Глава 7

      Дверь тихо закрылась, но для Гермионы этот звук прозвучал как выстрел из пушки, отчего всё внутри сотряслось, покрывшись коркой льда от страха, что расползался по телу, вгоняя в состояние транса и паники одновременно.       Она смотрела в пол, на стол, в сторону грязного окна и завядшего цветка на тонком подоконнике, где давно потрескалась краска. Грейнджер изо всех сил вглядывалась в эти мельчайшие изъяны кухни, в которой ей приходилось проводить много времени, лишь бы не смотреть на Малфоя, что так же молча и неподвижно стоял в нескольких метрах от неё.       — Вы не разговариваете, — прокричала Джинни со стороны коридора.       Это вывело Гермиону из оцепенения. Она резко обернулась, рассматривая тёмную дверь. Понимание, что Джинни и, возможно, даже Гарри подслушивают, привело её в чувство. Быстро вытащив палочку из кармана, Гермиона взмахнула ей, накладывая заклинание. Это было смешно. Как будто они с Малфоем на самом деле собираются говорить, и, когда она повернулась обратно, Грейнджер всё же скользнула взглядом по бывшему однокурснику, а затем снова уставилась в пол, продолжая сжимать древко между пальцев. Раньше это приносило ей чувство уверенности и безопасности, но в тот самый момент даже палочка не успокаивала и казалась бесполезной — впрочем, как и вся магия. Если не существует ничего, что может уничтожить подобное проклятье, то какой вообще смысл?       Отогнав от себя эти размышления подальше, она тихо откашлялась, подняла глаза, заметив, что Малфой посмотрел на неё, и отвела их в сторону, заинтересовавшись пыльной люстрой, с которой свисала паутина.       — Как думаешь, это можно как-то исправить? — поинтересовалась Гермиона, сильнее сжимая палочку.       — Пока не могу ничего сказать. Было очень мало времени.       Спокойный ответ, без капли какого-либо раздражения или злости.       — Я думала, ты выберешь смерть, — осмелилась произнести она.       Грейнджер сделала это — не только произнесла слова, которые всё время крутились на кончике языка, но ещё и подняла взгляд, смотря Малфою прямо в лицо. Было очень сложно, однако она пыталась всё это выдержать.       — Не рассматривал такой вариант, — так же сдержанно ответил он, смотря прямо и изредка моргая.       Гермионе хотелось сказать о том, что она рада это слышать, но в горле образовался огромный комок. Ей хотелось откашляться, чтобы продолжить диалог, однако вместо всего этого они с Малфоем лишь продолжали сверлить друг друга взглядом, утопая в пыли и тишине, которые их окружали.       — Извините, конечно, но больше ждать нельзя, — голова Гарри появилась на кухне. Гермиона выдохнула, решив, что такого короткого диалога для первого раза будет вполне достаточно.       — Да, пойдёмте, — она двинулась в сторону коридора.       Через несколько секунд они все вывалились на улицу. Свежий воздух и прохлада приносили облегчение, давая возможность дышать полной грудью. Грейнджер коротко взглянула на небо, замечая кучевые облака. Несмотря на то, что вдалеке начало проглядывать солнце, ей почему-то казалось, что к вечеру начнётся дождь.       — Поверить не могу.       Она застыла на последней ступени, поднимая голову и хватаясь пальцами за холодные перила. Рон стоял совсем недалеко, засунув руки в карманы лёгкой куртки. У него был заспанный вид и торчащие во все стороны волосы. Внутри неё забурлило негодование, от которого оказалось сложно избавиться. Гермиона по-прежнему злилась на Уизли за то, что вчера он повёл себя таким образом. Рон расстроил её ещё больше, а затем просто скрылся. Он выспался и поспешил к ним, чтобы что? Чтобы снова высказывать свои претензии и недовольства? Чтобы доводить Гермиону до очередной истерики? Или намекать на то, что лучше умереть, чем выйти замуж за Пожирателя смерти?       — Рон, — Джинни вышла вперёд, повысив голос, словно предупреждая его о том, что нужно держать себя в руках и не говорить никаких глупостей, вот только Рон совсем не понял этого намёка.       — Уже притащили его сюда... неудивительно.       — Рон, давай не будем ругаться, — спокойно сказал Гарри, делая к нему шаг.       — Как вы это объясните? — Уизли указал на Малфоя, который стоял прямо за спиной Гермионы.       — Мы ничего не должны объяснять, — неожиданно для самой себя проговорила Грейнджер. Она не понимала, откуда взялись те сила и уверенность, которые прямо сейчас сквозили в её голосе. — Ты и сам прекрасно знаешь о том, что происходит. Гарри, мы ведь опаздывали?       — Да, верно. Извини, Рон, нам нужно в Министерство. Поговорим потом? Или, может, ты пойдёшь с нами? — Гермиона понимала, что Гарри старается сгладить углы всеми возможными способами, а ещё он должен был знать, что это вряд ли получится.       — Нет уж, не хочу разрушать вашу идеальную компанию, — Рон тут же развернулся и пошёл прочь, а они остались стоять на своих местах, переглядываясь друг с другом.       — Хватит здесь торчать, — нетерпеливо проговорил Малфой, наконец спускаясь со ступенек. Он вывел всех из оцепенения. Грейнджер последовала за ним, к точке аппарации. Никто не знал, что ждало их в Министерстве, но лучше начать действовать, чем стоять на месте.       Путь к кабинету Кингсли был ужасен. Как только им удалось попасть внутрь, что не составило особого труда, каждый человек вокруг считал нужным обратить на них внимание. Гарри всё ниже опускал голову, вдавливая её в шею. Гермиона же мечтала провалиться сквозь землю, и ей было страшно даже представить, что сейчас чувствует Малфой, который продолжал уверенно шагать рядом, не обращая ни на кого внимания.       — Смотрите, это Гарри Поттер.       — Гарри Поттер.       — Я могу пожать вашу руку?       — Гермиона Грейнджер.       — Герои войны.       — Это Драко Малфой?       — Что с ними делает Пожиратель смерти?       — Таким место в Азкабане.       — Что они все здесь делают?       Реплики становились всё громче. Сначала было несколько голосов, затем — несколько десятков, а после и сотен. Желание остановиться и закрыть уши становилось всё ярче. Несколько раз Грейнджер даже порывалась поднять руки, но останавливала себя, лишь ускоряя шаг.       Сердце начало часто биться, а ещё появился какой-то необъяснимый страх, будто тот, кого Гарри сумел убить, прямо сейчас появится из-за угла, и всё начнётся заново. Сейчас её жизнь и так напоминала кошмар — не хотелось бы углубляться в этот ад ещё больше, хотя вчера она твёрдо верила в то, что уже достигла дна, почувствовав его кончиками пальцев на ногах, но теперь, когда Гермиона старалась игнорировать эти выкрики, которые всё равно проникали в самую душу, она понимала, что ошиблась. Ей ещё есть куда падать, и было бы неплохо, если бы кто-то сумел её подхватить.       — Чёртов Пожиратель!       — Гарри Поттер!       — А где Рон?       — Гарри, ты наш герой!       — Уберите отсюда этого ублюдка!       Они ввалились в лифт, и Гарри быстро закрыл решётку. Грейнджер заметила, что его руки тряслись. Джинни переглянулась с ней, а затем они не сговариваясь посмотрели на Малфоя. Казалось, он стал ещё бледнее. Руки были зажаты в кулаки, но выражение лица оставалось таким же, каким было, когда они покидали площадь Гриммо.       — Это было жутко, — произнёс, наконец, Гарри.       — Не то слово, — заметила Джинни, выдыхая.       Гермиона же с Малфоем предпочли промолчать. Она снова посмотрела на него, но он не ответил.       — Вы переполошили всё Министерство. Что случилось? — Кингсли уже ждал их в коридоре. Видимо, кто-то послал ему Патронус, чтобы оповестить о прибытии сюда Гарри Поттера.       — Нужно поговорить, — тихо произнёс Гарри, осматриваясь по сторонам.       — Что-то серьёзное? — Бруствер тут же поменялся в лице.       — Может, не будем делать это в коридоре? — сказала Джинни.       — Война закончилась пару дней назад. Неужели это ещё не все проблемы? — взмахнул руками Кингсли.       Его вопрос остался без ответа.       Пройдя по коридору, они сделали поворот и попали в приёмную. Секретарь уставилась на своего нового начальника, а затем обвела взглядом всех, кто стоял за его спиной.       — Нас не беспокоить, — громко заявил Бруствер, а затем двинулся дальше.       Как только дверь кабинета закрылась, он также применил заклинания, а потом уселся в кресло, сцепив руки в замок.       — Ну, выкладывайте, — нетерпеливо проговорил Кингсли.       Грейнджер тяжело вздохнула, посмотрев на Гарри. Он кивнул ей головой, и Гермионе стало немного легче. Она была благодарна ему за то, что Поттер взял на себя эту ношу. Гермиона могла поклясться, что у неё бы никогда не хватило сил пересказать эту историю, особенно когда рядом стоит Малфой и словно сковывает её движения одним лишь взглядом.       Гарри вышел вперёд, начиная рассказывать о том, что случилось. Джинни время от времени вставляла реплики, более подробно останавливаясь на том, что происходило, когда они наткнулись на их бессознательные тела.       Грейнджер уловила перемену настроения Кингсли, когда Поттер дошёл до новости о браке. Она видела, как тот, с кем они ещё буквально вчера сражались бок о бок, смерил странным взглядом саму Гермиону, а затем — Малфоя, и начал задавать вопросы. Гарри отвечал на всё, снимая груз с её плеч, но главный камень он никогда не сможет оттуда снять, потому что, как бы они ни старались, ей всё равно придётся выйти замуж. Гермиона это прекрасно знала.       — Нужно пригласить сюда этого целителя. Не может быть, чтобы не оказалось способа всё это исправить, — Кингсли сотворил Патронус. В кабинете повисла тишина, и лишь спустя несколько минут он опомнился, расширив диван, который стоял в углу.       Это было негласным приглашением. Джинни первая уселась на мягкие подушки. Грейнджер двинулась следом, только сейчас понимая, что её коленки всё это время дрожали, а затем сел Поттер, и, лишь когда у Малфоя больше не осталось другого выбора, он тоже повернулся и занял место рядом с Гермионой. К счастью, диван был достаточно длинным, чтобы они не соприкасались, но даже такая близость заставила её выпрямиться и напрячься. Ладони тут же стали холодными, а по позвоночнику пробежал страх. Гермиону снова начало тошнить.       Тишина уже не просто угнетала. Она медленно убивала, вскрывая раны и заставляя их кровоточить. Любой вдох и выдох теперь слышался ясно и отчётливо. Гермиона и сама не знала почему, но она вдруг начала стараться дышать реже, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания. Ей и так казалось, что все вокруг теперь глядят лишь на неё — на неё и на Малфоя, который точно так же время от времени задерживал дыхание, сжимая пальцы в кулаки, именно поэтому Грейнджер немного расслабилась, когда в кабинет вошёл тот самый целитель.       Он добродушно улыбнулся, увидев своих вчерашних пациентов, а затем подошёл к столу Министра и занял кресло напротив, тут же погрузившись в бесконечный поток вопросов, которые исходили от Кингсли. Она не встревала, как и все вокруг. Они уже знали всю информацию, поэтому ничего нового они не услышат, но всё равно было немного жутко сидеть здесь и слушать разговор о себе самой, будто её и не существовало.       — Вы уверены, что хорошо изучили данный вопрос? Я подниму архивы и лично займусь этим.       — Поверьте, над таким заклинанием трудились лучшие целители, однако даже они не смогли решить эту проблему.       — Но сейчас немного другое время. Разве не стоит попытаться ещё раз? — заметил Бруствер, и в сердце Гермионы вспыхнула небольшая надежда.       — Возможно, вы правы, — согласился пожилой колдомедик, поглаживая свою короткую бороду. — но я уверен, что вы ничего не сможете найти, и, даже если эти талантливые молодые люди перероют все книги нашего мира — результат останется неизменным, — он повернулся и посмотрел на Драко с Гермионой, тут же уничтожив её слабую надежду.       — Мы всё же попытаемся, — настойчиво проговорил Кингсли.       — Я не могу вас удерживать.       — Но нам не помешают ваши советы. Что им нужно делать сейчас?       — На данном этапе достаточно того, что они находятся рядом. Признаюсь честно, я был уверен, что этим утром мы снова встретимся в Мунго, но я рад, что они самостоятельно нашли способ воссоединиться, несмотря на их взаимоотношения, — заметил целитель. Он был первым, кто осмелился сделать на этом акцент.       — Сколько у них есть времени?       — Первые недели пребывания друг с другом будет достаточно, но затем проклятье начнёт набирать силу.       — Значит, несколько недель, — тихо заключил Бруствер.       — Да, так что во избежание новых приступов им лучше быть поблизости друг с другом.       — Им нужно поселиться вместе? — вдруг спросил Кингсли. Гермиона сразу подалась вперёд, открыв рот, но тут же остановила себя, чуть ли не вжавшись в подушки.       — Думаю, это было бы идеальным вариантом — так вы сможете спокойно заниматься своими исследованиями, зная, что жизнь этих молодых людей в безопасности.       — Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Спасибо, что уделили время.       — Обращайтесь. Если вам что-то понадобится, вы знаете, где меня можно найти, — колдомедик покинул кабинет, оставив после себя горькое послевкусие.       — Вам нужно съехаться, — громко сказал Бруствер.       Грейнджер кивнула головой, сдерживаясь. Единственное, чего ей сейчас хотелось, так это закричать — громко завизжать, срывая голос, и кричать так долго, пока она не выбьется из сил.       Ей очень хотелось протестовать. Гермиона желала бороться, отстаивая себя и защищая свою жизнь, но теперь в этом нет смысла. Какую бы истерику она сейчас ни устроила, ей всё равно придётся принять те условия, которые диктуют со стороны, а точнее, те последствия, что подарило им проклятье, но было и ещё кое-что. У неё не осталось сил. Война и поиск крестражей забрали у Гермионы всю энергию, которая её переполняла. Сейчас Гермиона Грейнджер впервые за эти годы чувствовала себя вялой, ничтожной, ни на что не способной и поэтому продолжала молча сидеть на диване, пропуская через себя каждое слово, которое было сказано в её адрес.       — И где они будут жить? — спросила Джинни, немного сдвигаясь к краю дивана.       — Вы можете пожить на Гриммо, — сказал Гарри.       — Прости, Гарри, но я бы не хотела там оставаться, — аккуратно проговорила Гермиона. Вся обстановка там угнетала. К тому же это место хранило в себе очень много воспоминаний, и те портреты, которые продолжали оскорблять её, вряд ли сделают проживание в доме спокойным.       — Да, я понимаю, а может, дом твоих…       Он осёкся, но она знала, что он хотел сказать. Грейнджер не может вернуться в дом родителей, ведь это буквально убьёт её.       — Извини, — тут же проговорил Поттер.       — Всё нормально.       — Дом мистера Малфоя, — продолжал Кингсли.       — Исключено, — Малфой впервые заговорил, находясь в этом кабинете. Она даже была ему сейчас немного благодарна за те слова, что он сказал. Никому не хотелось посещать дом, который превратился в пристанище Пожирателей, никому, и уж тем более — ей.       — Попробую подыскать ещё какие-то варианты, — Бруствер встал из-за стола и скрылся за дверью.       Никто не осмелился заговорить. Обстановка была ужасной. Все смотрели друг на друга и молчали. Впору было пустить себе заклинание в висок.       — Есть несколько давно пустующих домов, — Кингсли резко ворвался в кабинет, заставив каждого дёрнуться. — Думаю, вы могли бы воспользоваться одним из них. На первое время, — уточнил он.       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       В голове не укладывалось то, что ей придётся жить с Малфоем в одном доме. Гермионе очень хотелось надеяться на то, что друзья её не бросят, но всё же умом она понимала, что они не будут находиться рядом с ней вечно. Это её жизнь переменилась, а будущее разрушилось. Им же можно было следовать своим планам и радоваться новому миру, которого они успели добиться.       — Тогда я сейчас сообщу вам адрес, и вы сможете туда отправиться.       Грейнджер снова кивнула, понимая, что это конец.