1. Вы будто персонажи

Финальные титры. Печальные звуки скрипки. По-дебильному счастливые лица персонажей, которые, как мне показалось, разом заболели олигофренией. Занавес. Если бы в моем теле оставалось еще хоть сколько-нибудь сил, впору было бы заплакать. Но не от радости или печали, а разве что от негодования. Я с рвущимся наружу раздражением захлопнула крышку ноутбука. Пальцы слегка подрагивали от разочарования и злости. Подруга предупреждала, что смотреть дальше вообще не стоит. Но мне все еще было сложно в это поверить! Три года ожидания, невыплаканных слез и рассуждений в подушку, три года предвкушения прекрасного – и все слито в унитаз Королевской гавани… То, что некогда приносило радость в мою скучную серую жизнь, ушло из нее окончательно под звуки сумасшедшей скрипки. «Игра престолов» – любимый миллионами фанатов сериал закончился скучным тупым дерьмом, потопившим за собой совершенно по-ублюдски слитых персонажей. Может, все вышло бы иначе, не забей создатели сериала на него болт и не реши они покурить крэк где-то в середине седьмого сезона. Тогда персонажи не отупели бы настолько, чтобы подохнуть так глупо. Обиднее всего почему-то за Джона. Благородный, добрый, честный и сильный человек. Чем бы таким отплатить герою войны и человечества в принципе, чтобы выразить благодарность за спасение? Конечно, давайте отправим его на Стену медленно умирать от холода! Не опять, а снова, как говорится. Он там уже почти как родной. Ладно, конечно же, этот сюжетный пранк можно было бы объяснить тем, что мол «нО Он ЖЕ уБИл КоРоЛЕвУ!», однако насчет данного обстоятельства следует сказать лишь одно: не потеряйся логика где-то в Речных землях еще в злополучном седьмом сезоне, не пришлось бы ее убивать. Много кого не пришлось бы убивать. Например, с каких это пор лорду Варису, одному из умнейших и опаснейших людей в Вестеросе, в совершенстве овладевшему искусством шпионажа и интриг, настолько снесло башню, что он совершенно забыл о конспирации и осторожности? Нет, ну так бессмысленно слить отличного персонажа – это нужно постараться. А Бран? С Браном-то что в итоге? Кто занял его тело на самом деле, каким образом и зачем? Наверное, отвечать на эти и другие вопросы создатели сериала посчитали слишком скучным, поэтому они решили сделать что-то реально крутое – посадить безынициативного, равнодушного ко всему мирскому калеку с очень туманными намерениями на королевский трон. Ну а Малый Совет и настоящее политическое устройство – это вообще отдельный мем… С такими мыслями я приняла успокаивающий разум душ, переоделась в игривую зеленую пижаму и перед сном повозмущалась подруге в соцсетях. Виктоар, на удивление, отреагировала на мою гневную тираду довольно сухо. И не мудрено: в час ночи человеку хочется поспать. Завтра у нашей группы зачет по астрометрии. Наконец, с чувством выполненного долга я отложила телефон и закрыла уставшие глаза. Тяжелые волосы упали на лицо, а я все ворочалась и никак не могла заснуть. Чувство огорчения не оставляло ни на секунду. Каким бы мог быть финал, случись все по-другому? И каким образом история могла пойти совершенно по иной дороге? Хотелось бы мне знать… Хотелось бы мне узнать. Эта мысль прочно засела где-то на подкорке сознания, но я утомилась слишком сильно, чтобы обращать на нее внимание. Вот усталость взяла свое, и я оказалась в шелковых объятиях сна. … Но Джона, все-таки, действительно жалко.

***

Впервые за долгое время видела такой реалистичный сон – словно смотришь фильм в формате 3D. Мне снился душистый хвойный лес, объятый густым непроглядным туманом, и мрачные белые тени с горящими, как угли, синими глазами. Мне снился испепеляющий все на своем пути зеленый огонь, крики ужаса тысяч людей и холодные стены замка, покрытые корочкой льда, со свисающих знамен которых грозно раскрывал пасть волк. Мне снились бесконечные занесенные снегом поля, вводящая в исступление пасть дракона прямо перед лицом, вкус смерти на моих губах, больше походящий на металлический. А еще мне снился мужчина. Вернее, это была даже не фигура мужчины, а его скрывающие что-то древнее ониксовые глаза. Они застыли в огне очага, но картинка была неточной, полупрозрачной, как будто смотришь на отражение костра через окно автомобиля. Но их было невозможно забыть. Никогда. Эти бездонные черные очи я буду помнить всю свою жизнь. Кажется, он что-то говорил мне, но я никак не могла услышать. Или отказывалась слушать?.. Его голос звучал, словно помехи. Он говорил сбивчиво, но властно. Но я не могла разобрать ни слова, даже если бы захотела. Через какое-то время стало очень-очень страшно. Я хотела открыть глаза, но не могла. Пошевелиться не представлялось возможным. Неожиданно из ушей будто бы пропали невидимые затычки, и я услышала: «Ты должна защитить его, жрица. Защити наследного принца, Обещанного принца. Ты должна, ты должна, жрица». «Ты должна, должна…» «Жрица…» Я упрямо напрягала тело, даже не смотря на то, что не получала никакого отклика на эти бессмысленные потуги, а упрямый бесцветный голос все твердил: «Наследный принц, Обещанный принц!» «Защити его, жрица!» Очнулась в холодном поту. И не узнавала того места, где находилась. Темная комната с высоким деревянным потолком, лампада на прикроватной тумбе, запотевшее старое зеркало и женщина в красном одеянии, склонившаяся над умывальником. Услышав шевеление за своей спиной, она повернулась ко мне лицом, что заставило меня вздрогнуть и потерять дар речи. Я, верно, все еще сплю. — Ты проснулась, — это был не вопрос, а утверждение. Невозможно… Глаза Мелисандры жадно изучали меня с ног до головы, как человека, только что восставшего из мертвых. — Не вставай! — приказала она, подходя ближе с намоченной тряпицей. — Ты все еще слаба, Анжей. Выпей, — женщина протянула мне стакан с какой-то зеленой жидкостью. — Что это?.. Мелисандра почти что тепло улыбнулась. — Отвар из душицы, чтобы унять боль. Вот это сон! — Спасибо… Я сделала глоток и тут же поперхнулась, не в силах лакать эту отраву дальше. Мелисандра посмотрела на меня со строгостью в лице. — Придется испить эту чашу до дна, Анжей. В страдании наша жизнь. Кому как не тебе это знать. — Я не Анжей. Свет от лампады будто бы вбирал в себя всю тесноту этого помещения, делая комнатушку еще более крохотной и невзрачной. Я кидала взгляд то на лицо красной жрицы, застывшее в мрачном ожидании, то на отражение ее шикарных волнистых волос в запотевшем зеркале. До этого момента я не придавала значения тому, как жарко было в этой деревянной коробке. — О чем ты говоришь, Анжей? — голос Мелисандры выражал беспокойство и некоторую панику. Тем не менее я не собиралась жалеть привидение. Я бодро похлопала себя по щекам. Не помогло, наваждение не исчезло. — Ха-ха, — изо рта вырвался истерический смех, напугав этим не только меня, но и Красную Женщину. — Наверное, к утру это пройдет. Просто переутомилась… Нужно только проснуться… Не стоило смотреть сериал на больную голову в час ночи! Стало страшно и отчего-то тревожно. Грубость льняного одеяла, шершавость красного платья на моих ногах, жар от лампады и резь в глазах из-за боли в голове – все это подделать просто невозможно… Слишком реальные, живые ощущения. И подтверждение тому — горячее прикосновение ладоней Мелисандры к щекам. Ее синие глаза, пристально смотрящие прямо в душу, пылали безумием. — Ты не Анжей, — поняла она наконец. — Я это и пыталась сказать. — Тогда кто же ты? — А кто ты?! — вспыхнула я, сбрасывая с лица необыкновенно нежные ладошки красной ведьмы. Наверное, поэтому Станнис предпочитал жить у подола ее юбки. — Я, вообще-то, все еще сплю, поэтому оправдываться перед галлюцинацией никак не намерена. Это надо же такому присниться! Просто дай мне заснуть… Нет, положи нож на место! Не подходи! Что ты делаешь?.. Реакция подвела меня в самый неподходящий момент. Мелисандра оказалась рядом так быстро и стремительно, что я не успела даже увернуться. Все случилось в считанные секунды: взмах ножом – и острая боль пронзила ногу, как стрела. На бедре красовался кровоточащий порез. Второй ногой я зарядила ведьме в живот. — Какого черта?! — закричала я, шипя, ни то от боли, ни то от негодования, склонившись над порезанной плотью. На лице Мелисандры было написано страдание. Она зажала живот ладонями, выронив нож, но через пару секунд выпрямилась и решительно заглянула мне в глаза, сжав ладони в своих, горячих и приятных на ощупь. — Боль трезвит не хуже ушата ледяной воды. А теперь послушай меня, — сказала она. — Все это не сон, и тебе нечего бояться. Я не враг и никогда не причиню вреда. Владыка Света выбрал тебя, и забрал душу Анжей в качестве уплаты за совершение ритуала. Теперь ты служишь нашему Владыке, Р’глору. Ты ведь слышала, видела его, верно? Мертвецы и безумцы не знают снов, но наш Владыка – настоящий. И мы с тобой настоящие. Она замолчала, выжидающе смотря мне в лицо. И что я должна на это ответить?.. Бедро болело и пульсировало так же, как если бы это было наяву. — Невозможно, — упрямо прошептала я. — Вы просто персонажи. Персонажи сериала, что закончился самым большим провалом. — Персонажи? — Мелисандра смотрела с такой надеждой и участием, как будто от моего ответа зависела сейчас ее жизнь, что это даже пугало. — Ведь вы же все придуманы одним человеком… Вас не существует. — Как видишь, это не так, — она гордо выпрямилась, а затем снова поднесла к моим губам зеленую отраву. Я без слов подчинилась. Горько. — Неприятно? Я знаю. Ты чувствуешь горький вкус душицы, чувствуешь тепло моего тела, и то, как раскалывается твоя голова. Разве не это ли принято называть жизнью? Я промолчала, про себя мысленно соглашаясь с женщиной. Мелисандра же продолжала: — Как много вопросов, должно быть, сейчас в твой голове… Как тебя зовут? — Это имеет значение? Мелисандра огорченно хмыкнула. — Нужно же мне как-то к тебе обращаться. — Мне все равно, — твердо ответила я, изо всех сил стараясь выглядеть уверенной в своих словах. — Скоро я проснусь, и все закончится. И ты исчезнешь так же, как и появилась. Все непременно закончится. Мелисандра двинулась к выходу из комнаты, и, прикрывая дверь, загадочно улыбнулась напоследок. — С нетерпением жду твоего пробуждения.

***

Когда я открыла слипшиеся глаза, через маленькое высокое окно уже пробивалась лента дневного света. Я приподнялась на подушках: все та же скверная обстановка. Дерьмо. Я не сошла с ума. Мелисандра выводила какие-то каракули на пергаменте. Очевидно, письмо. — Кому пишем? — спросила я в надежде напугать жрицу, но та, на удивление, оставалась спокойной как удав. — Это имеет значение? — с ухмылкой вернула мне мои же слова ведьма. — Ведь ты же во сне, а во сне можно не думать вообще ни о чем. — Как видишь, это не так, — не унималась я. Тоже из крутого теста. Наконец, красноволосая женщина повернулась ко мне. Лицо ее выражало усталость и, тем не менее, интерес. — Я пишу моей старой подруге из Асшая, а вот о чем именно, тебе знать не положено. Пока не положено. С умным видом она скрутила письмо в бараний рог и поставила на него печать. Асшай? О чем она могла писать в такой далекий край? — Вы не знаете, что делать со мной, верно? — догадалась я. — Ведь я, по всей видимости, заняла место этой самой… Анжей. Только не продавайте меня в рабство или еще куда-либо! Предупреждаю, я буду сопротивляться. Удивительно, как просто далась мне эта невозможная с точки зрения науки догадка. Но я всегда верили в чудеса с упрямством ребенка. Мелисандра снисходительно улыбнулась, присаживаясь у моих ног. — Я не собираюсь продавать тебя в рабство и ни при каких обстоятельствах не причиню вреда, — успокаивала жрица. Только сейчас я заметила, что на ране красовалась свежая повязка. Неужели она позаботилась обо мне? — Ведь тебя избрал и подарил нам сам Владыка Света. Он поделился с тобой своими планами так же, как и с другими жрецами, но… Все-таки, это нельзя сравнивать, — замялась она. — Ты совершенно особенный случай. Анжей не было суждено стать Пророком, она не была достаточно сильна. А ты – да, и Владыка знает это. Он послал тебя на место Анжей не просто так. Ты должна понять и принять это. Чем скорее, тем лучше для всех нас. Это битва между Светом и Тьмой, Добром и Злом, и отныне ты – часть этой битвы. Слова Мелисандры больше походили на лепет сумасшедшего. С точно такой же непоколебимой уверенностью красные фанатики сжигали людей на кострах и вели ни в чем неповинных людей на убой по зову своего «Владыки». — Добром и Злом? — грустно усмехнулась я. Мелисандра нахмурилась, почуяв неладное. — Так вы оправдываете все те ужасные вещи, что успели натворить? Так вам удается спокойно спать по ночам? Вы сожгли на костре невинную девочку, добрую девочку, которая ни в чем не была виновата, и сотню людей до нее. Не смейте говорить мне о добре. Коктейль самых разных чувств отражался на лице Мелисандры, и она отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть мне в глаза. Вина и стыд терзали ее сердце. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. — Я совершила ошибку, — тихо промямлила она. — Все мы совершили ошибку. Станнис не был Обещанным принцем, но… откуда тебе известно о том, что произошло с Ширен Баратеон? Я замерла с открытым ртом. Черт возьми, неужели в самом деле умудрилась проболтаться об этом? — Я… Я просто… — Ты сказала, что все мы – персонажи, — прервала меня Мелисандра, с надеждой заглядывая в глаза. — Что это значит? Что такого поведал тебе Владыка? — Ну-у-у… Что я должна была сделать? Попытаться соврать? Так я никогда не умела, все мысли написаны прямо на лице. Убежать? Но куда? Этот мир совершенно мне не знаком: риск того, что я умру, только выбравшись на улицу, был огромен. Притвориться тем, кем считала меня Мелисандра?.. А ведь это, если подумать, не самая худшая идея. По крайней мере, она гарантировала некоторую безопасность. — Что тебе известно? — допытывалась сумасшедшая женщина. — Многое, — потихоньку уверенность возвращалась в голос. Мелисандра навострила уши. Конечно, доверять этой фанатичке не было никаких причин, учитывая, что случилось с теми, кто связывался с ней, но у меня просто не было выбора. — Я знаю о том, что случится с миром в будущем, знаю, как закончится война и как умрет Дейенерис Таргариен, — наверное, с такой сумасшедшей уверенностью толкают свою речь уличные гадалки. Жрица же жадно глотала каждое произнесенное мной слово. — Я слышала голос и видела чьи-то глаза в огне, но это был всего лишь сон… Однако теперь у меня появились сомнения. Ведь я не сплю, верно? — Нет, — твердо заключила Мелисандра. — Ты не спишь. Владыка и впрямь говорил с тобой! — казалось, она не верила в то, что услышала. Но сомневаться в посланиях своего идола фанатик не имел никакого права. — Ты – отражение его воли… О чем Светлейший поведал тебе? Не молчи! Я сглотнула тугой ком. Эта женщина меня пугала. Она была очень умна и наблюдательна. — Он сказал, что я должна защитить Обещанного принца… Ну, пожалуй, и все. Я невинно похлопала густыми ресницами. Мелисандра выглядела разочарованной. — Все? — переспросила жрица. Конечно, это она и сама прекрасно знала. Неужели Мелисандра ожидала чего-то большего? Ха! Фанатики. — Ты точно уверена насчет этого? — На память никогда не жаловалась. Несколько минут мы просидели в полной тишине. Вернее, сидела Мелисандра, а я удобно расположилась на подушках. — Ты сказала, что знаешь о том, что случится дальше, — наконец, отмерла она. — И что все мы придуманы одним человеком. Что ты имела в виду? Придумать что-то умнее правды я не успела. — Не знаю, как случилось так, что я оказалась в книге, — Мелисандра заметно вздрогнула. — В моем мире все вы: Станнис, Ширен, Мелисандра из Асшая, – персонажи чужой истории, написанной одним автором, известным человеком. Я любила эту историю и всегда всей душой желала увидеть конец… Но любить книгу и оказаться частью ее – совершенно разные вещи. Мелисандра ненадолго замолчала, силясь переварить услышанное. — И… есть ли конец у этой истории? — И да, и нет, — я не знала, как ответить на этот вопрос, ведь книга, насколько мне известно, не была дописана Мартином. — Но в том конце, что возможен, мало чего хорошего. Имела ли я право говорить такие вещи и давать оценку финалу картины?.. Стало совестно и противно от самой себя. Возможно, все взаправду, и прямо сейчас своими действиями я запускаю какой-то ужасный механизм. — Теперь все стало на свои места, — внезапно женщина встала и энергично зашагала к столу, на котором раскрытым лежал увесистый том. — Мы все сделали правильно, ритуал свершился, Анжей не могла ошибаться! Я не могла ошибаться... Только не сейчас. Владыка Света послал тебя исполнить древнее пророчество и помочь Свету победить Тьму. Ты приведешь Азор Ахая к победе, ты станешь его проводником к Свету и благодати. Анжей отдала за это свою жизнь! Сердце ухнуло куда-то вниз, проваливаясь в пустоту. Так летит камень в бездонный колодец. Внутри меня разом не осталось никаких чувств. О чем говорила эта женщина?.. Отдала свою жизнь? Я – проводник? Она, должно быть, окончательно тронулась умом. — Вы, должно быть, шутите, — отнекивалась я. — Ну какой из меня проводник? Я ничего не знаю о том, что делать и как здесь существовать! — У тебя нет выбора, — упрямилась Мелисандра. — Выбор есть всегда. — Ты нужна нам и этому миру, — она властно подняла мой подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Ты нужна Владыке Света и принцу, что был обещан. Ты – наш свет во тьме. И ты это знаешь. Владыка говорил с тобой. Меня снова одолела мигрень, или, может быть, мне так казалось. На самом деле я просто не знала, что ответить Мелисандре. Снова. Все, что происходило со мной, больше походило на сюжет фантастического кино… Конечно же, так оно и было. Это же чертова «Игра престолов»! Выходит, тот голос принадлежал ему – Р’глору… И я, захватившая тело одной из его последовательниц, теперь должна исполнять его волю? Но почему я?! Есть люди достойнее, есть люди сильнее, есть люди безумнее меня. Мне среди них не место! Красные жрецы ошиблись! Я умру. Умру сразу же, как только переступлю порог этой комнаты. Все просто: я была слаба и труслива, а они, люди вокруг, не ведали пощады. — Ваш Владыка ошибся! — я вскочила с места и стала наматывать круги по комнате. — Меня здесь быть не должно! Я вам не подхожу, я все испорчу! — Подходишь ты или нет, это дано решать только одному Владыке, — ровным голосом ответила Мелисандра. — Сопротивляться своей судьбе бесполезно. Теперь ты принадлежишь этому миру, а значит и Владыке. Как твое имя? Имя… Внутри меня что-то напряглось и сжалось в комок. Мое имя – такое по-девичьи нежное и литературное, – совершенно не подходило этому миру: Вексан Роше. Люди нередко интересовались, не было ли у нас в роду писателей. Должна ли я оставлять его при себе? Но ведь назваться чужим – равно отделить от себя важную частичку души. На такое пойти я была не готова. Пусть уж ведьма думает, что хочет. Раз уж отделаться от Мелисандры и ее дикого пророчества не представлялось возможным, я могла бы попытаться сыграть по ее правилам. Если исполню пророчество, шанс того, что я смогу вернуться домой, возрастал. Как она назвала меня? Пророком? Что ж, пусть так оно и будет. В каком-то смысле, Мелисандра права. Просто я оказалась единственным человеком, способным переломить ход повествования. — Меня зовут Вексан Роше, — наконец, представилась я. Мы будто заново знакомились друг с другом. — Чудное имя. Никогда о таком не слышала. — Если я исполню волю вашего… Владыки, — поморщилась я, — то смогу вернуться обратно, в свой мир? Мелисандра задумчиво поджала пухлые губы. — Я не знаю, Вексан, — прозвучало почти что с сожалением. — На все воля Владыки. — Ну зашибись… Дерьмо. Нет, ну что за дерьмо! — В ритуале шла речь о переселении душ из одного сосуда в другой с воздаянием души красного жреца в качестве уплаты за пересечение миров. Душа Пророка должна была прийти в этот мир именно таким способом. И она пришла, — женщина выразительно посмотрела на меня. — Душа Анжей уничтожена, она отошла к Владыке Света, но ее тело живо, и теперь оно принадлежит тебе. В ритуале ничего не сказано о том, что будет с душой и телом Пророка дальше, после прихода. Поэтому вероятность того, что Владыка вернет тебя домой, обратно, не исключена. К сожалению, для Анжей все кончилось в тот самый момент, когда она погрузилась в сон. Надежда, почти что погребенная отчаянием, вновь вспыхнула в груди. Тем не менее откуда-то изнутри поднялась жгучая злость. На Мелисандру, на их тупой ритуал, на жестокое, беспощадное к простым смертным божество. Сильно потрясенная услышанным, я похоронила ее как можно глубже и спросила: — Вы сказали, что Анжей отдала жизнь за то, чтобы исполнить ваш колдовской обряд, — мой голос дрожал, но взгляд оставался тверд. — Значит ли это, что она умерла ради того, чтобы я смогла продолжить ее дело? Чтобы я смогла жить, она отдала свою душу? Красная женщина с грустью улыбнулась, и мои глаза защипали от слез. Я уже знала, что она ответит. Я заняла чье-то место. Я этого не просила. Я этого не выбирала! Это она виновата, она!!! — Верно. Ты – ее отражение. Смотри. Мы вместе подошли к высокому зеркалу. Мелисандра погладила меня по спине, и я забыла, как дышать. — Что ты видишь? Этого просто не может быть… — Я вижу ее!.. — голос перешел на сбивчивый шепот, и слезы текли по щекам неровными струйками. Анжей, как две капли воды похожая на меня, отражалась в темном зеркале. Эти рыжие кудрявые волосы, невыщипанные густые брови, почти что переходящие в одну, светло-карие глаза, нос с горбинкой и россыпь бледных веснушек, а еще роскошное ожерелье из красных камней, – все это было так знакомо, ведь каждый день смотрело на меня из зеркала. Как такое возможно?.. — Я и она… Мы одинаковые! — Нет, — мягко возразила Мелисандра. — Пусть внешне не отличить друг от друга, но это не так. Ты никогда не была и не станешь такой, как Анжей из Мира. Я осторожно дотронулась до собственного (или чужого?) отражения и тут же отдернула руку: мне показалось, или выражение лица двойника вопреки моей воле сменилось с грустного на удивленное?.. Мелисандра тем временем отправилась к выходу из комнаты. — Я попрошу подать тебе обед, скоро мы выдвигаемся в путь. Нужно восстановить силы как можно быстрее, Вексан. Ночь темна и полна ужасов, и нам всем не справиться без твоей помощи. Я осталась одна в пустой комнате, не считая отражения, до мельчайшей детали идентичного мне. И проклинала на чем свет стоит Мелисандру, судьбу, Красного Бога, законы мирозданья, если они были причастны к происходящему в моей жизни кошмару. — Мама… Папа… Спасите… Вкус соли на моих губах невозможно спутать с чем-то другим. Он был родным, как одно из первых детских воспоминаний. Я всегда была чрезвычайно впечатлительным и жертвенным человеком. Не имело особого значения, радостно мне или грустно – я всегда заливалась слезами. Становилось легче, дышалось свободнее, и я знала, что если поплакать, то покажу людям, что мне нечего скрывать. Что все со мной и так понятно. Слезы приносили за собой момент очищения. Не помню в какой именно момент, но я вновь легла на кровать, закуталась в тонкое льняное одеяло и уснула беспокойным сном. Никаких сновидений, Господи, никаких сновидений.

***

— Куда мы направляемся? — обратилась я к Мелисандре, арендовавшей для нас повозку с упряжкой быстрых лошадей. Да, она не поскупилась на шикарное средство передвижения (шикарное – по меркам этого дикого времени). Пришлось раскошелиться, так как путешествовать на коне я не умела и попросту боялась этих мощных быстрых животных, да и они никогда не испытывали ко мне теплых чувств. Помнится, в детстве мы с родителями посетили конных клуб на мой день рождения: лошадь взбрыкнула и чуть было не ударила меня копытом, я упала и разрыдалась от страха и невероятной досады. Животные меня не любили. — В Винтерфелл. Я непонимающе нахмурилась, сильнее кутаясь в шубу из шерсти ласки. В это утро холод стоял собачий. Мелисандра же никогда не зябла: она выскользнула во внутренний двор, как потом оказалось, постоялого двора, лишь в одном тонком красном платье, и нисколько этому обстоятельству не смущалась. Приезжие мужчины смотрели на красную жрицу с желанием и интересом, однако подходить опасались по известным причинам. Все-таки в Вестеросе о них ходила не лучшая молва. — Зачем? — Чтобы ты встретилась с Азор Ахаем – Джоном Сноу. Ах, вот оно что… — Разве он не поклялся казнить вас при последующей встрече? — с вызовом посмотрела я на ведьму. Мелисандра ответила не сразу: — Я совершила ошибку, и он тоже. Прогнать меня было недальновидной и глупой затеей. Мы вместе запрыгнули в повозку, и Мелисандра дала сигнал отправляться в путь. Покидая Белую гавань, я думала о том, что неизвестность пугает даже сильнее, чем мое новое положение, пусть то и было шатким и слишком неопределенным. Тем не менее, у меня было, что обдумать по дороге. По всей видимости, я вклинилась в сюжет в тот самый момент, когда Джон Сноу вернул под контроль родовой замок после победы в Битве бастардов. Хорошо хоть, чудовищная угроза в виде Рамси Болтона уже была ликвидирована… — На месте Джона Сноу я поступила бы так же, — сама удивилась тому, насколько сурово звучал доселе звонкий голос. Красная женщина смотрела на меня, как на нечто сверхъестественное, внеземное. — Похоже, ты и правда знаешь все, — выдавила она. — Как такое возможно?.. Эти знания… Ими не должен был владеть обычный человек. Почему Владыка избрал тебя? — Кажется, этот вопрос должна задавать вам я, — мой голос выдавал все накопившееся раздражение. Как будто бы я могла знать! — И вообще, если мы едем в Винтерфелл, то почему вдвоем? Джон Сноу убьет вас, как только вы переступите ворота замка, можно в этом не сомневаться. А если и не он, это сделает сир Давос. — Я не собираюсь посещать Винтерфелл. Это сделаешь ты, — у меня отвисла челюсть. — Я? — В мои планы входило высадить тебя недалеко от замка, как раз в том месте, в котором проходит прямая дорога к главным воротам. Не волнуйся, Вексан, она полностью контролируется войсками Старков. Тебе не о чем беспокоиться, там безопасно. Захотелось рассмеяться в голос. — Не о чем беспокоиться? В самом деле? — прыснула я, и Мелисандра изменилась в лице. -- Когда Джон Сноу узнает о том, кто я такая и с кем знавалась, он прогонит меня так же, как и вас. В Вестеросе красные жрецы не в почете. Всем известно о том, какие злодеяния вы совершили, поклоняясь своему Владыке. Да и к тому же, как я могу быть уверена в том, что меня не казнят за ваши преступления? Я даже не знаю, каким человеком была жрица Анжей до того, как я получила ее тело. А что, если ее узнают и решат отомстить? Мои пальцы сжали холодную деревянную лавку. Перед глазами пробегали занесенные снегом поля, серое небо, по которому неторопливо плыли тяжелые тучи. В воздухе стоял аромат хвои и неизбежно наступившей зимы. С каждой секундой я все отчетливее ощущала, как деревенели пальцы. — Вся наша жизнь – это бесконечный риск, — завела свою шарманку Мелисандра. — Мы рискуем подавиться куском хлеба, когда едим суп, рискуем не вернуться домой, когда идем в лес за дровами, рискуем встретить волка и умереть, рискуем упасть в колодец, когда собираемся налить ведро воды. Но мы делаем это, несмотря на возможность расстаться с жизнью. Так зачем бесконечно бояться? Для нас, людей, существует только один неверный выбор – отказаться от своей судьбы. Твоя судьба – помочь Обещанному принцу победить в войне со Злом. Ты не имеешь права убегать, Вексан. Я отвернулась от Мелисандры, не желая больше смотреть этой ведьме в лицо. В сериале их всегда выставляли сумасшедшими фанатиками, которые не брезгуют ничем, если это поможет исполнить пророчество. Красные жрецы не вызывали во мне ничего, кроме некоторой жалости и раздражения. И тем неприятнее было осознавать, что в словах Мелисандры оказалось намного больше смысла, чем я могла предполагать. У нее была своя правда. — Что будет, если снять это ожерелье? — внезапно задала мучивший меня вопрос. Ни разу за все то время, что мы провели вместе, Мелисандра не показалась на глаза без него. И мне стало тревожно: вдруг и я обернусь старухой, стоит от него отказаться? Эту тяжесть на шее терпеть довольно трудно. — Ничего. С тобой – теперь уже ничего. Что ж… Теперь можно смело от него избавиться! — Откуда вам знать, что Джон Сноу – и есть ваш обещанный Азор Ахай? — было последним, что спросила я, прежде чем отвернуться и созерцать неживописные виды. Мелисандра отвела глаза в сторону и грустно усмехнулась. — Ниоткуда. Я просто знаю это.