Глава 4

      Они с Малфоем остаются наедине. Грейнджер бросает на него быстрый взгляд, замечая, что он смотрит в пол, не моргая, а затем снова отводит глаза в сторону. Становится так тихо, что даже тиканье часов звучит как удары молота по наковальне. Проходит ещё несколько секунд, и Гермионе начинает казаться, что стучат по её голове. Боль пульсирует в висках, и она пугается, начиная думать, что приступ повторяется, но затем вспоминает слова целителя и немного расслабляется, выпуская воздух из лёгких. В голове начинают рождаться странные мысли. Гермиона снова смотрит на Малфоя, обдумывая, как начать диалог, но не успевает, потому что дверь резко и широко распахивается, и на пороге появляются Гарри, Рон, Джинни и Молли. Позади стоит Нарцисса, спокойно ожидая, когда вся толпа окажется в комнате, чтобы она смогла войти.       — Что происходит?       — Тебе сказали, что происходит?       — Это что-то серьёзное?       — Причём тут Малфой?       — Не молчи, Гермиона.       Поток вопросов льётся на неё водопадом. Грейнджер отшатывается, словно она получила невидимую пощёчину, пытается сконцентрироваться и трёт виски, будто это как-то поможет унять боль.       Её взгляд цепляется за Малфоя и за его мать, которая подходит к нему и берёт его под руку, смотря в глаза. Между ними происходит немой диалог, и на их лицах сплошной ужас. Гермионе становится интересно: её лицо выражает такой же испуг? Или страх сковывает лишь её внутренности, больше не позволяя чувствовать себя человеком? Внезапно Малфой поворачивает голову, и их глаза встречаются, но это длится короткий миг, потому что между ними тут же вклинивается Джинни, привлекая к себе всё внимание.       — Гермиона, — она вытаскивает её из этого странного состояния, заставляя снова моргать и двигаться.       — Нам лучше поговорить наедине, — тихо произносит Гермиона, стараясь больше не смотреть в сторону семьи Малфой.       Семья Малфой… и она скоро станет её частью.       Это парализует её. Ощущение такое, что всё тело погружается в воду, и она настолько ледяная, что в кожу будто впиваются тонкие иголки: больно, неожиданно, невыносимо и страшно. Грейнджер чувствует себя беспомощной. Даже во время Битвы у неё не было такого мерзкого ощущения, а сейчас почва медленно уходит из-под ног, и у Гермионы нет уверенности в том, что она сможет устоять. После этой мысли Гермиона тут же пошатнулась. Гарри подхватывает её под локоть, помогая устоять, но самое удивительное то, что взгляды Нарциссы и Драко теперь тоже обращены в её сторону.       — Выйдем на свежий воздух, — командует Молли, тем самым спасая Гермиону.       Она сдаётся и позволяет Гарри вывести её из палаты. Грейнджер даже не собирается делать вид, что всё нормально, потому что всё настолько дерьмово, что хочется упасть замертво и больше ничего не чувствовать. Это определённо самое жестокое и сложное испытание в её жизни, и оно только начинается, а вскоре наберёт обороты. Колесо закрутится так быстро, что уничтожит многое на своём пути, и его уже нельзя будет остановить, а прямо сейчас она сделает первое движение, которое позволит ему покатиться дальше — Гермиона расскажет обо всём друзьям, и ей остаётся лишь гадать на тему того, как они отреагируют.       Погрузившись в свои мысли, она не сразу обратила внимание на то, что они уже выбрались на улицу. Позади неё теперь было здание, которое ничем не напоминало больницу. Только волшебник мог туда попасть и знал, как это сделать. Для остальных это был обычный универмаг в самом центре Лондона.       Все они перешли дорогу, чтобы добраться до небольшого сквера, который находился неподалёку. Грейнджер была благодарна за то, что её не потащили обратно в Нору. Вряд ли гости разошлись по домам. Продолжая праздновать, они ждут от них вестей, и, заявись Гарри, Джинни, Рон и Гермиона туда прямо сейчас, её бы точно обступили со всех сторон и завалили вопросами, отвечать на которые она сейчас не в состоянии.       Опустившись на лавочку, Гермиона по очереди посмотрела на своих друзей. Джинни ей улыбнулась, и это немного помогло. Гермионе было важно, чтобы сейчас они не смотрели на неё как на прокажённую, но она не знала, что случится через минуту.       Грейнджер уже открыла рот, чтобы произнести первые слова, как вдруг перед ними появился Патронус, принадлежавший Артуру Уизли. Он просил свою жену вернуться домой, потому что с их плитой произошло какое-то происшествие, и, кажется, это задело кого-то из гостей.       — Простите, мне надо бежать, — Молли тут же засуетилась, а затем быстро обняла Гермиону, велев Джинни за всем тут присмотреть.       — Мам, всё будет нормально.       — Если она почувствует себя плохо, возвращайтесь в больницу. Поняли?       — Конечно, миссис Уизли, мы о ней позаботимся, — заверил её Гарри, опускаясь на лавку рядом с Гермионой.       — Что же они натворили? Бьюсь о заклад, это был Фред, — проговорила Молли себе под нос, а затем помчалась обратно к больнице, чтобы совершить там аппарацию.       Гермиона взглянула на ладонь Гарри, которая лежала на её руке, и в горле тут же застрял ком. Она не могла заставить себя говорить. Грейнджер представляла, как проговаривает предложение, и слёзы тут же подступали, начиная неприятно пощипывать глаза, но, чёрт, ей нужно было это сделать — быстро сорвать пластырь с кожи и смело посмотреть на жуткую рану, которая никогда не затянется.       — Гермиона, — Джинни присела на корточки и дотронулась до её колена, и, когда Гермиона перевела на неё взгляд, то уже не смогла сдержаться. Слёзы градом покатились из глаз.       — Я… всё очень плохо, — выдавила она из себя.       — Это как-то связано с тем заклинанием? — помогла ей Джинни.       — Да, — выдохнула Грейнджер, вытирая мокрые дорожки со щёк.       — Что сказал целитель?       — Сказал, что уже сталкивался с подобным. Много лет назад.       — Но он ведь говорил, что они ничего не обнаружили, что всё нормально, и тебе не о чем беспокоиться.       — Потому что он не увидел привычных симптомов. Он объяснил это тем, что наши организмы повели себя иначе, и…       — Ваши организмы? — вклинился Рон.       — Если мы с Малфоем не заключим брак, то в скором времени умрём, — твёрдо проговорила Гермиона, борясь с желанием крепко зажмуриться и просто исчезнуть. Воцарилась гробовая тишина, пускающая мороз по коже. Она молилась, чтобы кто-нибудь уже заговорил и прервал это жуткое молчание, от которого ей становилось не по себе.       — Что?       — Что?       — Как это возможно?       Три вопроса прозвучали одновременно, и Грейнджер тут же пожалела о том, что её молитва сбылась. Она не знала, как на это отвечать. Силы окончательно её покинули. Гермиона нуждалась в кровати, крепком сне и спокойствии, но уж точно не в разговорах, которые наверняка приведут её к истерике.       Ей бы хотелось, чтобы Джинни предложила им вернуться домой и отдохнуть, а затем попытаться продолжить обсуждение, которое началось прямо сейчас, вот только она молчала, просверливая в Гермионе дыру и наверняка ожидая, что та всё же прервёт молчание, и, кажется, у неё на самом деле не осталось выбора, кроме как сделать это:       — Я… мы должны пожениться, — по сути, Грейнджер повторяет то же самое, что сказала ранее, но новых слов не находится, и она себя за это не винит.       — Что за бред?       — Подожди, что это за проклятье?       Череда вопросов больно бьёт в грудную клетку. Сердце начинает отбивать чечётку, и Гермиона вдруг сама не понимает, почему начинает озираться по сторонам.       — Я узнала обо всём пять минут назад, и, поверьте, для меня это такой же шок, как и для вас.       — Но что теперь делать?       — Это как-то можно решить?       — Ты не можешь за него выйти!       Она обращает внимание на последний комментарий, который отпустил Рон. Грейнджер поднимает голову, смотрит ему в глаза и замечает, как быстро и тяжело он дышит. Его щёки раскраснелись, а пальцы сжались в кулаки.       — Я и не хочу за него выходить, но на кону моя жизнь, — отмахивается она. — Можно подумать, я горю желанием.       — Но ведь можно что-то сделать?       — Целитель сказал, что иного выхода нет.       — Он старый маразматик.       — И у него большой опыт. Он говорит, что сталкивался с таким. Почему я не должна ему верить?       — Мерлин, ты сама себя слышишь, Гермиона? — Рон взмахивает руками.       — А что я такого сказала?       — Звучишь так, словно отстаиваешь этот проклятый брак!       — Я отстаиваю свою жизнь, прежде всего. Извини, если говорю как эгоистка, но я хочу жить! — Гермиона вскакивает на ноги, останавливаясь прямо напротив Рона.       — Ребята, успокойтесь. Нужно обо всём спокойно подумать, — Гарри оказывается рядом.       — Извини, Гарри, я не могу сейчас мыслить здраво. Эта новость свалилась на меня…       Она не в силах договорить. Мысли окончательно пугаются, а в ногах — жуткая слабость.       — Нам всем нужно отдохнуть, — наконец произносит Джинни. Грейнджер смотрит на неё с печалью в глазах, пытаясь мысленно спросить, почему она не сказала этого раньше? До того, как её брат выпил из неё последние соки и снова сделал неверные выводы.       — Да, нам нужен отдых. У каждого из нас мозги кипят, — согласился Гарри. — Мы можем поехать домой?       — Не знаю. Целитель сказал, что в скором времени приступ может повториться, — призналась Гермиона.       — Тогда как нам быть?       — Не знаю, но мне бы не хотелось спать в больнице.       Они все замолкают, начиная обдумывать варианты, но затем Рон снова начинает говорить, усугубляя ситуацию:       — А может, тебе сразу отправиться к Малфоям?       — Рон! — кричит Джинни, становясь очень похожей на Молли.       — Давай воспользуемся Гриммо, 12, — спокойно говорит Гарри.       — Ты уверен?       — Конечно. В доме давно никто не жил, но это недалеко отсюда. Если ты почувствуешь недомогание, то мы сразу вернёмся сюда.       Грейнджер понимала, что это не решение проблемы, ведь, если ей станет плохо, то здесь поможет не больница, а сам Драко Малфой. Теперь только его присутствие рядом будет сохранять её жизнь, но ей больше ничего не хотелось говорить, поэтому она молча согласилась, кивнув головой.