Глава 3. В Воскресенском

Уже известная нам девушка, Вишня Спирея, торопясь, забежала на территорию храма. Она поспешно накинула на голову платок, перекрестилась три раза и столько же раз поклонилась, прежде чем зайти. Перед ее глазами было привычное ей зрелище, но для нас с вами это очень важная составляющая истории. Перед ней был тот самый путь, что должен пройти любой истинно верующий, чтобы быть достойным предстать перед богом. Вишня немного постояла в притворе, там, где начинается путь, где душа ещё совсем новая и безгрешная. Каждый раз когда девушка заходила в храм, ее поражало огромное, залитое светом пространство, разрезы прямоугольных пилонов, удерживающих округлые крестовые своды и пять глубоких барабанов. Затем она пошла дальше в нефы, медленно, будто страшась чего то что ждало ее там. Вокруг нее стены, расписанные фресками, рукой неизвестного художника, так трепетно изобразившего святые лики. Стенопись эта представляла собой древнейшим традиции, технику росписи, использовавшуюся в древности, которая рассказывает нам намного больше нежели сотни летописей. Когда то люди возводили храмы и церкви в честь святых, особых праздников и великих побед. Тогда то народ мог лишь по фрескам узнать небольшую часть священных писаний, теперь же это культура напоминает нам о тех безымянных руках творивших, возвративших искусство голыми руками. Теперь же мы можем увидеть на северной и южной стене евангельские сюжеты о Божьей матери, семи Вселенских соборов, а затем на западной самый важный сюжет - Страшной Суд. Что говорил народу древний автор, выбирая именно эти сюжет для фресок, мы не узнаем, но один только вид, и ты уже размышляешь над грехами своими и всего человеческого рода. Вишня неторопливо двигалась вперёд и перед глазами сразу вырос высокий золотой иконостас. Рядом с ним на правом клиросе стояло два силуэта. Один в ряса и с густой седой бородой, другой в белой юбке, с красными узорами и в палатке. Вишня направилась к ним. Мужчина в рясе был настоятель Федор. Длинный худощавый старик шестидесяти лет. Весь он уже покрылся глубокими морщинами, глаза его были маленькими и прищуривает, точно он всегда глядел на солнце, нос странно искривлен, как будто сломан. Длинная седая борода доставала уже до локтя. Он разговаривал с прихожанкой и не взглянул на, подошедшую к ним Вишню. Гостья, с которой он говорил, замолкла и обратилась к Спиреи. Это была низкая женщина, черноволосая, с серебряными выбивающимися из под платка прядями. Глаза ее были такие же темные, как и у самой Вишни, но она была бледна, от приближающейся старости. Это Чаруша Чубушник мать Вишни. Женщина скрестила руки на груди и в упор посмотрела на дочь, смутив девушку таким пристальным недовольным взглядом. Вишня разорвала тут же неприятный зрительный контакт и пожала плечами. Девушка ощутила сухость во рту и сильное желание убежать, спрятаться куда нибудь, укрыться под защитой святых, но она уже в их убежище и даже здесь она не может быть полностью спокойна. Она сделала глубокий вдох в попытке успокоиться и наконец подняла на мать тяжёлый взгляд. — Она не вышла в этот раз - пробормотала Вишня. — Да тебя только за смертью посылать - ответила Чаруша, превысив голос. — Тихо - прошептал Федор, указывая на иконы и фрески. Их лики неумолимо глядели на их маленькие фигурки, словно их печальные писанные глаза видели тайные грехи каждого, кто сюда заходил Чаруша осмотрелась и успокоилась. Вишня вздрогнула и сжалась, под ее упрекающим взглядом. — Простите, матушка - прошептала она. — Ну я тебе устрою дома. Не может узнать ведьма она или нет. Ходишь туда как грешница, а так и ничего не узнала. Если ты с ней разговариваешь все это время, я прокляну тебя. - тихо говорила Чаруша. — Не здесь, госпожа Чубушник - отозвался Федор. - Не здесь. Скоро Грида покажет свое лицо и тогда волей не волей народ нам подчиниться. Скоро, совсем уже скоро. — Я пойду, сейчас уже наверное собираются мои ученики на занятия сказала Вишня, теребя платок. — Иди , иди. Может там от тебя толк будет. - махнула рукой Чаруша. Вишня поклонилась старикам. Федор перекрестил девушку и та побежала прочь. Пройдя в притвор, у которого стояли лавки, она заметила девушку низкую, болезненно худую, вместе с тем нескладную.На ее тусклых русых волосах всегда был платок, не только в храме. В ее тонкие пальчики перебирали деревянные четки, какими то короткими дергаными движениями. Она без прервано качала ногой и смотрела куда то вдаль храма, задумчивым мутным взглядом. — Добрый день, Лепа - поприветствовала ее, проходящая мимо, Вишня. Лепа дернулась, словно ее вытащили из ужасного сна, но не поднимая глаз на Вишню ответила: — Добрый. Спирея уже не слышала, она бежала в школу к детям. Единственная ее отрада в жизни. Она мечтала о ребенке, она любила детей. Пока только обучала их грамоте и болела за каждого, как за родного. Может в ее тягостном желании любить и быть любимой заключалось ее привязанность к церковной школе. Но этот маленький факт о ней мы запомним и вернёмся в Воскресенский к прихожанка Лепе. Она так и сидела, не отрываясь от какой то точки. Шиш зашёл в храм и тут же поспешил к небольшой двери в правой стене притвора. Он взялся за ручку и замер, не смея повернуть ее и открыть заветную дверцу. Мужчина ощутил на себе взгляд. Он обернулся и увидел Лепу, смотрящую на него исподлобья. Дверь в храм захлопнулась ветерком, свет в притворе стал тусклым, серым и в этом освещение ее гримаса казалась еще болезненнее. Шиш присел рядом с женой, но она продолжала так же смотреть в то место, где он только что стоял. Движения, с которыми Вязель перебирала бусины стали быстрее и тревожнее. Шиш положил руку на ее четки, стараясь прекратить это. Девушка дернулась от него, будто в лихорадке, вскочила и выбежала. Охотник последовал за ней. Лепа неожиданно остановилась перед калиткой и резко обернулась на мужа. — Ты сегодня все утро в лавке Томило сидел. - затараторила Лепа - Ты думал я не замечу, а я заметила. Тогда когда эта цыганка зашла. Ты как то даже близко к ней подошёл. Я тебе так скажу, она грешница. Она всех соблазняет и до греха доводит. — Что за вздор! - воскликнул Шиш и схватил ее за рукав. — Это так. Она - это бес, ведущий тебя к греху. Ты послушай, милый, я тебя спасти пытаюсь. Предательство жены разгневает бога. Я вот скажу отцу Федору и спрошу, чтобы тот тебя высек, как мальчишку. Я буду на коленях молить и он поймет меня несчастную женщину и высекает тебя на площади, где танцует твоя цыганка. -родолжала бормотать Лепа, последнее уже себе под нос. — Говори что хочешь, Лепа. Я розог не боюсь. С тобой вся жизнь как одна сплошная сечка.- он оттолкнул и вышел с территории храма, хлопнув со стуком калитку. Лепа поглядела на величественные своды храма, перекрестилась, бормоча все также о цыганке. Женились они оба не по своей воле, но если Лепа нашла в себе силы только на то чтобы без памяти любить Шиша, то сам Вязель не мог полюбить ее в ответ. Когда его мать умирала от тяжелой болезни, она попросила Шиша жениться на дочери ее бывшего любовника, за которого та так и не смогла выйти замуж. Старушка пыталась давно их свести, чтобы воплотить ее любовь к тому человеку, в браке своего сына, но она не спрашивала делает ли он того, любит ли он Лепу. Это было ее предсмертное желание, которое тогда ещё восемнадцатилетний парень, не мог не выполнить. Так они и жили, скромно и этим довольствовались, никогда не просили подачек, не занимали, жили как могли. Торговали тем что выросло в огороде, то тем что перестроено на охоте. В последним три года они в основном продавали овощи и фрукты, так как Шиш занялся поимкой таинственной лисы, а в последнее время вообще бредил. Лепа замечала, что ночью изредка бредил и уговорил о лисе и о девушке, будто это одно и тоже, но он не уверен в этом и сомневаться, а от соседей ему плохо и он умоляет сказать как есть. Все эти ее догадки сводились только к глупой ревности. Все это потому что она и впрямь была глупа и помешана но на одном Боге. Она иногда просила чего то, но сама никогда не делала и всю жизнь на одного Бога и надеялась. Как мы знаем Бог просто так ничего не даст.