Часть 2. Немка.

Музыка к главе: Waidmanns Heil - Rammstein Haifisch - Rammstein От себя мне не уйти - GSPD Адидас, мескалин - GSPD Прождав несколько невыносимо долго тянущихся минут в коридоре, Мартин сделал круг на месте, нахмурился, кашлянул и несколько раз громко стукнул в дверь. Откуда-то за стеной послышалось ворчание и приглушенный скрип. Судя по звукам, довольно крупный человек слез с кожаного кресла и с явной отдышкой поспешил к двери. - Надо же! Сам господин Крюгер пожаловал ко мне. С каких это пор окна в вашем расписании такие забитые, что нет ни единой свободной минутки для меня. Какая досада! – на пороге стоял тучный мужчина в сереньком классическом костюме с натянутыми на животе пуговицами. Мартин проигнорировал слова мужчины и спросил разрешения войти. Как только дверь в кабинет с неприятным звоном закрылась, лицо начальника слегка изменилось. Кривая неискренняя улыбка тут же пропала с лица. Его фальшивая физиономия выражала подобие некоего интереса и любопытства, но вероятно, что в какой-то степени гнева и злости. Он уселся в свое скрипящее кресло, сложил руки на сильно выпирающий живот и вновь его нитевидные губы растянулись в дурацкой улыбке. - Долго бегать от меня собирался? – спросил он уже не так сладострастно. - Я по поводу трупа на Пюсштрассе. Я хочу передать это дело кому-нибудь другому. - Замечательно, Мартин Крюгер, просто восхитительно! Может ты еще и заявление об увольнении подпишешь, раз на то пошло? Который раз ты непонятно по какой причине отказываешься от своей работы? Знакомы ли тебе вообще твои обязательства? - Подпишу. – коротко отвесил Мартин и продолжил спокойно смотреть на начальника, у которого, казалось, вот вот лопнет вена на лбу. Криминалист с виду выглядел спокойным, хотя на деле внутри него бушевали гнев наравне с тревогой. Начальник весь вытянулся в кресле, достал из ящика деревянного письменного стола стопу бумаг, спрятанную в черной папке, вынул оттуда один белый листок и, положив его вместе с ручкой перед Мартином, произнес: - Милости прошу. Отрабатывать будешь лекциями в архитектурном ВУЗе. Как раз тебе заняться нечем, хоть что-то полезное сделаешь. - Что за ВУЗ? Какие еще лекции? Я похож на препода? - Ты похож на нуждающегося. Тут Мартин не выдержал, встал из-за стола, схватил рукой начальника за ворот выглаженной рубашки и сжал кулак так, что и без того красное лицо толстого немца, побагровело еще пуще. - Попробуй пискнуть только! Я рожу твою жирную по столу размажу! Раздался сдавленный хрип. Мартин резко отпустил ворот. Начальник от неожиданности ударился головой о столешницу. Мартин, который к тому моменту уже находился у двери, сказал,, не поворачиваясь: - Жду информацию про ВУЗ и расчет. С этими словами криминалист скрылся в коридоре. Больше начальник его не видел.

***

Ступая по мокрому асфальту в свете фонарных огоньков, Мартин думал о жизни. Ему начало казаться, что что-то он делает не так, где-то наверняка допустил ошибку. Прежде он никогда не обращал внимание на такие мысли. С детства доминирующими чувствами в Мартине были агрессия и самоуверенность. Самым странным для него ныне было ощущение пустоты. Как будто нет больше ни Мартина Крюгера, ни его любимого кожаного плаща, ни уютной квартиркив кёльнском районе Дойц в пяти минутах ходьбы от спортивно-развлекательного комплекса Ланксесс-Арена, ни любимой домашней библиотеки, что собиралась всю его сознательную жизнь, начиная, приблизительно, с шестнадцати лет. Впервые за долгое время слезы стояли на его глазах. Ему было глубоко плевать на свою работу, на начальство, даже на коллектив, несмотря на нескольких молодых людей, которые его поддерживали и звали по вечерам в бар. Всё это было сейчас не важно. Он заблудился где-то в широких пространственных коридорах своей мрачной души. Внезапно Мартин ощутил зябь. Он вздрогнул, осмотрелся и понял, что находится совершенно не в своем районе. Взглянув на часы, неспешно идущие в своем темпе, Мартин тяжело вздохнул и побрел в сторону арки, ведущий в уютный дворик с маленьким магазинчиком. Сам дворик расположился близ Кельнского собора, железнодорожного вокзала Кельна и реки Рейн. Листва приятно шелестела. Ветки деревьев легонько постукивали по темным окнам. Дойдя до светящейся желтой вывески, Мартин обратил внимания на сидящую на скамье девушку. Ветер играл с вьющимися черными волосами. Пряди упали на лицо, из-за чего был виден только аккуратный кончик носа и контур розоватых губ. Девушка не шевелилась; пальцы крепко сжимали плечи. Долго не раздумывая, Мартин снял с себя плащ, осторожно, чтобы не спугнуть подошел к девушке сзади и накинул его на хрупкие плечи. Девушка вздрогнула, обернулась, но Мартин, уже успевший отойти на безопасное расстояние, поднял руки. - Замерзли? – спросил он. - Очень. Благодарю, но не стоило. - Поверьте, стоило. Мне не сложно. Вы не будете против, если я на какое-то время составлю вам компанию? - Нет, что вы.. Совершенно не против. Только есть одна просьба: не будет ли у вас сигареты? - Лучше на «ты». – Мартин улыбнулся, поднялся по ступенькам и, указав пальцем на дверь круглосуточного, произнес: - я как раз думал зайти. Ричмонд, чапман? - Право, мне нет разницы, особенно сейчас. Мужчина кивнул и скрылся. Что-то загорелось в его каменном сердце, когда юная немка взглянула на него. Она показалась ему такой робкой, что он боялся даже подойти к ней близко: не хотел спугнуть эдакую птичку. По прошествии пары минут, вместе со звоном колокольчиков вышел Мартин. В руках у него был вишневый чапман… Девушка улыбнулась в знак благодарности и чуть сильнее сжала края плаща, внутри которого было тепло и пахло мужским одеколоном. Мартин достал две сигареты, бережно протянул одну девушке и тут же поднес зажигалку. - Мы ведь и не представились друг другу. - Тебе интересно? - Что именно? - Узнать, с кем ты сейчас куришь? - Не то, чтобы интересно… мне очень любопытно. - какое-то время девушка молча курила, но вдруг повернула корпус к мужчине, протянула маленькую ладошку и произнесла: Герта Мердер. - Мартин Крюгер, приятно познакомиться. – Мартин, не скрывая улыбку, смотрел Герте в глаза. – Серо-голубые? - Да, верно. Серые? - Да. - А ты знал, что серые глаза намного реже голубых? - Догадывался. В моем окружении достаточно голубоглазых, а вот серо-голубых глаз я ранее не встречал… - он задумчиво посмотрел на небо. Среди нависших темных облаков мерцали золотистые и серебристые огоньки. Словно церковный купол под июльским солнцем, чье золото отражается в воде, звезды собрались в кучку и моргали бликами. - Вы красивый, Мартин. – девушка робко заморгала и отвернулась, как только Мартин удивленно на нее покосился. Ему стало очень забавно от подобной реакции Герты. Ее мягкие черты лица зарделись. Она вдруг встала, потушила окурок и хотела было уже сеять плащ, как Мартин поднялся и руками поправил сползшую вещь. - Нет необходимости скрывать тот факт, что ты замерзла. Если позволишь, я провожу тебя. - А как же ты? На тебе ведь одна рубашка… - Мне не холодно, успокойся. - Ну, хорошо. Тогда идём!

***

Как он добрался до дома, Мартин не помнил. В крови его не было ни капли алкоголя, но ему казалось, что он был пьян. Пьян новизной давно позабытых чувств и ощущений. Рядом с молодой красивой девушкой он почувствовал себя не на свои двадцать девять, а на все двадцать лет. Конкретно, что он чувствовал, Мартин не понимал. Из-за сильной усталости все, на что он был способен – завалиться на кровать, прикрыть глаза и пропасть в собственном забытье. Рано утром Мартину позвонили и сообщили информацию об университете, который ему необходимо было посещать в течение следующих двух недель. Не сказать, что Мартин был недоволен; он вполне сознавал, что ему удивительным образом повезло. Могли выкинуть и оставить без копейки в кармане. Поэтому к своей первой в жизни лекции он решил подготовиться основательно.