Я ждал ее, как безнадежно больной ждет своей смерти...

Здравствуй!.. Привет, говорю!.. Ну что ты оглядываешься по сторонам, я обращаюсь к тебе… Да, именно к тебе, ведь ты, а не кто-то другой сейчас листает страницы. Ну вот и поздоровались. А что я должен сказать потом? Наверное, представиться? Думаю, будет звучать банально: «Меня зовут Такой Такойтович Такоев», но видимо варианта получше я не придумаю. Зови меня Хазар[1], как это бескрайнее море. Хотя в принципе, не зови. Вообще не обращайся ко мне, а просто слушай. Я не хочу, чтобы ты что-то говорил, высказывал свое мнение, давал советы, все, что ты можешь сказать, я сам себе говорил уже сотни раз. Да и вообще, если после всего, что ты услышишь, тебе еще захочется поговорить, значит, ты ничего не понял. Ну а если понял, то точно не станешь обсуждать это где-то на автобусной остановке или за чашкой кофе, сидя на террасе летнего кафе. В конце концов, каждая история имеет своего хозяина, и только он вправе ее перерассказывать… только он и никто больше. Я не знаю, где увидел ее впервые. Иногда мне кажется, что тогда, когда остановил свою машину около нее и предложил подвезти в город, а иногда - что еще в самолете видел ее мельком. А порой я вижу ее среди посетителей маленькой шоколадницы в Монтре, которая располагалась почти у самых крепостных ворот. Еще я вижу сны, в которых я еще совсем ребенок. Я еду на велосипеде с горы, разведя в стороны руки и ноги, не касаясь педалей и не держась за руль. Я просто даю велосипеду спокойно катиться вниз, балансируя, чтобы не упасть. А там внизу меня ждет она… Неужели она всегда была рядом? А может она и сейчас здесь? Эй, ну что ты делаешь? Я задал этот вопрос себе, а не тебе, так что нечего вертеться! Если тебе и посчастливится (если это вообще можно так назвать) встретить ее, то ты уж точно не поймешь этого сразу. А когда она откроет тебе свои карты, ты до последнего будешь верить, что с тобой все будет иначе, что ты и только ты сможешь дать ей то знание, которое она ищет. Ты будешь в лихорадочном угаре доказывать себе, что ты особенный… А пока ты будешь так занят собой, она продолжит свое путешествие по твоей жизни, превращаясь из настоящего в прошлое. Но я что-то отвлекся на тебя, а собирался рассказывать о себе. Ну и эгоист же ты!.. Ладно, ладно, не обижайся! Воспользуйся случаем быть благородным и прояви снисходительность. Итак, возвращаемся ко мне: прождав два или три часа, сейчас уже не помню точно сколько, в аэропорту Вены, я наконец-то, сел в этот проклятый «Фокер», в котором каждый первый пассажир оказывался практически сидящим на коленях у последующего. Просидев в таком положении чуть более четырех часов, я с удовольствием покинул столь «комфортабельное» воздушное судно и, водрузив свою небольшую сумку в подогнанный к трапу автобус, через пару секунд уже сходил с него. Именно в этот момент я и увидел ее - то есть это был первый момент встречи, в котором я действительно уверен, хотя, возможно, мы и встречались раньше. Именно в этот момент у меня и развязался этот треклятый шнурок и пока я возился с ним, а потом шел к стойке паспортного контроля, она уже успела его пройти. Я так и не узнал, стояла ли она в очереди для вновь въезжающих иностранцев или для граждан страны. Миновав паспортный контроль, я снова увидел ее у бегущей дорожки, на которой, словно на карусели, катался багаж. Но ее небольшая спортивная сумка выплыла практически первой, и, взяв ее, она стремительно направилась к выходу из аэропорта. Мой же чемодан, как назло, видимо решил попутешествовать, и за то время, пока я его ждал, успел слетать обратно в Вену и снова вернуться. В итоге пока я забирал свой багаж, я окончательно потерял ее из виду. Думая о том, в каком состоянии сейчас находится моя квартира, не разбились ли бутылки вина, которые я вез в подарок друзьям, и как удачно я все же протащил через таможню швейцарский нож, я добрел до стоянки при аэропорту и, отыскав свою машину, открыл багажник. Я только начал пристраивать в нем свой чемодан, как начал накрапывать дождик. Я машинально поднял глаза на небо, будто пытался обнаружить на нем дождевую тучу и, рассмотрев ее, определить, каким же будет предстоящий дождь, но наткнулся лишь на предрассветную мглу. Я захлопнул багажник, обогнув машину, и, наконец-то, удобно устроился на водительском сидении. Впервые за эту ночь на мои колени не давило переднее кресло. Я доехал до контрольного пункта, взял чек и, присвистнув от той суммы, которая была на нем проставлена, расплатился. Дождавшись поднятия шлагбаума, я приготовился уже с удовольствием нажать на газ, когда снова увидел ее. Она стояла у выезда из аэропорта, ежась в легкой куртке и положив сумку на тротуар перед собой. Я почему-то притормозил около нее и, опустив стекло, спросил: - За вами забыли приехать? - Что? – нагибаясь к окошку, спросила она. - За вами забыли приехать? – переспросил я. - Нет, - ответила она. – Я никого не ждала. - Вам в город? – сам не зная для чего, спросил я. Она на секунду задумалась, а потом согласно кивнула. В ответ я тоже кивком указал ей на место рядом с водительским, и она без лишних вопросов подняла свою сумку и, обойдя машину, открыла заднюю дверцу. Забросив свой багаж назад, она захлопнула дверцу, а уже через секунду устроилась на переднем сидении рядом со мной. Я надавил на газ и двинулся вперед. - Вам куда? – выводя машину на трассу, ведущую в город, спросил я. - Не знаю, - пожала плечами она. Я не смог удержать своего удивления и оглянулся на нее. Чуть худощавое лицо, немного выдающиеся скулы, темный, но при этом удивительно неяркий макияж, майка с длинными рукавами, легкая куртка, джинсы и кроссовки – в ней не было ничего особенного, но я почему-то сразу почувствовал, что она меня невероятно возбуждает. Я снова вперился глазами в темную трассу и подумал о том, как классно было бы заявить ей что-то вроде «а может ко мне?» и услышать ее «а почему бы и нет». Я представил себе это настолько ярко, что мне даже пришлось несколько раз с силой сомкнуть веки, чтобы снова увидеть перед собой светящуюся в ночи разделительную полосу. - И все-таки, - сглатывая ком в горле, спросил я, - куда тебя везти? Я и сам не заметил, что перешел на «ты». Она впервые пристально посмотрела мне в лицо и спросила: - В этом городе есть чему учиться? - То есть? – продолжая моргать, чтобы хоть как-то отвлечься от наваждения, жертвой которого стал, спросил я. - В этом городе есть чему учиться? – повторила она. - Это смотря чему хотеть научиться, - проклиная себя за то, что предложил ей помощь, прохрипел я. Ну откуда же я мог подозревать, что, как оказывается, возраст и сексуальный опыт вовсе не является защитой от внезапных вспышек желания. - А чему бы меня мог научить ты? – продолжая пристально рассматривать мое лицо, бесхитростно поинтересовалась она. Ну все, с меня хватит! Сейчас только резко нажать на тормоз и, пока еще не успел распалиться окончательно, вышвырнуть эту маньячку из машины. - Многому… Блин, это мой голос? А как же «нажать на тормоза» и «вышвырнуть»? Неужели я продолжаю эту идиотскую игру? - Чему бы тебе хотелось научиться? - Я не знаю, - уклончиво ответила она. - Ты покажешь мне страну? - Да, - ответил я. Теперь я знаю, как звучит смертный приговор – он звучит именно так «да». И это «да» принадлежит женщине, и этим «да» ты отдаешь себя ей. - Я могу остановиться у тебя? – рассматривая свои ногти, будничным тоном поинтересовалась она. И снова я произнес это неосознанное: - Да! - У тебя ведь нет второй кровати? Боже, неужели для нее все так просто? - Нет, - впиваясь ногтями в кожаную обивку руля, ответил я. - Вот и отлично, - ответила она. – Не люблю спать одна. Я не помню, как мы доехали до дома; не помню, как перед нами открывались ворота, и как я загнал машину во двор. Помню только, что, едва вынув ключ из замка зажигания, я практически набросился на нее. Она успела опустить свое сидение, у меня же не было сил даже на это. Я практически не помню того момента, как овладел ею, потому что на самом деле это она владела мной. Едва отдышавшись, я, совершенно не замечая своей наготы, на руках вынес ее из машины, и мы поднялись по ступенькам крыльца. Дрожащими руками я отпер дом, а потом мы повалились в темную глубину прихожей. На следующее утро я проснулся на полу, на пороге своего дома. Я был укрыт покрывалом, которым обычно застилал свою постель. Одежды на мне не было, и я действительно не помнил практически ничего. Все тело болело, как после первой тренировки после затяжного перерыва. Мне казалось, что я не смогу даже пошевелиться, но все же заставил себя встать и, обернув треклятое покрывало вокруг бедер, побрел на кухню. Увидев меня, она улыбнулась и поставила на край барной стоки чашку с чаем. - Кажется, - как ни в чем не бывало, улыбнулась она, - в вашей стране по утрам пьют чай? Она выглядела так, будто всю ночь сладко спала в мягкой постели, а теперь, посвежевшая и отдохнувшая, радовалась наступившему утру. Я едва добрел до высокого стула и с невероятным усилием забрался на него. - Сейчас придешь в себя, и я сделаю тебе омлет, - словно подтрунивая надо мной, улыбалась она. – Твой чемодан я отнесла в спальню, дотащить туда и тебя мне не удалось. К сожалению, твоя вчерашняя одежда в клочья, но я их уже собрала - ты умудрился размотать их по всей машине. Я дотянулся до чашки и, взяв ее в руки, почувствовал, что никогда еще не поднимал такой тяжести. - Как тебя зовут, спрашивать не буду, - доставая из холодильника яйца, продолжила она. – Твой паспорт выпал из остатка того, что еще вчера было твоей сорочкой. Мое имя значение не имеет, поэтому можешь называть меня, как тебе больше нравится... - Ага, - отпивая чай, согласился я. – Я буду звать тебя приключением на свою голову. Она на секунду пристально посмотрела на меня, а потом вдруг звонко и искренне рассмеялась. Затем, внезапно снова став серьезной, проговорила: - Прости, я не должна была так с тобой поступать вчера. - Как? – не понял я. На мгновение в моей голове промелькнуло все, что я знал об афродизиаках, но как бы она успела использовать их, если в действительности я захотел ее еще тогда, в аэропорту, когда она была слишком далеко, чтобы я мог уловить хотя бы ее аромат? - Ты мне понравился, а я поступила как эгоистка - взяла все и сразу, - пояснила она. - Иногда я забываю, что все мои знания не могут поместиться в каждом человеке, и тогда я срываюсь с катушек. Обещаю, что больше так не буду… Во всяком случае с тобой… Я смотрел на нее ничего не понимающим взглядом, но именно в этот момент я и осознал, что не хочу ничего понимать, просто хочу, чтобы она подошла ближе. - Если ты дашь мне второй шанс, обещаю быть более деликатной и осторожной – продолжила она. - Ко всему надо идти постепенно, а я вечно тороплюсь. - Может, сменим тему? – предложил я. – А то я восприму это за оскорбление. - У-у, - она отрицательно покачала головой, будто не соглашаясь на грядущую обиду. – Тебе омлет с ветчиной? - А что, в холодильнике что-то есть? – пытаясь через ее плечо разглядеть разделочный столик, спросил я. - До сегодняшнего утра не было, - разбивая яйца в большую плошку и начиная их взбивать, ответила она. – Пришлось сходить в магазин. На удивление у меня, хоть и после уговоров, но приняли доллары. - Как тебя зовут? – спросил я. Она на мгновение оторвалась от своего занятия, будто припоминая свое имя, а потом, вылив яйца на сковороду, словно предложила мне вариант: - Мия… - Мия? – переспросил я. - Да, - голосом, говорящим о том, что этот ответ ее вполне удовлетворяет, произнесла она. – Мия! - Хазар, - ответил я. - Знаю, - подкидывая омлет в воздух и ловя его сковородкой так, чтобы он перевернулся, ответила она. - Ух ты! - я не смог сдержать восхищения, как завороженный глядя на то, как мой будущий завтрак совершил пируэт в воздухе и был благополучно «приземлен». - Пустяки, - пробормотала она. – Меня еще не такому учили. - Кто? – просто, чтобы продолжить разговор, спросил я. - Я не помню его имени, - выкладывая омлет на тарелку и подавая мне, ответила она. – Я жила с ним три месяца, за которые он научил меня готовить так, что мне даже предлагали шефскую работу в двух ресторанах. Мия приблизилась ко мне и протянула мне вилку, но я взял ее за запястье и потянул к себе, заставляя перегнуться через стойку. - Что ты делаешь? – глядя ей прямо в глаза, спросил я. - Познаю, - выдерживая мой взгляд, ответила она. – Ты поймешь позже… - А если я скажу, что никакого позже не будет? – продолжая удерживать ее рук в своей ладони, выдохнул я. - Ты так не скажешь, - ответила она. Она едва успела договорить эту фразу, а я уже понимал, что она права. Ее глубокие глаза смотрели прямо в мою душу и с каждой секундой проникали все глубже. Я влюблялся в эту женщину, я летел на свет ее глаз, как мотылек на огонек, и я солгу, если скажу, что хоть на мгновение позволил себе обмануться – я знал правду с самого начала. Я отпустил ее руку и, рывком придвинув к себе тарелку, стал с остервенением буквально заглатывать обжигающе горячий омлет. Едва я выпустил ее руку, как Мия вышла из кухни, а уже спустя полминуты хлопнула входная дверь. Я не встал за ней следом, я знал, чувствовал, что она вернется. К полудню я позвонил на работу и, вкратце узнав обстановку, пообещал прочитать все mail-ы, которые накопились за неделю моего отсутствия. Подключив свой лаптоп к электросети и дав ему немного зарядиться, я вставил в него модем ElCell[2]-а и подключился к Internet. 286 непрочитанных писем абсолютно не вызывали во мне желания заняться работой. Успокоив себя тем, что 50% из них – это обычный спам с предложением дешевой виагры, «лицензионного» софта и «лучшего элитного отдыха в сауне», я все-таки приступил к просмотру писем. Убедившись в том, что без меня никто работать хуже не стал, так как вообще практически не работал, я ругнулся и, написав пару грозных писем, отключился от net-а. Взглянув на часы, я увидел, что стрелки уже приближались к четвертому часу. Я захлопнул лаптоп и направился в спальню и … О, Боже! Я просто замер на пороге – свернувшись калачиком, она лежала поперек кровати - Какого черта? – громче, чем хотел, произнес я. Мия посмотрела на меня и улыбнулась. - Ты не рад меня видеть? – потягиваясь, спросила она. - Был бы рад, если бы понял, как ты оказалась в доме? - Вошла через дверь, - подавляя зевок и перекатываясь в глубину кровати, пояснила она. Я присел на край кровати и, откинувшись назад, положил голову ей на поясницу. - У меня кодовый замок, - вспомнив, что и утром она выходила за покупками, уточнил я – и на воротах и на двери в дом. - На свете нет ничего сделанного человеком, что бы было ему неподвластным, - философски произнесла она, а потом, немного помолчав, добавила: - Он был забавным. Я жила с ним почти полгода, пока его не заграбастали. Он мог взломать любой замок, даже суперские сейфы. К сожалению, не успел научить меня всему, но я думаю еще вернуться к этому вопросу. - И чему ты рассчитываешь научиться у меня? – глядя в потолок, спросил я. - Еще не знаю, - ответила Мия. – Но чему-нибудь ты меня научишь – я это чувствую. - И что будет потом? – переворачиваясь на живот и привлекая ее к себе, снова спросил я. - А потом я высосу из тебя все, что смогу, и исчезну. - Ты попрощаешься? – пытаясь превратить весь разговор в нелепую шутку, улыбнулся я. - Вряд ли, - не поддаваясь мне, серьезным тоном ответила она. – Я просто почувствую, что мне стало скучно, и что ты не можешь дать мне ничего нового. И тогда я уйду. Я притянул ее к себе и поцеловал. Я не слушал ее, потому что был не в состоянии слышать звуки, я не чувствовал своего тела, не видел красок окружающего мира, не ощущал прикосновений холодных простыней, вокруг не было ничего кроме меня и нее… хотя… меня тоже не было, была только она. Я не знаю, который из всех научил ее такой власти, но я его ненавижу и одновременно очень ему благодарен. В моменты близости с ней я чувствовал себя ничем, пустотой, вакуумом. Я был ничтожен и весь подчинен ей, но, Боже мой, я никогда больше не был так счастлив. Она и только она, уничижая, делала меня самым возвышенным, она, и только она, умела превратить меня в прах и снова воссоздать из этого праха человека - того же и в то же время обновленного. Едва я успел отдышаться, как она прошептала мне на ухо: - Вот видишь, я была осторожнее, а ты запомнил и понял все то, что было этой ночью. Ты такой же, как и я - жадный до всего, чему можешь научиться. Я не знал комплимент ли это или утешительный приз. Она склонилась над моим лицом и поцеловала мои сомкнутые веки. - Я запомню твое имя, Хазар! – тихо произнесла она, и я почувствовал, как проваливаюсь в сон, будто не она, а Оле Лукойе[3] выдохнул мне в лицо. – Спи, - прошептала она. Я проснулся так, будто кто-то просто выдернул меня из сна. Когда я открыл глаза, на улице было уже темно. Из кухни доносился ароматный запах еды, и я инстинктивно поднялся и пошел вперед, ориентируясь на горящий впереди свет. Остановившись на пороге, я замер и стал пристально смотреть, как Мия, стоящая спиной ко мне, суетиться у плиты. - Привет, - не оборачиваясь, проговорила она, хотя я был готов отдать голову на отсечение, что подошел к кухне беззвучно. – Через пару минут будет ужин. Затем она резко обернулась, так, что ее волосы развились по ветру. - Есть какие-нибудь пожелания? – спросила она. - Да, - ответил я. – Хочу чтобы ты подошла ко мне и поцеловала. Она тут же отставила противень, который до этого держала в руках, сдернула с ладоней хваталки и, бросив к ногам, переступила через них, и подошла ко мне. Ее поцелуй был необыкновенным. Многие женщины целовали меня до нее, и многие еще успеют это сделать, но ни один поцелуй никогда не был таким. - Этому тебя тоже учили пару месяцев? – по-идиотски пошутил я. Вопреки моим ожиданиям, она не обиделась, а лишь ответила: - Этому учат дольше, чем вскрывать замки. Я жила с ним почти год и до сих пор не уверена, знаю ли я все. Но я не жалею, что ушла, потому он уже не мог ничему меня научить - я знала все, что известно ему. Мия отошла от меня и стала перекладывать ужин с противня на тарелки. - Давай поедим в саду, - проходя мимо меня с тарелками, предложила она. – И не забудь хлеб и минералку. -Хлеб и минералку, - машинально повторил за ней я. - Хлеб и минералку… Я пытался понять, почему мое сердце так нечаянно екнуло, как будто кто-то всадил в него маленькую тонкую иголку, такую, какой обычно делают инъекции. - Хлеб и минералку, - как завороженный, твердил я, пытаясь уловить, что именно в этих словах меня так задело. И вдруг меня словно пронзило током. «Я жила с ним три месяца», «Я жила с ним почти полгода», «Я жила с ним почти год» - сколько будет отмерено мне? Полтора года? Если мыслить логически, то должно быть так… А что если три месяца, полгода и год следовали не друг за другом? Что если взломщик был до повара, а сексуальный маньяк был самым первым? Значит, мне отмерен месяц? А что если в этих сроках вообще нет никакой закономерности? - Хлеб и минералку… Эти слова стали заклинанием, которое я твердил просто чтобы разорвать тишину вокруг себя. Я встал, машинально взял со стола приготовленный Мией поднос с хлебом и бутылкой минеральной воды, и вышел из кухни на веранду, тянувшуюся вдоль задней стены дома. Она разложила тарелки на небольшом столике и, не дожидаясь меня, ела. Не смотря на лежащий рядом столовый нож, Мия подхватила отбивную на вилку и теперь откусывала от нее кусочки. - Если ты не поторопишься, - пригрозила она мне, - я съем и твою порцию. Ты не смотри на то, что я худенькая, я просто умею есть не толстея. - Не подскажешь, как это? – садясь напротив нее, спросил я, хотя на самом деле меня интересовал совсем другой вопрос. - Ну это же всемирно известный метод, - без тени улыбки ответила она, - надо есть спагетти вдоль, тогда и будешь худой, как макаронина. - Гениально, - прохрипел я. – И сколько ты прожила с тем, кто открыл тебе эту истину? Я еще только проговаривал эту фразу, а уже жалел о том, что произносил ее. Любая женщина обиделась бы на это... любая, но только не она. Мия даже не подняла на меня глаз - казалось, что только в нанизанном на вилку куске мяса сейчас вся ее суть. - Несколько лет, - не успевая проглотить, и поэтому с набитым ртом ответила она. – Это была любимая шутка моего отца, и он часто ее повторял, когда мама отказывалась попробовать десерт, - проговорила она. Мне стало стыдно за то, что я сказал, но извиниться я тоже не решился и предпочел просто сменить тему. - Ты прилетела сюда к кому-то или просто так? - Мой счастливый номер максимально совпал с номером рейса до Баку, вот я и выбрала этот город. Мия отложила уже пустую вилку и пристально посмотрела в мою еще полную тарелку: - Неужели так плохо, что ты даже не хочешь попробовать? – спросила она. Я почти машинально взял в руки вилку и нож и отрезал кусочек мяса. - Каждый раз, - продолжила объяснять Мия, - уезжая из какого-то города, я пишу на бумажках цифры и наугад вытягиваю их – а потом нахожу номер рейса, в котором бы было наибольшее количество цифр из вытянутых мною. - А как же визы? – дожевывая ужин, вкуса которого практически не ощущал, спросил я. - Мне еще никогда не отказывали в этом, - наполняя свой бокал водой, ответила она. – Я никогда не занимаюсь этим сама – на свете есть огромное количество людей, которые с удовольствием занялись бы решением моих проблем и посчитали бы это за честь. Ты ведь, наверное, догадываешься, что для того, чтобы вести такой праздный образ жизни нужны большие деньги? - Предполагаю, - кивнул я. - У меня они есть, - осушая бокал, продолжила она. – Иногда я говорю об этом, как тебе сейчас, иногда предпочитаю промолчать. Это что-то вроде эксперимента: как меня воспримут, зная об этом? а как, оставаясь в неведении? - И как ты выбираешь тех, кому стоит об этом говорить, и тех, кому суждено, как ты сказала, «оставаться в неведении»? Мия пристально посмотрела мне в глаза, словно видя меня насквозь. - Тебе ведь нужно знать ответ на вопрос, почему я сказала об этом тебе, - сказала она. – Никого никогда не интересует что-то просто так, каждому важно знать то, что так или иначе касается его. Я промолчал, спасая свой взгляд от ее пронзительных глаз на дне тарелки. - Однажды я просчиталась и сказала об этом тем, кому не стоило. Мне пришлось дорого заплатить за это, но и это дало мне определенные знания – теперь я точно знаю, что я должна говорить, а что скрывать. Можешь считать это своеобразным даром. Договорив, Мия встала из-за стола и вошла в дом. А я откинулся в кресле и смотрел в вечернее небо на заходящее солнце. Я думал о том, что эта женщина вошла в мою жизнь чуть более суток назад, а у меня уже столько вопросов… вот только ответы на них мне знать не хотелось, хотя, возможно, только тогда я и мог их получить. Мне просто было лень их задавать. На меня будто обрушилась какая-то непонятная усталость и вселенская грусть. Это была именно грусть, не тоска, которую я в последнее время испытывал постоянно, а тихая светлая грусть и невероятная усталость. Иногда так бывает в миг до того, как уснуть – что-то мешает сну, резкий свет или громкий звук или, как в моем случае, холод, но сделать что-то, чтобы прекратить это, уже нет сил. Просто стараешься этого не замечать. А потом сон – глубокий, беспробудный, иногда спасительный, а иногда мучительный, но сон... уже без резкого света, громкого звука и холода. Когда я очнулся, было уже совсем темно. Мия не зажгла лампы во дворе и на веранде – может, просто не подумала об этом, а может, не хотела меня будить. Открыв глаза, я увидел, что накрыт пледом. Мия сидела на ступеньках спиной ко мне и курила сигареллу. Она пускала дым тонкой струйкой прямо к небу, и легкий ветерок развеивал его у нее над головой. - С пробуждением, - не поворачивая головы, произнесла она. - Откуда ты знаешь, что я проснулся? – спросил я. - Я слушала твое дыхание, - ответила она. – Когда ты просыпаешься, то дышишь совсем по другому… Я молча встал и, пройдя к ступенькам, сел рядом с ней, набросив плед на ее плечи. Она поежилась и плотнее укуталась в него. - Мне нравится случать, как ты дышишь во сне, - проговорила она и протянула мне сигарилу. Я затянулся один раз и вернул ей. - Не нравится? – впервые за все это время обернувшись ко мне, спросила она. Я обнял ее за плечи и, притянув к себе, поцеловал в затылок. - И правильно, - сама себе ответила она. – И мне бы не нравилось, если бы не привычка. Она еще немного покурила, а потом затушила сигарилу, выпотрошив ее содержимое на землю. - Ты выспался? – повернулась ко мне Мия. - Да, - признался я. – Правда странно, что я сплю все время, как будто вернулся не из отпуска, я из полутора недельной ночной смены. - А когда тебе на работу? - Послезавтра… - Тогда, может, поедем куда-нибудь? – предложила она. Я молча встал и, нашарив в кармане ключи от машины, которые по привычке всегда носил с собой, протянул ей руку и помог подняться. - Куда ты хочешь, - спросил я, - к людям или от людей? - «От», - кратко ответила она. Я остановил машину у самого края. Дальше песчаная дорога обрывалась, и в полуметрах внизу бились волны Каспия. Я выключил фары и чуть прибавил звук СD-проигрывателя. Мы вышли из машины, забрались на капот и крепко взялись за руки. Она смотрела в даль моря и курила. Я ощущал капельки морской воды на лице и думал о том, что никогда мне еще не было так хорошо. Неожиданно она отбросила сирагилу[4] в сторону и потянула меня в машину. Едва за нами захлопнулась дверь заднего сидения, как она притянула меня к себе и крепко поцеловала. - Здесь по ночам ездят патрульные, - едва сумев оторваться от нее, произнес я. - Тем интереснее, - рассмеялась она и рывком стянула с себя легкий жакет. Мне за 30-ть. Прожита половина жизни, но ни до, ни после никогда у меня не было того, чтобы было с ней. Помнишь, я рассказывал тебе про свой сон, когда я мчусь с горы на велосипеде не держась за руль и не касаясь педалей? В ту ночь я видел этот сон впервые. Видел его наяву, не закрывая глаз. Я просто падал вниз, влекомый ею или только тем, что думал, что она влечет меня за собой. Я проснулся в машине, но передо мной уже была не ночная тьма и не морская пучина. Впереди была глухая стена моего дома. Мия умудрилась, не разбудив меня, найти дорогу назад, и теперь машина стояла во дворе моего дома. Она не стала загонять ее в гараж. Я потянулся и размял затекшие члены, а потом вышел из машины, почему-то достаточно сильно хлопнув дверью. Я вошел в дом и на ходу позвал ее. - Мия! Она не ответила, и я крикнул громче: - Мия, где ты? - На веранде, - наконец отозвалась она. – Умывайся и присоединяйся ко мне – я завтракаю. Я зашел в ванну, сорвал с себя всю одежду и бросил ее под ноги. Затем включил душ и встал под прохладные струйки воды. Постояв так несколько минут, пытаясь смыть с себя остатки сна, я почувствовал, что кто-то смотри на меня. Мия стояла на пороге ванной и жевала один из оладьей, лежавших на тарелки, которую она держала в руках. - С тобой я скоро превращусь в животное, - с набитым ртом проговорила она. – Я только и делаю, что ем, сплю и занимаюсь любовью. - Еще ты куришь, - оборачиваясь в полотенце, уточнил я. – К тому же я ни разу не видел тебя спящей. - Не люблю, когда меня могут застать врасплох, - пропуская меня, чтобы я мог выйти из ванной, и следуя за мной на веранду, ответила она. – Когда человек спит, он наиболее уязвим, а я терпеть не могу от чего-то или кого-то зависеть. - Да, это классно, - садясь на стол и наливая себе чай, ответил я. - Что именно? - садясь напротив, уточнила она. - Ну, когда можешь себе позволить ни от чего и ни от кого не зависеть. Мия на мгновение задумалась, а потом совершенно серьезно ответила. - Я терпеть не могу зависеть, наверное, потому, что никогда и не зависела. А то, чего в жизни никогда не было и не можешь любить. - Логично, - ответил я. Мия отложила тарелку с оладьями и пристально посмотрела в мои глаза. Я попытался сделать вид, что не заметил этого. - Что с тобой? – спросила она. Я и сам чувствовал, что со мной что-то не так. Конечно же, я говорил все то, что сказал бы и в любом ином случае, но мой голос, тон, которым я произносил все это, были колючими и холодными. Я говорил с ней так, будто вот-вот собирался спросить ее, когда она изволит покинуть помещение и даст мне насладиться одиночеством. Господи, какая идиотская фраза - «насладиться одиночеством». Одиночеством может наслаждаться только ненормальный. Можно наслаждаться, когда ты один, но только тогда, когда ты при этом не чувствуешь себя одиноким. Одиночество же мука… но тогда было еще слишком рано, чтобы я понял это. - А что со мной? Да что за проклятье? Почему я отвечаю так? Ведь что-то бесит меня, но я не могу понять, поймать это «что-то». И не зависимо от того, она ли этому причина или нет, но срываюсь я именно на ней. - Хазар! – произнесла она, и я как будто впервые услышал свое имя. Никто и никогда еще не звал меня так, как она. - Прости! – выпалил я. Наконец-то хоть что-то далось мне тем тоном, которым я хотел это сказать. Я буквально выдохнул это «прости» и, уронив голову на руки, почувствовал, что сил во мне будто не осталось. Когда я поднял голову, Мии на веранде уже не было. Я вошел в дом, прошел в спальню и оделся, оставив мокрое полотенце на кровати. Затем заглянул на кухню, в столовую, ванну, веранду и даже в гараж, но Мии нигде не было. Она ушла. Часы сменили надпись a.m.[5] на p.m.[6], а ее все не было. Я бесцельно сидел на ступеньках перед порогом своего дома и словно цепной пес пристально смотрел на дверь. Я ждал ее, как никогда и никого не ждал. Наверное, так безнадежно больной ждет своей смерти. Я ждал ее, как единственное освобождение, освобождение от наваждения, которым она сама и являлась. [1] Хазар (Xəzər) -одно из названий Каспийского моря. [2] Компания, предоставляющая беспроводное подключение к Internet, работающая в Азербайджане на момент написания произведения [3] Оле Лукойе – сказочный персонаж, рассказывающий детям на ночь истории, которые помогают уснуть [4] одна из разновидностей сигары, отличающаяся тем, что гораздо тоньше обычной сигары и по толщине сравнима с сигаретой [5] a.m. – сокращение от ante meridiem, указывает на то, что часы показывают время до полудня [6] p.m .- сокращение от post meridiem; указывает на то, что часы показывают такой-то час пополудни