Глава 11

      Желудок довольно заурчал. Гермиона смутилась, отправляя в рот кусочек мягкой булочки. Сделав глоток горячего чая и наслаждаясь тем, как он согревает изнутри, она осмелилась покоситься на Малфоя. Он смотрел куда-то в пол, медленно пережёвывал фрукты и держал чашку чая в руке, сохраняя при этом идеально ровную осанку. Поставив пустую посуду на поднос, Гермиона постаралась выпрямиться, несмотря на то, что тело неприятно ныло от долгого лежания в одной позе. Откашлявшись и поймав на себя взгляд Малфоя, она потупила взгляд, а затем дотронулась кончиками пальцев до газеты и снова посмотрела на него.       — Что ты думаешь об этом? — тихо спросила она, не узнавая собственный голос.       Малфой медлил. Он впился глазами в газету, переставая моргать. Он жадно поедал этот надорванный клочок бумаги, словно это имело для него сейчас самое большое значение в жизни. Сердце Гермионы начало бешено колотиться в груди. Тошнота подступила к горлу, но она старалась держаться, не показывая своё ужасное состояние.       — Что они хреново поступили с тобой, — нарушил тишину Малфой. Затем наклонился, оставил свой чай на подносе и снова наполнил чашку Гермионы спасительным напитком.       — А с тобой? — неосознанно вырвалось у неё.       Гермиона тут же пожалела о том, что произнесла, и, кажется, покраснела. Не смея объяснить самой себе свою же реакцию, она подалась вперёд и схватила чай, вцепившись в посуду двумя руками, словно это могло бы помочь ей справиться с дрожью, которая пронеслась по её телу.       Ей было неловко. Больше всего ей хотелось сбежать отсюда. А ещё лучше вновь закрыться в комнате, вернуться в прежнюю позу и продолжить лежать, не двигаясь. И плевать на эту газету, статью и чёртов магический мир, который уже наверняка принялся обсуждать её со всех сторон, позабыв о том, что она для них сделала. Раньше Гермиона всегда верила в добро, вот только сейчас, в этот самый момент её вера пошатнулась. Она внезапно оказалась по другую сторону баррикад. И дикостью было то, что рядом стоял именно Малфой, а не кто-то из её близких друзей. И как принять тот факт, что им никуда не деться друг от друга? Это выбор без выбора, где ты либо умираешь, либо подставляешь вторую щёку, не зная, что будет ждать тебя впереди.       — Я в любом случае в дерьме, Грейнджер, — безразлично пожал он плечами, возвращаясь к своему неспешному чаепитию.       — Но, может… — начала она, не сумев закончить. Малфой резко метнул взгляд в её сторону, отчего она прервалась на середине предложения. Слова комом застряли в горле, мешая даже дышать.       — Только не предполагай, что всё будет хорошо. Ладно, Грейнджер? Если бы это на самом деле было возможным, ты бы не желала на этой вонючей постели херову кучу дней, отказываясь от еды, воды и общения. Всё пиздец как хреново, и ты лучше меня это знаешь. У меня есть два варианта: либо Азкабан, либо плевки в спину до конца жизни. Ну, или можно добавить ещё один. Например, меня убьют в какой-нибудь вонючей подворотне, а все вокруг порадуются, что эта мразь наконец подохла. Если меня не посадят в Азкабан, то опять же плевки, смерть и танцы на моей могиле. А тебе придётся быть рядом, потому что теперь мы связаны. Херовая перспективка, правда ведь? Так что не пытайся кого-либо убедить, что у тебя или у меня есть какой-либо шанс на хороший финал, — он поморщился, произнося последние два слова, а затем залпом допил чай, поставив чашку на поднос, едва не разбив её.       — Об этом ты думал все те дни, что лежал за стенкой? — чуть смелее произнесла Гермиона, тоже отставив чашку в сторону, но она сделала это аккуратно, стараясь не показывать того, что бурлило у неё внутри.       — А разве ты нет? — он немного наклонился вперёд, заглядывая ей прямо в глаза.       И к своему стыду, Гермиона не выдержала. Отодвинулась и посмотрела на свои колени. Погладила их ладонями, вытирая пот, что появился на коже из-за волнения.       — Откуда у тебя кровь? — спросил Малфой, видимо, понял, что Гермиона не намерена отвечать на заданный им вопрос.       — Срывала обои, — легко ответила она, рассматривая кучу мусора, валяющуюся в комнате.       — Отправить нас в эту дуры — насмешка. Вон он даёт обещания в кабинете, что попробует решить проблему, и тут же запихивает Героиню войны подальше, готовя для неё расстрел, — усмехнулся Малфой, скрещивая руки на груди и рассматривая стены.       — Когда он попросил меня остаться, то ясно дал понять, что ничего не собирается делать, — призналась Гермиона, цепляясь пальцами за матрас.       — Серьёзно? — чуть громче проговорил Малфой, теперь снова смотря на Гермиону. — Тогда к чему был весь этот цирк?       — Понятия не имею, — Грейнджер закрыла глаза, обессиленно выдыхая. — и, если честно, то мой мозг отказывается думать.       — А может, нам сбежать? — вдруг выпаливает Малфой и сам усмехается от произнесённых слов.       Его лицо становится другим, и Гермиона разрешает себе задержать на нём взгляд, снова рассматривая светлую щетину, складку между бровей и едва заметную искру веселья в глазах, когда уже через секунду исчезает.       — Сбежать? Правда? — она цепляется за эту нить разговора. Не знает, почему. Просто чувствует, что прямо сейчас в этом нуждается.       — А почему нет? Если, конечно, ты не передумала и не решила умереть, — легко говорит он.       — Я думала об этом, — неуверенно признаётся Гермиона. — Думала, пока лежала здесь и крутила мысли в голове. В какой-то момент это показалось единственным верным решением.       — А теперь?       — Правда в том, что я не хочу умирать, — усмехается Гермиона.       — Да, я тоже не хочу, — слегка задрав подбородок, говорит он, и в этот самый момент он тот самый Драко Малфой с первого года обучения: гордый, уверенный в себе и азартный.       — И что же будем делать? Бежать?       — Другая страна, другой континент. Другие личности, другая жизнь. Заманчиво, правда? — с грустью в голосе проговаривает Малфой, продолжая изучать Гермиону, которая сидит напротив него.       — Очень заманчиво.       — Можно было бы оставить прошлое позади. Хотя бы частично, — Малфой словно погружается в какой-то вакуум. Его взгляд отсутствующий, и поэтому Гермиона жадно вглядывается в его лицо, будто слова, что он произносит, обладают какой-то магией, которая на самом деле способна перенести их в другое место прямо сейчас, избавив от сложного выбора и всех проблем. — Пришлось бы учить всё о маглах, искать работу и всё такое. Было бы сложно, но, знаешь, через какое-то время наверняка больше не хотелось бы оглядываться по сторонам, чего-то бояться и переживать. Можно было бы спокойно засыпать, пить в барах, заводить новых друзей. Можно было бы жить, Грейнджер.       На её глаза накатываются слёзы, и поэтому Гермиона быстро опускает голову вниз, пока Малфой ничего не заметил — не хватало ещё расплакаться перед ним. Она и так выглядит жалко, не стоит перешагивать ещё одну грань, но его слова проникли в самое сердце. Поселили зерно надежды на то, что всё и правда может наладиться. Это возможно — стоит лишь принять самое важное решение в жизни и шагнуть в неизвестность и пустоту, что сейчас манит так, как никогда раньше, но Гермиону поразило не только это, а то, как Малфой говорил об этом — спокойно и медленно, позволяя этому состоянию окутать с ног до головы. Раньше они только ругались, спорили и осыпали друг друга оскорблениями. Гермиона никогда не слышала из его уст чего-то подобного, и было бы глупо отрицать, что ей это совсем не понравилось.       — Я не знаю, смогу ли сделать это, — шёпотом говорит она, надеясь, что слёз в глазах больше не видно. — Какая-то часть меня не позволит сделать этот шаг.       — Потому что это трусливо, да? — с вызовом спрашивает он.       — Нет, вовсе нет, — быстро отвечает она. — Просто я привыкла бороться, и мне кажется, что иначе я уже не смогу.       — А если ты проиграешь?       — Тогда побег будет планом «Б».       — Осталось составить план «А». Верно?       — Не могу сказать, что это будет легко.       — Это будет пиздец как сложно, Грейнджер, но, видимо, ты очень любишь сложные пути.       — Значит, ты поддержишь меня? — с надеждой в голосе спрашивает Гермиона. Ей совсем не хочется думать сейчас о том, что она запуталась, ведь какой-то час назад она не могла заставить себя сесть, а сейчас сидит тут и думает над каким-то планом.       — А у меня есть выбор? — усмехнувшись, спрашивает Малфой. — Мы ведь связаны, чёрт возьми. Куда ты, туда и я, Грейнджер. Такова наша новая реальность.