Глава 23

      — Гермиона! Гермиона! Гермиона!       До неё пытались докричаться. Теперь она это понимала. Собственное имя начинало звучать всё громче, и у Гермионы не осталось выбора, кроме как поднять взгляд повыше и обратить внимание на людей, которые присутствовали вокруг.       — Гермиона, — повторила Джинни чуть тише, присаживаясь перед ней на корточки.       Грейнджер только сейчас осознавала, что всё это время именно Джинни отчаянно выкрикивала её имя, пытаясь вытащить Гермиону из того вакуума, в который она уже успела погрузиться с головой.       — Гермиона, — шёпотом повторила Джинни, обхватывая её ледяные ладони своими обжигающими руками.       Грейнджер это не понравилось, и всё потому, что ей захотелось обратно. Снова закрыться от всего мира. Ничего не видеть и не слышать. Перестать чувствовать и просто сидеть, ни на что не реагируя.       Но её вытащили.       И теперь она всё ощущала.       Вспоминала.       Момент, когда Кингсли ворвался на свадьбу и заявил об Азкабане, был худшим. Гермиона стояла на месте, словно громом поражённая, и сожалела о том, что утратила этот волшебный зрительный контакт.       Всё завертелось.       Всё завертелось, а она не могла сдвинуться с места.       Ей хотелось сделать так много: закричать, начать ругаться, врезать Кингсли, подбежать к Малфою, закрыть его своим телом и никуда не отпускать.       Ей нужно было сделать хоть что-то, но вместо этого Грейнджер продолжала стоять на одном месте — на середине дорожки, ведущей к алтарю; стоять и смотреть на тот хаос, который творился вокруг, выбивая почву из-под ног.       Она видела, как к Малфою подошли и схватили его за руки. Гермиона видела, что он не сопротивлялся, и что он бросил на неё последний взгляд, прежде чем сделать первый шаг на очередную ступень ада, куда его вели люди, которым она раньше доверяла.       Грейнджер хотела кинуться ему навстречу, хотела успеть ему что-то сказать, но её ноги подкосились. Она вытянула руку вперёд, думая, что падает, однако Артур уже успел подхватить её, удерживая на месте и с кем-то переговариваясь.       Гермиона больше не слышала слов, не слышала своего имени.       Она шагнула в вакуум, закрылась ото всех.       И здесь ей было уютно.       Удобно.       Грейнджер больше не хотела воспринимать реальность без него.       — Гермиона, — снова повторила Джинни.       Но она закрыла на секунду уши, прикрыла глаза и снова перенеслась на улицу, когда все вокруг начали вопить, словно их уводят в Азкабан — в сырую камеру, где хочется сдохнуть. Гермиона не хотела слышать этих криков. Она хотела просто заснуть. Или исчезнуть.       Тёплое прикосновение снова заставило её вернуться.       Грейнджер выпрямилась, обвела взглядом комнату. Она всё ещё находилась в мэноре и сидела на кушетке, на ней было свадебное платье, а на пальце — одно кольцо.       Они не поженились.       — Гермиона.       — Перестань повторять моё имя Джинни, — глухо произнесла Гермиона, косясь на неё. Возможно, это было грубо, но ей просто хотелось, чтобы Джинни перестала.       — Мы сейчас же отправимся к Кингсли, Гермиона, — сказал Гарри, появляясь в поле зрения.       — А какой в этом смысл? — жёстко спросила она.       — Прости? — он тут же задал вопрос, поправляя очки.       — Гермиона права, мистер Поттер, — безжизненным голосом произнесла Нарцисса. Грейнджер повернула голову и заметила её только сейчас. Она стояла у окна, сжимая в руке бокал вина — сжимала его так сильно, что костяшки пальцев побелели. Наверняка этот хрусталь не протянет долго. Стоит сжать его ещё сильнее, и он полетит вниз. — Кингсли специально ждал этого момента, чтобы ворваться и всё испортить. Он ликовал, наслаждался, и для этого даже не нужно было заглядывать ему в глаза.       — Я никогда не думала, что он на такое способен, — со слезами в голосе проговорила Джинни.       — К сожалению, мы часто ошибаемся в людях, но слишком поздно это осознаём, — сказала Гермиона, уставившись в пол.       Сейчас она имела в виду не только Министра. Грейнджер думала о Малфое. Все эти годы она выстраивала о нём ошибочное мнение — видела в Драко труса, избалованного наследника, малолетнего задиру и просто мальчика, а не мужчину, но теперь, пожив с ним под одной крышей и оказавшись в одной лодке под названием «проклятье», всё перевернулось. Гермиона посмотрела ему в глаза, и после этого ей захотелось заглянуть в душу. Она почувствовала его силу, его боль, его слабость, его стойкость. Он стал её опорой. Он стал тем, кто поддерживает и не отступает. Он превратился в человека, кто видит её слезы и гладит по спине, желая успокоить.       Грейнджер привязалась к нему.       Он был ей нужен.       И не потому что они не поженились.       Он просто…       Она покачала головой, путаясь в мыслях и боясь их, а затем зажмурилась, прогоняя подальше эти дурацкие воспоминания и стараясь сфокусироваться на проблеме, которая маячила впереди каменной стеной, которую просто так не обойти.       — Что будем делать? — спросил Артур, который тоже всё ещё был здесь.       — Завтра об этом напишут в Пророке, — зачем-то сказала Джинни.       — К чёрту Пророк! — выпалила Гермиона. — Мне нужно в Азкабан.       — Что?       — Что?       — Ты с ума сошла?       Три голоса прозвучали разом, и лишь Нарцисса предпочла промолчать. Именно к ней Грейнджер обратила свой взор, ища ту поддержку, в которой так сильно нуждалась.       — Мне нужно, — повторила она, теперь смотря только на мать, что была буквально убита горем, но продолжала держаться, несмотря ни на что.       — Тебе так просто туда не попасть, — повернулась Нарцисса, оставляя вино на небольшом столике.       — Я знаю. Но ведь есть какой-то способ? — в надежде спросила Гермиона, начиная покусывать губы.       — Когда-то я навещала своего мужа, — произнесла леди Малфой, переплетая пальцы. — Чтобы попасть туда, придётся кое-кому заплатить, — сказав эти слова, она молча направилась к лестнице, и всем стало понятно, что нужно лишь подождать.       — Ты правда хочешь туда пойти? — ещё раз спросила Джинни.       — Мне нужно его увидеть.       — И что ты будешь делать, когда встретишься с ним?       — Мне просто нужно его увидеть, — тупо повторила Грейнджер, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.       Запоздалая истерика наступала на пятки. Гермиона пыталась гнать её от себя, уговаривала подождать и не душить прямо сейчас, иначе она совсем расклеится, но было поздно. Слёзы закапали из глаз, тут же впитываясь в белоснежную ткань идеального платья — лишнее напоминание о том, что Грейнджер так и не стала женой. Она осталась невестой, и, если Малфой не выйдет на свободу, то совсем скоро её похоронят в этом наряде, затем поплачут несколько минут, вспоминая всё то хорошее, что успела сделать Гермиона, а потом забудут, и жизнь пойдёт своим чередом.       Холод пробежал по спине, лёгкие сдавило от страха, и изо ртах вырвался всхлип, за который стало стыдно.       Ей нужен был Малфой.       Нужно было забраться к нему на колени, закрыть глаза и дать себя успокоить. Позволить убаюкать и отнести на кровать, чтобы утром посмотреть сериал и заказать пиццу.       Ей нужен был Драко.       — Думаю, ваше имя тоже сыграет роль, мистер Поттер, — Нарцисса вернулась незаметно. Она протянула Гарри небольшой мешочек с галеонами, и, как только он взял его, леди Малфой вернулась к окну и взяла вино, которое даже ни разу не пригубила.       — Ты ведь пойдёшь со мной? — тихо спросила Грейнджер.       — Конечно, — тут же согласился Гарри, пряча деньги во внутреннем кармане.       — Спасибо, — выдохнула она, поднимаясь на ноги.       — Стой! Ты что, собираешься идти в этом? — поражённо спросила Джинни, указывая на свадебное платье.       — У меня нет времени на то, чтобы переодеваться. Мы идём прямо сейчас, — твёрдо произнесла Гермиона, а затем направилась к двери, не желая думать о том, как она будет выглядеть.       Ей сейчас вообще было плевать на всё, кроме одного — нужно было увидеть Драко.