Часть 3. Сестра убийцы.

Тёплые лучи осеннего солнца грели спину. Сложив свой плащ поверх руки, Мартин быстрым шагом шел в сторону возвышающегося над остальными домами Кёльнского университета. Еще вчера, стоя перед зеркалом в ванной комнате, Мартину казалось, что он вот вот рухнет на пол. Последний поход к врачу он помнил плохо: ни кабинета, ни имени, только название таблеток. Мартину последние полгода снились кошмары. Редко, но были сонные параличи. После увольнения наш криминалист начал бояться засыпать на своей собственной кровати, ведь работая в полиции, ему чаще всего приходилось работать по ночам, а приходя домой, он не думал ни о чем, кроме сна и холодной поверхности свежего постельного белья. В животе был только утренний американо без сахара. Мужчина, преодолев каменные ступени, распахнул массивные двери и зашел внутрь. От внезапно повеявшего сквозняка, тело покрылось мурашками. Мартин по многолетнему опыту быстро сориентировался, подошел к человеку, который исключительно по внешним признакам был похож на одного из преподавателей, уточнил у него расположение триста седьмой аудитории. В коридорах было достаточно много людей, следовательно Мартин еще успевал. На третьем этаже глазами он нашел триста седьмую аудиторию, но заходить не торопился. Стоя перед закрытой деревянной дверью, Мартин внезапно почувствовал ком, подступающий к горлу. Ранее ему не приходилось проводить занятия, как было уже сказано в предыдущей главе. Сжимая ремень сумки, криминалист старался угомонить поднявшееся в его груди чувство тревоги: «Я же всегда сторонился большого скопления людей…». Когда в коридоре стало совсем тихо, Мартин отпустил ремень, оглянулся по сторонам и осознал, что стоит тут уже не первую минуту. Без лишних раздумий он коснулся дверной ручки дрожащими пальцами и вошел в аудиторию. Блики перед глазами не позволяли увидеть весь зал. В несколько больших шагов он оказался у преподавательского стола, куда положил сумку. Ресницы разомкнулись и перед Мартином предстал большой зал: высокие потолки будто буравили небо, в некоторых местах краска уже слезла и в этих местах образовались потемнения, похожие на родимые пятна. - Приветствую всех находящихся здесь студентов. Я с вами на парочку лекций, так что меня можете не запоминать, а вот к тому, что я вам расскажу, прислушаться стоит. - Мартин произнес эти слова так четко и уверенно, что сам удивился. Он смущенно прочистил горло и, присев на край стола, стал рассматривать лица молодых девушек и юношей. - И все же, хотелось бы знать, как к вам можно обращаться. – робко произнесла одна из студенток со второго ряда. Рядом с ней послышался негромкий женский ропот. Мартин слышал каждый звук в аудитории, более того, он наблюдал. Намеренно наблюдал за каждым и писал портреты этих людей в своей голове. - Мартин. Большего вам знать обо мне не надобно. – Он неожиданно спрыгнул со стола, хлопнул в ладоши, от чего звон разнесся эхом по всему помещению, и продолжил: - Речь сегодня пойдет о криминале. А точнее о его ярчайших представителях. Знакомо ли вам имя Бруно Людке? Между прочим, довольно известный в узких кругах, человек, если его можно так назвать. Повисшая тишина среди студентов заставила Мартина усмехнуться. - Бруно родился в Кёпенике, четвёртым из 6 детей владельца прачечной Отто Людке. Рос в бедности, посещал вспомогательную школу, работал кучером. Был известен полиции по нескольким мелким кражам, но не был осуждён, будучи признанным невменяемым вследствие «врождённого слабоумия». В рамках «Закона о предупреждении наследственных заболеваний» в августе 1939 ему была предписана принудительная стерилизация, которую выполнили 29 мая 1940 года. Вот вам, юные леди, смешно, - обратился Мартин к компании девушек, которые тут же умолкли и испуганно посмотрели на него, - а между прочим, такой человек, как Бруно, может оказаться и среди ваших однокурсников. Криминалист подмигнул девушкам, хитро улыбнулся и продолжил; -Во время следствия комиссар уголовной полиции Генрих Франц остановился на Людке, известном как «чокнутый Бруно», который бродил в лесу вокруг места происшествия. Никто из лично знавших Людке не мог представить его убийцей. Он считался безвредным и боязливым, «даже курицу не может зарезать». И знаете… Он призналсяв 85 убийствах, которые он совершил между 1924 и 1943 годами. Полиция посчитала установленными на основе его признаний 53 убийства и 3 покушения на убийство. После окончания следствия Людке не был предан суду, он был переведён в криминально-медицинский институт в Вене, созданный по инициативе Г. Гиммлера. Как предполагаемый показательный пример «врождённого преступника», он подвергался множествубиологических и антропологических исследований; осуществлялись аудиозаписи и киносъёмка. Например, Людке должен был принимать алкоголь; а затем ему выполняли спинномозговую пункцию. 15 января 1944 был изготовлен его бюст, который всё ещё находится в «музее судебной медицины»в Вене. 8 апреля1944 Бруно Людке умер при невыясненных обстоятельствах. Считается, что он погиб, вероятнее всего, во время эксперимента в камере низкого давления.По другой версии — был убит смертельной инъекцией ввиду назревавшего скандала с разоблачением фальсификаций «дела». Что касается сомнений в его виновности.. – тут Мартин на некоторое время остановился. Дверь в аудиторию открылась, а на пороге показалась девушка. Ее виноватый вид говорил громче любых слов. Но только она подняла голову, чтобы извиниться за прерванную по ее вине лекцию, глаза девушки округлились, а сама она так и застыла рядом с распахнутой дверью. - Я прошу прощения за опоздание. – произнесла девушка. - Садитесь, Герта. Я вот тоже опоздал на свою первую лекцию, но вы же меня прощаете? – обратился он к внемлющим учащимся. Какие-то студенты засмеялись и в один голос крикнули: «Прощаем!»; а какие-то переглядывались и перешептывались. Мартин и сам не сразу понял, что назвал «свою» ученицу по имени. «Ее присутствие выбивает меня из колеи». - Напомните-ка мне, на чем я остановился! - Сомнение полиции в виновности Людке! - Замечательно! Так вот…В октябре 1957 сёстры Людке писали гамбургскому криминалисту Готтфриду Фаульхаберу: «Наш брат объяснил мне: «Герта, если я не скажу, что я убил …, меня расстреляют!».В 1994 голландский криминалистЯ.Блааупедантично перепроверил все случаи, инкриминированные Людке. Его заключение: Людке был невиновен. Вот и сказке конец, как говорится. Как раз у вас скоро следующая пара, можете отдохнуть. Тут же в аудитории послышались множество голосов. Одна из студенток поднялась: - Мартин, а почему вы выбрали тему криминала? - Если вам угодно, в другой раз расскажу вам все о маникюре. – Мартин вновь сел на стол, закатал рукава белой рубашки и сложил руки на груди. Студенты засмеялись, но девушка решила не отступать. - А сколько вы еще занятий проведете с нами? - Две лекции, не более. Видимо растерявшись, она не придумала ничего иного, кроме как сесть обратно на свое место. Мартин взглянул на часы, встал, поправил брюки, взял сумку и, попрощавшись с улыбающимися лицами, покинул аудиторию. Вслед за ним вышли несколько человек, среди которых была та девушка, что задала крайний вопрос, вместе со своими подругами и Герта, которая явно сторонилась их. Девичья компания окликнула его. Мартин с равнодушием обернулся, но увидев среди преследовательниц Герту, пошел ей навстречу. Девушки подбежали, стали что-то спрашивать, смеяться. Мартин молча подошел к Герте, подставил ей локоть и головой кивнул в сторону коридора. Герта улыбнулась, сжала края его рубашки в локте, и вместе они под разочарованные и обиженные возгласы пошли прочь. - Мартин, как ты оказался тут? - За тобой слежу, а что? – он улыбнулся. Уголки губ Герты так же поднялись. Она села на широкий подоконник против мужчины, но смотреть ему прямо в глаза побаивалась, будто бы робея и стесняясь такой откровенности. Мартин, привыкший смотреть на людей, как на куски мяса, внезапно осознал, что его буравящий взгляд мог напрячь девушку. Он тут же стал разглядывать свои чистенькие туфли. Они очень удачно вписывались в орнамент на кафельных университетских плитах. Тучное эхо, проходящее по коридору волнами, юношеский смех, ругань преподавателей, азартные игры на подоконниках, звон машин с улицы – все вокруг суетилось, носилось, торопилось; одна только пара в конце коридора мило разговаривала под тенью дрожащих листьев. - Не хотите встретиться сегодня? - А с какой целью? - Скажем так, мне довольно одиноко, а с тобой очень интересно. Никто еще так не смеялся с моих баек. – Мартин улыбался, пытаясь скрыть внезапно возникшую неловкость. Он вдруг понял, что столь юный, нетронутый, не успевший распуститься бутон, верно, не трогал никто. Она внимала каждому его слову, за каждым жестом наблюдала, анализировала и, делая выводы в своей голове, надувала нежно-абрикосовые губки. Очарованный ее искренностью Мартин был не в ладах с собственным телом. - Простите.. Прости. Я не смогу.. Есть дела сегодня. Мартин молча кивнул. Сам себя пытался убедить в том, что ему не было важно ее согласие. Будто бы все это нелепица сущая. «Ей-богу, как в школе!». Тем временем Герта стала что-то искать в своей сумке, друг за другом выкладывая ее содержимое. Найдя наконец блокнот в кожаном переплете, она открыла его, сделала короткую запись, затем собрала свои вещи, накинула сумку на плечо и отдала бумажку Мартину. Мужчина успел только приоткрыть рот, как девушка покинула его, оставив позади себя шлейф духов, в которых и дилетант мог бы уловить отголоски мужских парфюмов. Мужчина растерянно моргнул пару раз и взглянул на бумажку, на которой аккуратным витиеватым был написан номер телефона. Ниже располагалась подпись: «Герта». - Герта…