Глава 24

      Она смотрелась безумно, вне всяких сомнений.       Свадебное платье развевалось на ветру и пачкалось о камни, переставая быть безупречным, каким оно являлось несколько часов назад. Причёска тоже растрепалась, будто Гермионе кто-то вцепился в волосы, желая причинить боль, но ей было плевать.       Её спина стала ровной, дыхание рваным, а взгляд — прямым. Пальцы мёртвой хваткой цеплялись за одежду, сжимая и слегка приподнимая юбку, чтобы было удобнее ступать: не хватало ещё упасть и свалиться в воду, окончательно придав себе вид мертвеца, который выбрался с того света. Возможно, Гермиона выглядела не совсем так, но чувствовала себя соответствующе.       Гарри держался чуть впереди. Каждые несколько секунд он оборачивался, чтобы взглянуть на неё, и ей даже казалось, что он хочет что-то сказать, но, так как она смотрела только перед собой, Поттер не осмелился этого сделать, и Грейнджер была ему благодарна, потому что продолжала настраиваться на то, чтобы оставаться стойкой и невозмутимой, хотя сердце отчаянно рвалось из груди, а ноги едва несли её, больше напоминая вату. Одно неверное движение, и она просто сломается.       Он распахнул дверь, придерживая её и помогая Гермионе зайти. В нос тут же ударил запах сырости и затхлости, пота и крови, рвоты и гниения. Прикрыв глаза, Гермиона остановилась, собираясь с силами. Ей было так страшно, что перед лицом всё плыло. Казалось, ещё секунда, и она просто отключится, упав на холодный пол, покрытый толстым слоем грязи.       — Подожди здесь, — коротко и тихо сказал Гарри, дотрагиваясь до её локтя.       Грейнджер тут же открыла глаза, коротко кивая и начиная дышать через рот. Это должно было помочь, но не помогало. Тошнота продолжала подступать к горлу, а глаза уже жгло от слёз. Чёрт, она должна оставаться сильной — расклеиться можно и дома, оставшись одной.       Паника пульсировала в её теле. Дыхание снова участилось, и, казалось, что эти жуткие стены начинают давить со всех сторон. Гермиона стала считать, оглядываясь по сторонам. Она делала глубокие вдохи и короткие выдохи, сдерживалась, и всё потому, что единственным желанием было сорваться вперёд — броситься бежать по этим коридорам, пока камера Малфоя не окажется перед глазами. Ей нужно найти его, и тогда станет легче. Грейнджер знала.       — Идём, — Поттер появился перед ней внезапно, заставляя вздрогнуть. Он протянул руку, ожидая, когда она схватится за его ладонь, но Гермиона растерялась.       К своему собственному стыду, она просто продолжила стоять на месте, раскрыв рот и пытаясь дышать. Та уверенность, которая плескалась внутри неё дома, испарилась. Ей стало страшно.       — Гермиона, — повторил Гарри, самостоятельно делая шаг и беря её за руку.       — Всё нормально? — тихо спросила Грейнджер, всё же сдвигаясь с места.       — У нас мало времени, — нервно произнёс он, ускоряя шаг.       Они больше не говорили — молча шли по узким и тёмным коридорам. Время от времени Поттер останавливался, посматривая куда-то наверх, словно там были какие-то указатели.       Гермиону же накрывало. Стены продолжали сдвигаться. Казалось, ещё немного, и они просто не выберутся — умерев, оба останутся здесь навсегда.       Гарри и Гермиона шли несколько минут. Или же часов. Она не знала. В этих стенах всё ощущалось иначе, но, когда он снова остановился, Грейнджер едва не врезалась ему в плечо. Она начала ждать, когда Поттер определится с поворотом, вот только он обернулся и заглянул ей в глаза.       Недалеко на стене было несколько факелов, что тускло горели, но этого хватило, чтобы Гермиона успела рассмотреть в его глазах сожаление. Интересно, что плескалось в её взгляде — наверняка целый водоворот эмоций, который способен затянуть в воронку и унести с собой навсегда.       Гарри коротко кивнул головой в сторону — в дальний угол, после чего отпустил её руку, и она не знала, откуда у неё взялись силы.       Ещё недавно Гермионе казалось, что она рухнет и не поднимется. Грейнджер не могла идти, позволяя Поттеру тащить её за собой, но теперь всё изменилось.       Снова схватившись за платье, она рванула вперёд, пытаясь справиться с отбивающим бешеный ритм сердцем и гулом в ушах.       Ещё несколько метров, и её взгляд цепляется за платиновую макушку. Ноги заплетаются, изо рта вырывается всхлип, а время вдруг начинает бежать вперёд с катастрофической скоростью. Гермиона уверена, что уже вечером не вспомнит ничего из этого момента, и всё потому, что происходящее было словно в тумане.       Вот она видит его сидящим у стены, вот она бросается вперёд и, кажется, что-то говорит, а затем Малфой поднимает голову, и время вновь приобретает нормальный ритм.       — Драко, — выдыхает Грейнджер, а точнее, хрипит, потому что голос кажется чужим.       Он резко вскидывает голову, тут же срываясь с места. Драко начинает подниматься, но она сама падает на колени, цепляясь пальцами за решётку и окончательно уничтожая платье.       Даже если бы Гермиона сейчас хотела подняться, то не смогла бы, поэтому она подтягивается вплотную к камере, держась за эти чёртовы прутья как за единственный ориентир в этой жизни. Грейнджер не моргает, потому что боится, что в следующий миг происходящее окажется лишь галлюцинацией или же издёвкой её воображения.       — Грейнджер, — тихо отвечает он, но она улавливает дрожь в его голосе, а ещё — страх, который липким холодом разливается по её телу.       Он больше не предпринимает попыток встать. Малфой просто ползёт на коленях вперёд, пока не оказывается напротив.       Их глаза друг напротив друга.       Их дыхание соединяется.       И Гермиона срывается.       Она начинает плакать, не в силах себя остановить.       Слёзы струятся по лицу, превращая остатки макияжа в катастрофу. Из груди рвётся очередной крик отчаянья, и в следующий миг Грейнджер начинает трясти решётку, словно она способна снести её лишь силой мысли, но Гермиона сломана и раздавлена — не знает, что делать дальше.       Грейнджер казалось, что, увидев Малфоя, ей станет легче, однако это чушь, потому что сейчас Гермионе в разы больнее.       Он сидит за решёткой, на грязном и ледяном полу. Его пиджак валяется где-то в углу, а рубашка уже испачкана, но самое ужасное то, что Драко не может выйти.              Он не может вернуться домой, не может обнять её и успокоить, а ведь сейчас ей как никогда хочется уничтожить между ними преграду: обнять его так крепко, что Малфой никогда не сможет забыть, а затем забраться на колени — прямо как после того проклятого приёма — и позволить успокоить себя, поглаживая по спине.       Боже, она чувствует, что умирает.       — Малфой, — сквозь всхлип произносит Грейнджер.       Он протягивает ладони сквозь решётку, вытирая влагу с её лица. Она шумно выдыхает, прикрывая глаза. Плевать, если сейчас всё исчезнет. Плевать, если это на самом деле иллюзия, но ей нужно насладиться этими касаниями, запомнить их, впитать в себя. Его пальцы тёплые и нежные, и, пусть сейчас они слегка дрожат, ей всё равно становится легче.       — Всё будет хорошо, — шёпотом говорит Драко.       Гермиона качает головой, так и не открыв глаза. Слёзы продолжают скатываться по щекам, а её тело вновь бьёт крупная дрожь.       Она ненавидит себя — на самом деле ненавидит, ведь Грейнджер шла сюда поговорить, как-то поддержать его и сказать нечто хорошее, но вместо она этого упала на пол и устроила истерику, практически не вымолвив ни слова.       Гермиона снова отдала Драко право быть стойким, и вот он утешает её, поглаживая по лицу, хотя именно Малфой находится за решёткой, переживая этот ад и гадая о кошмаре, который будет ждать его впереди.       Она отрывает ладонь от прутьев. Её рука оказывается поверх ладони Малфоя, и теперь Грейнджер смотрит ему в глаза.       — Прости, что мы не сбежали, — выдыхает она, молясь о том, чтобы он её расслышал.       — Всё хорошо, — повторяет Драко, поглаживая её скулу большим пальцем.       Их диалог ужасен, и Гермиона это знает, но в голове пустота, а в душе — зияющая дыра, которую сейчас ничем не заполнить.       Он прислоняется к решётке, продолжая глядеть на неё.       Она пугается, потому что Малфой ещё никогда не смотрел на неё так, как сейчас.       Прощаясь.       Будто они больше никогда не увидят друг друга.       Грейнджер подаётся вперёд, позволяя их лбам соединиться, позволяя им стать ещё ближе.       Боги, это настоящее безумие. Она, сидящая на полу у камеры Малфоя. Гермиона, плачущая из-за того, что произошло. Она, напуганная тем, что они могут разлучиться.       Но ничего в мире сейчас не могло бы заставить её оторваться от него.       — Я… мне…       — Не говори ничего, — просит он Гермиону, прижимаясь всё сильнее.       Их пальцы переплетаются, цепляясь за решётку, а потребность моргать исчезает. Они продолжают сидеть молча, будто впереди вагон времени, будто им не о чем поговорить, будто с ними на самом деле всё хорошо.       В тот момент, когда её дыхание немного выравнивается, позади слышатся шаги.       — Гермиона, нам пора, — тихо и с сожалением произносит Поттер.       Драко отстраняется первым, но их пальцы так и остаются переплетёнными. Грейнджер испуганно цепляется за него взглядом, и то мимолётное спокойствие, которое она только что обрела, просто испарилось, посмеявшись над ней.       — Нет, — выдыхает Гермиона, сильнее впиваясь в решётку.       — Тебе нужно идти, Грейнджер, — обеспокоенно говорит Малфой.       — Я… — снова начинает она, но тут же зажмуривается, потому что не находит подходящих слов.       — Позаботься о ней, Поттер, — Драко обращается к Гарри, лишь на мгновенье позволяя себе оторвать взгляд от Гермионы.       — Нет, — более настойчиво повторяет Грейнджер, и теперь в её голосе вновь слышна паника, которая наверняка пугает не только Гермиону.       Она замечает, как Малфой бросает на Поттера ещё один взгляд, и Гермиона понимает — это конец.       Он смотрит на неё, затем тянет руку вперёд, вновь поглаживая её липкую от слёз щёку, а потом пальцы Драко зарываются в волосы Гермионы, притягивая ближе, и она послушно поддаётся, шумно выдыхая и взрываясь изнутри, когда его губы касаются её лба. Драко оставляет там короткий и едва ощутимый поцелуй, и это окончательно ломает Гермиону на кусочки.       Плечи сотрясаются от рыданий, перед глазами всё плывёт.       Руки Поттера обхватывают Гермиону за талию, и Гарри тянет её наверх, но Грейнджер как одержимая дура продолжает хвататься за решётку, мечтая о ещё одном поцелуе. Крохотном. Возможно, последнем.       Лицо Малфоя ускользает, потому что он сам отползает в тень, а она вот-вот отключится.       Снова.