Глава 17

      Гермиона переступила порог дома, лишённая всяческих сил. Она прислонилась к стене, прикрывая глаза от усталости — радовало лишь то, что теперь ей не нужно возвращаться в тот отвратительный дом от Министерства. В уютной и красивой квартире даже дышалось проще, не говоря уже о том, что здесь Грейнджер чувствовала себя в большей безопасности, но на этом приятные моменты заканчивались. Разговор с целителем не шёл из головы. Она прокручивала все слова, что услышала из его уст снова, снова и снова, и, чёрт, ей совсем не становилось легче — наоборот, Гермиона чувствовала, что какой-то дополнительный груз упал на её плечи, и она не знала, сможет ли вообще когда-то от него избавиться.       — Что-то случилось? — Малфой выглянул из комнаты, замечая Гермиону.       — Нет. Просто устала, — спокойно проговорила Грейнджер, выпрямляясь.       Двинувшись к нему навстречу, она отметила, что настроение стало улучшаться. Возможно, проклятье влияло и на это тоже.       — Я занял комнату поменьше, — проговорил он.       Гермиона поморщилась, не понимая, о чём идёт речь, а затем осознала, что они ведь переехали, но не обговорили момент с распределением спальных мест.       — Я могла занять её, — сказала она, останавливаясь напротив Малфоя.       — Брось. Там есть большой гардероб, а тебе со всеми твоими новыми вещами он точно пригодится, — усмехнулся Драко, и Грейнджер позволила себе полюбоваться этой эмоцией. Это происходило так редко, но всегда было так прекрасно.       — Тогда спасибо.       — Не за что.       — Я переоденусь, и мы можем заказать что-нибудь на ужин, — предложила она.       — Было бы неплохо, — согласился он.       — Дай мне пять минут.       Малфой направился в гостиную, а Гермиона закрылась в комнате, уставившись на коробки со своими вещами. Она обязательно их разберёт, но только не сегодня.       Её взгляд непроизвольно заскользил по просторной комнате: огромная высокая кровать, отличный вид из окна и огромное кресло — всё это хозяйская спальня. Пока Грейнджер будет заниматься ею в одиночестве, однако это вряд ли продлится долго, если учесть, что проклятье наступает на пятки.       Насильно отогнав от себя эти мысли уже в который раз за последний час, она сбросила одежду и влезла в немного растянутую футболку и джинсовые шорты, ощутив себя немного лучше. Гермиона даже попыталась улыбнуться своему отражению в зеркале, и вроде как у неё это получилось.       Они с Малфоем заказали доставку из кафе, которое находилось неподалёку, расположились на кухне и провели ужин в полной тишине. Лишь раза два они обменивались дежурными фразами, отчего обстановка накалялась с каждой секундой.       К счастью для Гермионы, Драко произнёс слова об усталости из-за переезда, и после этого они так же молча разошлись по спальням, пожелав друг другу спокойной ночи.       Неловкость топила её быстро и безжалостно, и поэтому, чтобы хоть немного отвлечься, она занялась разбором вещей, хотя совсем недавно Грейнджер желала отложить это на другой день, но это здорово помогло ей отвлечься, и, когда последняя пустая коробка отправилась в угол, она мечтала лишь о душе и тёплой кровати.       Проснувшись утром и заметив лучи яркого солнца, Гермиона улыбнулась, позволив себе подумать о том, что этот день может быть намного лучше предыдущего.       Но все её ожидания вылетели в мусорное ведро, когда она застала Малфоя на кухне. Он сидел на стуле. Перед ним стояла чашка остывшего чая, и Малфой сжимал в руке какое-то письмо, но не читал его, а пялился в одну точку. Гермионе даже пришлось прикоснуться к его плечу, чтобы вывести того из оцепенения и обратить на себя внимание.       — Малфой…       — Мама прислала письмо, — произнёс он, приподнимая пергамент, который находился в его руке.       — Там что-то плохое? — Грейнджер уселась напротив, и не потому что хотела сидеть, а потому что ноги внезапно задрожали.       — Она договорилась с организатором. Свадьба состоится через десять дней.       Такие новости лучше не получать с самого утра. Они дезориентируют. Они лишают тебя дара речи, а также заставляют тебя думать о том, что ты больше ни на что не способен.       Конечно же, она знала и понимала, что их свадьба состоится в ближайшее время. Кроме того, проклятье прогрессировало, и им нужно было торопиться, но одно дело, когда ты гоняешь в голове эти мысли с самим собой, и другое — получать точную дату свадебного торжества.       — Прости, — вдруг проговорил Драко, опуская глаза и запихивая письмо обратно в конверт.       — Почему ты извиняешься? — спросила Гермиона, оживая и выплывая из состояния транса, в которое уже успела погрузиться.       — Не знаю, — признался он.       — Мы ведь уже говорили о том, что ты ни в чём не виноват.       — Знаю, просто никак не могу от этого избавиться.       — Тебе нужно себя чем-нибудь занять, — спокойно проговорила она, поднимаясь на ноги. Грейнджер взяла чашку, включила чайник и заглянула в холодильник.       — Чем-то вроде перекрашивания стен? — задал вопрос Малфой.       Она посмотрела на него через плечо, и, пусть он не улыбался, Гермиона не уловила в его голосе какой-то злости — скорее, веселье. Или старая привычка её немного уколоть.       — Чем-то вроде этого, — согласилась она, усмехнувшись, затем Грейнджер немного помедлила, а потом вновь опустилась на стул. — Послушай, ты был прав вчера.       — Я был прав? Что-то новенькое, Грейнджер, — поднял брови Драко, и весёлые нотки заплясали в его голосе.       — Успокойся. Конечно же, ты бываешь прав. Просто я не всегда готова это озвучить, — улыбнулась она, понимая, что говорить с Малфоем ей нравится намного больше, чем неловко молчать и переглядываться. — Вчера ты предположил, что я занимаю себя мелкими вещами, чтобы не думать о чём-то глобальном. Ну, думаю, что это правда.       — И это на самом деле помогает?       — Не знаю. Полагаю, что да, — ответила Гермиона, пожимая плечами — всё потому, что она на самом деле не знала ответа на этот вопрос. Порой ей казалось, что её схема работает, но рано или поздно Грейнджер всё равно возвращалась к главной проблеме своей жизни, от которой было не скрыться. — В любом случае свадьбы нам не избежать, и давай лучше займёмся чем-нибудь, чем будем грустно, словно призраки, передвигаться по квартире.       — Мне нужно выбрать костюм, — сказал он.       — А я тогда займусь платьем. Позову Джинни.       — А потом мы встретимся и покрасим стену, — закончил Малфой, после чего они коротко рассмеялись.       В этот момент она подумала о том, что, возможно, этот день всё же не будет таким уж отвратительным.       — А это? — Гермиона встала на специальный подиум, рассматривая себя в зеркале. Джинни сидела на диванчике, листая каталог.       — Тебе не идут пышные платья, — заключила Уизли, закрывая толстый журнал.       — Я готова сдаться, — призналась Грейнджер. Они провели в свадебном салоне уже больше часа, но так и не нашли вариант, от которого перехватило бы дух.       — Сдаться? Это не входит в привычку Гермионы Грейнджер, — напомнила ей Джинни. — так что возвращайся в примерочную и покажи мне следующий вариант.       — И только потому, что у меня нет другого выбора, — проворчала Гермиона, приподнимая платье и возвращаясь за шторку.       Не прошло и пяти секунд, как к ней уже ворвалась Джинни. Она резко распахнула шторку, заставив Гермиону испуганно взвизгнуть.       — Я же почти голая, — выдохнула Грейнджер.       — Я всё жду, что ты поделишься со мной своими мыслями, — настойчиво проговорила Джинни, в этот момент очень сильно напоминая свою мать.       — Какими ещё мыслями?       — Твоя свадьба через десять дней, и я битый час жду, когда ты откроешь рот и начнёшь говорить.       — А о чём здесь говорить, Джинни? Я выхожу замуж. Да, я выхожу замуж и совсем этого не осознаю.       — Если хочешь, то можешь поплакать. Обещаю, что никому не расскажу.       — Нет, Джинни, я не хочу, — рассмеялась Гермиона.       — Точно?       — Да.       — То есть, всё нормально?       — Вполне.       — Ты не переживаешь?       — Я очень переживаю.       — Но почему ты не в истерике?       — Не знаю. Может, я смирилась, а может, я просто запрещаю себе об этом думать. В любом случае мне всё равно придётся это сделать, — Грейнджер практически повторила те же слова, которые сказала Малфою за завтраком.       — Но ты ведь знаешь, что я рядом? — скептично спрашивает Джинни, и это вызывает у Гермионы ещё большую улыбку.       — Конечно.       — Супер. Тогда попробуй это платье без бретелей. Оно мне с самого начала понравилось.       — А ты сразу не могла сказать? У меня уже спина болит от этих примерок.       — Я просто думала, что мы будем разговаривать.       — Мы могли бы поговорить, сидя в каком-нибудь кафе, Джинни.       — Ладно, одевайся. Я тебя жду, — Джинни задёрнула штору и вернулась на диван. Гермиона же схватила платье, на которое она указала, радуясь, что они выбрали магловский район, иначе был бы риск, что здание окружат репортёры, и уже завтра на первой полосе появится очередная гнусная статья, но пока им удаётся скрывать всё происходящее в тайне, так что их скорая свадьба уж точно будет с эффектом внезапно разорвавшейся бомбы.       Грейнджер использовала магию, чтобы застегнуть платье, и, когда она посмотрела на себя со стороны, то, наконец, ахнула от изумления. Джинни была права — пышные платья были не для её фигуры, а вот это, облегающее каждый изгиб, делало её более утончённой и элегантной. Открытая шея и спина привлекали внимание, и, когда Гермиона наденет одно из украшений, которое ей подарил Драко, образ будет полностью завершён.       На глаза Гермионы навернулись слёзы. Она провела ладонью по белоснежной ткани, наслаждаясь мягкостью. Это платье и правда оказалось изумительным, и Грейнджер будет рада выйти в нём замуж.       Её глаза всё ещё блестели, когда она вышла к Джинни. Гермиона заметила, как Уизли потеряла дар речи. Она медленно поднялась на ноги, раскрыла рот, а затем рассмеялась, хлопнув в ладоши.       — Мерлин, оно невероятное.       — Да, я тоже так считаю, — согласилась Грейнджер, поворачиваясь к Джинни спиной, чтобы показать небольшой шлейф.       — Гермиона, ты будешь самой красивой невестой.       — Ты так считаешь?       — Я это знаю!       — Я тебе верю, — рассмеялась Гермиона.       Когда она только узнала о свадьбе с Малфоем, то готова была умереть, но теперь, выбирая платье и искренне радуясь, Грейнджер и поверить не могла, что всё так сильно изменилось, и в этот самый миг она позволила себе допустить мысль о том, что её будущее ещё может стать счастливым.       — И знаешь что? — спросила Джинни.       — Что?       — Если Малфой ещё до сих пор в тебя не влюбился, то он сделает это, как только увидит тебя в этом платье.       — Ты опять за старое?       — Ладно, я прекращаю, но помни, что мы ещё обязательно вернёмся к этому разговору.       — И очень надеюсь, что это произойдёт не скоро. Пойду переодеваться.       Они купили то платье, посмеиваясь от счастья, а затем отправились на обед, чтобы немного это отпраздновать.       К тому времени, как Гермиона вернулась домой, солнце уже начало опускаться за горизонт. Малфой сидел в кресле, читая толстую книгу, но, когда дверь щелкнула, он тут же поднял взгляд, откладывая чтиво в сторону.       — Ну, как всё прошло?       — Замечательно, — честно призналась она, не сумев скрыть улыбку.       — Значит, ты выбрала платье?       — Да, его доставят завтра. А как твой костюм?       — Будет готов через пару дней.       — Это здорово.       — Мама прислала ещё одно письмо. Прочти его — она просит уточнить детали насчёт букета и прочего.       — Хорошо. Сейчас переоденусь и займусь этим.       Грейнджер отошла в сторону и лишь потом заметила несколько банок краски, которые стояли у стены. Она вернулась обратно, задавая вопрос одним лишь взглядом.       — Поттер снабдил нас краской.       — Чудесно, — выдохнула Гермиона. — Прощай, этот отвратительный цвет.       — Хочешь сделать это сейчас?       — Да, — тут же выпалила она.       — Без магии? — уточнил Драко.       — Ты даже не представляешь, как это весело, — воодушевлённо проговорила Грейнджер, помчавшись в комнату.       Через десять минут она была уже в полной боевой готовности. Гермиона завязала волосы в высокий хвост, надела одежду, которую не жалко было испачкать, а затем отправила Малфоя переодеваться. Для неё вообще стало удивлением, что он хочет делать это в брюках, и, пока его не было, она достала огромную клеёнку, чтобы расстелить ту на полу, а потом ухватилась за кисти, чувствуя дикий прилив сил.       Когда Грейнджер открыла банку, то услышала шаги. Она обернулась, а затем застыла, начав смеяться.       — Что тебя так повеселило, Грейнджер?       — Я никогда не видела тебя в подобной одежде, — призналась Гермиона, не сумев отвести взгляд. На Малфое была чёрная футболка. Она открывала его руки, позволяя заметить сплетение голубых вен, которые забирали на себя всё внимание, однако больше всего её поразили спортивные штаны. Конечно же, чёрные. Но, чёрт, кажется, Малфой — единственный человек на этой планете, который даже в такой одежде смотрелся как истинный аристократ.       — Я выгляжу глупо? — поморщился он.       — Нет. Ты выглядишь непривычно, но мне нравится.       — Серьёзно? — его бровь приподнялась от удивления.       — Да. А теперь давай возьмёмся за работу.       — Возможно, когда-нибудь я пойму, почему мы делаем это без магии, — прошептал Драко, принимая кисть из рук Гермионы.       Сначала она провела ровные линии по краям, а затем отошла в сторону, чтобы убедиться в том, что всё сделано правильно.       — Открой, пожалуйста, окно, — попросила его Грейнджер, наклоняясь и окуная кисть в краску.       Он вернулся и последовал её примеру. Малфой посматривал на Гермиону время от времени, чтобы ничего не испортить, и она видела, что постепенно его движения стали более уверенными.       — Я хотела с тобой поговорить, — решилась Гермиона.       — Поговорить? О чём?       — Я вчера посещала целителя, — призналась она, прикусывая нижнюю губу и посматривая на Малфоя.       — У тебя что-то болит? — он обеспокоенно посмотрел на неё, и что-то тёплое разлилось от самой макушки до самых пяток.       — Нет. То есть… меня интересовал один вопрос.       — Это как-то касается проклятья?       — Да, — тихо призналась Грейнджер.       — Почему не взяла меня с собой?       — Если честно, то мне даже сейчас немного неловко об этом говорить.       — Но ты уже начала.       — Да, я начала, — она поджала губы, шумно выдыхая.       — Давай уже, Грейнджер, — поторопил её Драко, опять напомнив ей школьника, который её так сильно раздражал.       — Это касается интимной стороны вопроса, — медленно проговорила Гермиона, тщательно подбирая каждое слово.       Она видела, как он застыл, как сильно напрягалась его челюсть и плечи, но в остальном Малфой сохранял полное спокойствие.       — И… — это было единственным, что он сумел из себя выдавить.       — Мне хотелось узнать, нужно ли нам ложиться в одну постель сразу же после заключения брака, — выпалила Грейнджер, понимая, что больше не в состоянии ходить вокруг да около.       — И что он тебе ответил?       — Всё так запутанно, Малфой, — тихо произнесла она, продолжая водить кистью по стене. — Он сказал, что не знает точного ответа на этот вопрос.       — Как это? Ведь он говорил, что мы — это не единственный случай.       — Да, но он также сказал, что была пара, которая занялась сексом сразу после свадьбы, однако были и другие, кто сделал это лишь через несколько месяцев, но, думаю, что, если тянуть слишком долго, снова могут начаться боли, приступы и прочее, — Гермиона густо покраснела, вываливая такие подробности. Сердце бешено стучало в груди — всё потому, что им тоже это предстояло: им придётся разделить постель. В любом случае.       — Нет точного срока?       — Нет, — она покачала головой.       — Думаю, это хорошо, — немного помедлив, сказал Драко.       — Думаешь?       — А ты — нет?       — Да, думаю, что да, — согласилась Грейнджер.       — Но мы не будем доводить всё до критичной точки, — словно бы уточнил он, косясь на Гермиону.       — Нет, — тут же сказала она.       — Но у нас будет время, — теперь Малфой будто её успокаивал.       — Да, будет время, — повторила Гермиона. Сейчас она была рада, что решилась рассказать Малфою правду. Ещё утром Грейнджер сомневалась в том, что это стоит делать, но теперь, когда они поговорили, тайн между ними больше не осталось.       — Кто знает, может, ты до беспамятства влюбишься в меня и больше не будешь нервничать, — произнёс он эти слова, продолжая красить.       Она оцепенела, опустив руку с кистью. Краска начала капать на клеёнку, а Гермиона продолжала стоять на месте, не способная вымолвить и слова.       Драко перевёл на неё взгляд и усмехнулся.       — Чёрт, Грейнджер, видела бы ты сейчас своё лицо.       — Значит, теперь у тебя настроение для шуток?       — Почему бы и нет? — пожал он плечами.       — Что ж, тогда могу сказать, что…       — Что?       — А может, это ты влюбишься в меня?       — Не исключаю такого варианта, — тут же сказал Малфой.       Она усмехнулась, не веря в реальность этого диалога. Грейнджер спит, определённо спит, но зато ей очень весело, и внутри больше нет никакой скованности.       Они смотрели друг на друга несколько секунд. Гермиона подбирала какой-нибудь колкий ответ, который мог бы заставить Малфоя растеряться, но в конечном итоге она не придумала ничего лучше, кроме как поднять руку и испачкать его щёку в краске.       Его ошарашенное выражение лица заставило Гермиону громко рассмеяться.       — Ты сейчас в самом деле испачкала меня краской, Грейнджер?       — В самом деле, — сквозь смех сказала Грейнджер.       — Хорошо, Грейнджер, ты сама напросилась.       Он сделал шаг, проделав с кистью точно такой же трюк. Она закричала, не успев увернуться. Гермиона наклонилась, окунув кисть в банку, а затем сделала быстрый выпад, на этот раз испачкав его футболку прямо на груди.       Когда Драко начал наступать, в дверь позвонили, нагло оборвав всё веселье. Они с Гермионой переглянулись, и потом она поплелась к входу, тут же начиная ощущать какую-то тревогу в душе.       На пороге стоял Гарри, и, пусть Грейнджер немного выдохнула, она не смогла не заметить его напряжённого состояния.       — Гарри? Что случилось?       — Министерство объявило о приёме в честь победы, — сказал он, и только потом заметил краску на её лице.