкал к нам, и который был на последних издохах своего производства.  Мне же, чтобы полностью вникнуть в работу понадобилось пара стажёрских смен. Все, и я в том числе, точно знали, что после практики я здесь и останусь, пока мои одногруппники разбегутся, кто в Кантемировский, кто на другие отделения, а кто и напрочь с железки. На Кашире-2 помимо  Надежды Михайловны работало ещё трое человек: Ванькова Людмила Витальевна, женщина лет тридцати. Характер у неё был тяжелый, но работать можно. Шаханов Рома, парень под тридцатник, но характером подросток. С ним мы сразу, как оно говорится, скентились. Колесникова Дарья, тоже молодая девушка, но, известный факт, девушки нравом взрослеют быстрее пацанов. Особо мы с ней не взаимодействовали, лишь по смене о работе могли перекинуться парой слов.    Я попал на «тишину», поэтому Надежда Михайловна предложила мне чай.    Со стороны входной двери дежурные обустроили себе бытовку со столом и парой тумб. В обиходе имелись холодильник, микроволновка и целых два электрических чайника.   Мы уселись за накрытый симпатичной скатертью с ромашками стол, богатый на печенье и прочие сладости. Диалог, конечно же, пошел о работе. — Как тебя вообще занесло на транспорт-то? Такой парень фотогеничный, прям модель. — Спасибо. Да сам понять не могу. У друга отец машинистом был, я и загорелся. А вот как движенцем стал…черт разберёшь. — А это так всегда, самые преданные профессии люди попадают на работу самыми сомнительными путями.   Естественно, после этих слов я призадумался. Я вспомнил о Тимофее, мы не общались уже года четыре точно, а ведь именно благодаря ему и его отцу я обрёл мечту. Но моё самокопание окончательно прекратилось, когда запищала рация.  Надежда Михална подскочила и схватилась за трубку. Лицо её осерчало. — Кашира-2.. — Слушаю, Кашира вторая, дежурная Тальменова!  — 2671 на приближении.. — так..2671, принимаю вас с первого на первый на проход на Каширу-1, входной, выходной вам открыты! — понятно, с первого на первый на проход, входной выходной открыты, 2671… — верно, ДСП Тальменова.. Я помню, что это была глубокая осень. Может быть октябрь, а может и конец ноября.  В тот вечер на вокзале Кантемировский-Центральный мы стояли с моей Алиной на платформе, согревая друг друга крепкими объятиями. — Как же я без тебя тут… — Но ведь я уже летом пропадал так, жива же. — Я не хочу, чтобы это снова повторялось. Мне без тебя тяжело.  — Аль, мне без тебя тоже. — Тогда почему ты не пошел со мной на Скуратово? — Ты же знаешь, что здесь штат битком, на всём узле..не об этом сейчас нам говорить. — Да, ты прав.     Алина сделала шаг от меня и посмотрела на электричку, рядом с которой мы стояли. Немного помолчав, она снова крепко меня обняла. — Но это не отменяет факта, что мне тебя будет не хватать!  — Ты же моя девочка..я уже скучаю.    Ещё немного пораспускав эти романтичные нюни, мы оставили друг другу на прощание поцелуй, и я поднялся в вагон. Электричка тронулась, и я видел, как моя самая любимая девочка на свете провожала нас с моторвагонкой взглядом. На следующий день, уже обосновавшись в съемной квартире в пятиэтажке у станции Кашира-1, я проснулся где-то в пятом часу вечера. Квартира была однокомнатной и располагала некоторым уютом. За диваном на стене расположился красный ковёр, а похожий был и на полу. Да и в принципе жильё было обставлено в лучших советских традициях. Подтянулся-улыбнулся и почапал я на кухню, а там чай и все дела. За окном уже сумерки, а до электрички где-то час. Пожалуй, полностью себе отдамся!    Время душевной свободы пронеслось незаметно, уже во всю я двигался в сторону станции.    Платформа, громкая связь, прожектор, и я уже в вагоне. Еду на свою первую самостоятельную смену. — здарова, малый! — Роман! Какого хуя жду под дверью?! — Щас ваще бля вылетешь!  По-братски с хлопком пожав руки, мы посмеялись с этого диалога без смысла и началась передача дежурства.   С одного из путей тронулся грузовой на Чкалов, пропускающий как раз мою электричку, а на другом стояла партия с завода. Кстати, завод занимался какими-то горючими жидкостями, поэтому работать приходилось с грузами первого класса опасности. На нервишки это, безусловно, давит.   Помню, как ясный день, несмотря на темень за окном: на часах 20 часов 27 минут. Прозвон селектора. Начался циркуляр. Диспетчер, обойдя станции от Волногорска до Урана, что заняло ровно час, добрался и до нашей ветви.  — Кашира два, пишу. Руки затряслись, а за ним и голос. Сквозь ком в горле с запинками я смог выдавить положение по станции. — Диспетчер, здравствуйте. Кашира вторая, дежурство принял Каширин. Приказ записал, время сверил. Устройства СЦБ и связи работают исправно. Питание от фидера номер 1, на фидере номер 2 напряжение имеется. Положение по путям. На пятом пути стоит 12 вагонов на отправление, на Чкалов, закрепление два с Каширы, два с Чкалова. Третий, четвертый пятый пути свободный. По проходам, с третьего пути отправился 2642 вслед за электропоездом.   Пару секунд помолчав, диспетчер сказал фразу, что сравнимую с «пятёркой» за контрольную. — понятно. После этого я выдохнул с невероятным облегчением. А в общем говоря, вся остальная смена прошла спокойно, даже отправление не забрали.   Утром, уже подходя к подъезду, я заприметил приятный глазу женский силуэт. А когда девушка развернулась, я чуть было не свалился с ног. В мой адрес пронесся самый нежный упрёк от самого любимого человека. — Ну что ты плетешься-то будто на расстрел?