III

III

Благодаря золотоволосому Путешественнику, сопротивление и правда ощущало какой-то перевес, почти пробираясь к столице, готовясь вести переговоры. Северный Отряд не вступал в бой ни с какой-либо стороны, а сёгунат будто специально оттягивал, позволяя сопротивлению подбираться дальше, к эпицентру событий, чтобы именно там нанести сокрушительный удар. Кокоми постукивала пальцами по книге, которую давно подарил ей Кай, пока был на одном из заданий в отдалённом поселении Инадзумы. После письма от гудзи Наруками они не общались, даже не переписывались. Каждый был занят своими делами или же просто не хотел признавать, что скоро придётся сражаться друг против друга. «Я не пойду против тебя, ты должна это понимать», — его голос вновь ярким воспоминанием отозвался в свинцовой голове Кокоми. Девушка глубоко вздохнула, прикрыв глаза ладонью, пытаясь восстановить хотя бы долю сил перед тяжёлым боем. — В-ваше превосходительство! — уставший и запыхавшийся солдат ворвался в покои девушки, прерывая её минутный отдых. Она ободряюще подняла на него глаза, скрывая все эмоции, которые были несвойственны главе сопротивления. — Извините… Северный Отряд здесь. Внутри всё упало. Сердце пропустило удар. Ресницы её дрогнули, хотя девушка и пыталась сохранять профессионализм и холодность, с которой была обязана встречать любые новости; внутри неё бушевал настоящий шторм. «Я не пойду, — Кокоми зажмурила глаза так сильно, что заболела голова, — против тебя». Тяжёлый выдох. Нужно было найти в себе силы подняться. Найти в себе силы встретить его холодный взгляд, с которым он выполнял поручения. Найти в себе силы… Яркое солнце Инадзумы слабо проглядывало сквозь кучевые серые облака, будто описывало всю ситуацию безысходности как никогда лучше и надсмехалось над членами отряда сопротивления. В войне взяли временное перемирие, чтобы определить роль Северного Отряда. Наёмники обычно соглашаются выполнять заказы тех, кто оплатит их услуги, но не в этой ситуации. При любом раскладе сопротивлению было просто нечего предложить им, а кодекс отряда не позволял согласиться сражаться против, если сёгунат призывал сражаться за регион. Такими были правила ещё задолго до создания отряда, такими они и остались по сей день. На террасе перед заветной резиденцией стояло всего несколько человек: сёгун, гудзи храма Наруками, генерал армии сёгуната, капитан Северного Отряда и один из его самураев. Кокоми стояла между разношёрстой компанией любопытных солдат, затерявшись в толпе. Но ему это было не нужно. Он и так прекрасно чувствовал её присутствие и пристальный взгляд на себе, с виду уверенный, но такой по-детски наивный, будто ожидающий слов о том, что всё это лишь глупый сон, который сейчас закончится. В центр вышел самурай, дрожащими руками держа небольшой свиток. Яэ Мико с лёгким смешком наблюдала за солдатиком, улавливая пристально холодный и спокойный взгляд Кая в центр толпы, заранее зная, на ком задержались его глаза. — Из-за основного указа кодекса Северного Отряда — который гласит, что во время военных действий отряд безоговорочно обязан принять сторону сёгуната, какими бы ни были противные стороны военного конфликта — исход решения определён... — голос юноши дрожал. Хоть он и был ответственным читать заветные слова написанного решения, звучали они как смертный приговор. В Северном Отряде были члены сопротивления, из-за этого читать было сложнее. — Однако... В кодексе также прописано... Если обе стороны военного конфликта предлагают оплату за услуги отряду, отряд имеет право отказаться от участия в военных действиях, принимая нейтралитет в отношении обеих сторон, какими бы они ни были. Поэтому… В толпе послышалось приглушённое волнение, когда многие начали понимать, к чему ведёт самурай. Яэ Мико молниеносно появилась за спиной у капитана Отряда. — Что ты делаешь? — шёпот кицуне был скорее угрожающим, чем любопытным. — Правильный выбор, — не отводя глаз от одного единственного человека в толпе, спокойно ответил Кай. Самурай набрал воздуха в лёгкие, дочитывая последние строки пергамента. — Поэтому наш капитан подаёт обоим генералам армий своё заявление о нейтралитете, — скомкано бросив последнюю фразу, самурай ощутил, как подкашиваются его коленки, будто решение принимал он и теперь весь мир пойдёт против него за написанные слова. Медленные шаги капитана, спускающегося по ступенькам, сопровождались охами и вздохами толпы, её удивлённым взглядом и короткой усмешкой кицуне. — Не подведи меня, — его голос раздался сбоку от неё, а глаза смотрели куда-то вдаль так тяжело и неосознанно. — Сангономия Кокоми. Она лишь проводила его лёгкой благодарной улыбкой, хотя хотелось как в детстве прижаться в его объятия, зная, что это единственное надёжное место.

***

Это решение далось ему нелегко, если учесть все последствия. Теперь он не имел права помогать ей. Не имел права спасать, решать стратегические проблемы, наставлять. Это решение связывало ему руки, но зато развязывало их ей. Уверенный шаг, сопровождаемый тяжестью принятого решения, вёл юношу куда-то по улицам Инадзумы. Кай остановился, вбирая в грудь частицы свежего воздуха. В сердце что-то кольнуло, из-за чего парень пошатнулся. Почувствовал присутствие, но не стал действовать. Наверное, доверял? — Скажи, что я поступил правильно, — опустив взгляд в землю, спросил у пустоты переулка Кай. — У всего есть свои последствия, — из-за угла показалась Яэ Мико, легко посмеиваясь. — Ты сделал всё, что было в твоих силах. Всё, что произойдёт после, — только последствия её решений. Ты лишь... — Подтолкнул неизбежное. Помню, — слабо кивнул Кай, тяжело выдыхая. Яэ Мико улыбнулась, то ли удовлетворённая его словами и решением, то ли тем, что за ними последует. — Не думала, что ты пожертвуешь ближайшими двадцатью годами спокойствия ради неё. Я изрядно... Впечатлена, — вспоминая условия кодекса Отряда, Яэ Мико будто специально давила на юношу его решением. — Неужели настолько веришь в неё? Кай поднял глаза к небу, задумавшись о чём-то, оставляя вопрос без ответа. Мыслями он был совсем не здесь. Не с тем человеком.