Глава 36

      — Я передумала. Хочу переехать сюда, — восторженно прошептала Гермиона, осматривая гигантскую библиотеку.       Малфой стоял позади, довольно усмехаясь. Ему нравилось наблюдать за ней — нравилось ловить её эмоции, читать их, впитывать, понимать.       — То есть, мы бросаем нашу квартиру? — переспросил он, скрещивая руки на груди. Улыбка становилась шире, и, Салазар, Драко чувствовал себя счастливым.       — Какая, к чёрту, квартира, Драко? Только посмотри на это чудо, — она сделала шаг и аккуратно провела пальцем по корешкам книг. — Я теперь не смогу без этого жить, — Гермиона смотрела на него через плечо и говорила слишком серьёзно.       — Ты ведь помнишь, что можешь приходить сюда в любой день? В любой момент, — он подошёл ближе, поместил руку ей на талию и притянул Гермиону к себе, мимолётно целуя её в висок. Малфой никак не мог привыкнуть к тому, что может к ней прикасаться — легко, в любой момент, не испытывая страха и опасений. Она была его женой. Она была его любимой женщиной.       — А я могу…       — Ты можешь взять любые книги, Грейнджер, — закончил он за неё.       — Как хорошо, что я прихватила с собой сумку, — улыбнулась Гермиона.       — И не забыла Заклятье незримого расширения, — проговорил Драко, глядя ей в глаза.       — Возможно, — смутившись, ответила она, кусая нижнюю губу. Гермиона была так соблазнительна в этот момент, что ему очень хотелось наплевать на все приличия и прижать её к одному из стеллажей, поцеловать страстно и глубоко, пока она сама не попросит зайти дальше прямо здесь, среди книг.       — Я поговорю с матерью, а потом вернусь за тобой.       — Не торопись, — отмахнулась Гермиона, уже вовсю изучая названия книг.       Он рассмеялся, чуть сильнее стискивая её в объятьях и оставляя поцелуй на плече.       — Ты просто…       — Что?       — Ничего, — ответил Малфой, а затем направился к двери.       — Когда ты заберёшь меня, мы отправимся в твою комнату? — отвлеклась она, хитро посматривая на своего мужа.       — Мою комнату?       — Хочу в твою комнату, Драко, — медленно повторила Гермиона, а затем облизала губы так, что он готов был прямо сейчас сорваться и затащить её туда, опрокинув на матрас.       — Очень рад, что ты всё ещё способна думать не только о библиотеке.       — Просто она меня возбуждает, — пожала она плечами игриво и легко, и это снова заставило его рассмеяться.       Как только Драко скрылся за дверью, Гермиона полностью погрузилась в любимый и чарующий мир книг, запаха пыли и страниц. Это её успокаивало и дарило чувство свободы, а ещё она знала, что именно здесь можно отыскать ответы на многие вопросы.       Дверь со скрипом отворилась, когда Гермиона добавила к внушительной стопке ещё один фолиант.       — Ты уже? — удивилась она, увидев Малфоя. — Но прошло всего… — Гермиона посмотрела на часы и замолчала, поджав губы.       — Прошёл почти час, Грейнджер, — уведомил он её, помещая руки в карманы брюк. Малфой пробежался взглядом по книгам, и кончик его языка медленно прошёлся по уголку губ.       — Немного перестаралась, — смущённо заявила она, перебирая пальцами.       — Мама хочет, чтобы мы остались на обед.       — Отлично, — согласилась Гермиона, доставая сумку, чтобы положить туда книги. Она увидела, что он улыбнулся, а затем подошёл к столу, помогая ей.       После этого они направились в его комнату. Последний раз Гермиона была здесь в день свадьбы — не лучший день её жизни и не лучшие воспоминания, но именно поэтому нужно было заменить их другими: счастливыми и радостными.       — Вы обо всём поговорили? — спросила она, пробежавшись пальцами по мягкому покрывалу, которое лежало на кровати, а затем повернулась и села на самый край.       — Да, Грейнджер, — Драко подкрался к ней практически бесшумно. Он расстегнул пиджак и отбросил его в сторону, а потом раздвинул её колени ленивым, но таким возбуждающим движением, чтобы оказаться ближе. — Это касалось работы.       — Работы? — переспросила Гермиона, потому что уже туго соображала — так действовала на неё близость собственного мужа.       — Мать хочет, чтобы я занялся старым делом отца.       Она тяжело сглотнула, продолжая смотреть Драко в глаза. Все знали Люциуса Малфоя, и все были знакомы с его репутацией и делами.       — Конечно же, мне придётся всё переделать, — быстро добавил Малфой, поглаживая её бёдра. — Что думаешь насчёт благотворительного фонда?       — Благотворительного фонда? — губы пересохли, а эти его движения доводили до безумия. — Хочешь совершать добрые дела?       — Хочу жить нормальной жизнью, — грустно улыбнулся он. — Уверен, что мы с Блейзом сможем всё наладить и заняться этим вместе.       — Было бы здорово, — искренне сказала Гермиона.       — Ты правда так думаешь?       — Конечно. Мне очень хочется, чтобы ты нашёл своё призвание; чтобы получал удовольствие от того, чем занимаешься, поэтому, если ты чувствуешь, что на правильном пути, то… — улыбнулась она.       — Я всё сделаю правильно, Гермиона. Конечно же, если мы до сих пор не придерживаемся нашего плана «Б».       — Отодвинем его немного.       — Хорошо.       — И, раз уж мы заговорили о работе, будущем и… в общем, я тоже хотела с тобой кое-что обсудить.       — Тогда сейчас самое время.       — Ты ведь знаешь, что я всегда хотела…       — Менять мир к лучшему, — перебил её Драко, поигрывая бровями.       — Перестань, иначе я собьюсь.       — Прости, продолжай.       — Ты прекрасно знаешь моё нынешнее отношение к Министерству, но, кажется, сейчас это единственный путь.       — Хочешь работать в Министерстве?       — Знаю — это отвратительный вариант. Все эти люди…       — Будут кланяться тебе до конца жизни за то, что они делали и думали.       — И именно это мне противно, Драко. Они меняют своё мнение по щелчку пальцев — я даже в глаза им смотреть не могу.       — Я думаю, что тебе стоит хотя бы попробовать.       — Правда?       — Всегда есть план «Б». Помнишь?       — Думаю, мне очень захочется его осуществить, как только я переступлю порог того здания.       — Есть ещё один вариант, — неуверенно проговорил он.       — Какой?       — Работать со мной. Построить что-то вместе. Что скажешь?       — Ты… ты серьёзно?       — Почему нет? Конечно, поначалу будет тяжело, но есть и плюсы. У тебя будет свой кабинет, сексуальный начальник и по совместительству муж, и мы сможем уединяться в офисе в любое время.       — Ты почти заполучил меня.       — И какой пункт подкупил?       — Сексуальный начальник, конечно, — рассмеялась Гермиона, притягивая Драко ближе.       — Просто подумай об этом, ладно? — проговорил Малфой ей в губы, забираясь под юбку.       — Обещаю, — быстро ответила она, начиная тянуть его на себя.       — А теперь я хочу доставить своей жене удовольствие, пока не наступил обед, — серьёзно заявил он, спускаясь ниже и оставляя поцелуй на внутренней стороне её бедра.       — Нет, подожди, — Гермиона пыталась ухватиться за предплечья, чтобы вернуть его обратно.       — Что… что такое? — Драко выглядел испуганным и потрясённым после услышанного «нет».       — Этого будет недостаточно, — задыхаясь, ответила она, приподнимаясь. Её пальцы сражались с ремнём и пуговицами. Гермиона хотела заполучить его полностью — прямо сейчас, находясь в комнате, где он вырос. — Я зависима, Драко, — призналась она, поднимая голову и сталкиваясь с его потемневшими от возбуждения глазами. — Я… — Гермиона снова хотела признаться. Сказать заветные три слова. Прокричать «я люблю тебя». Но испугалась. Снова. Начала думать о том, что всё изменится, как только она это сделает, однако он не оставил ей шанса.       Малфой впился в губы Гермионы своим дерзким и жёстким поцелуем. Он сминал её щёки пальцами правой руки, в то время как левой пытался стянуть с неё бельё.       Это был ураган безумия, и он мог отнести их куда угодно. Гермионе стало плевать.       — Что, если твоя мама поймёт, чем мы здесь занимались, как только мы спустимся по лестнице? — нервничая, спросила Гермиона, стоя перед зеркалом и поправляя волосы.       — Не узнает. Только если ты не покраснеешь, Грейнджер.       — Я уже краснею.       — Идём, — Драко схватил её за руку, посмеиваясь, и повёл к двери.       — Честно, Драко. Мне кажется, у меня пятна по всему телу.       Они вернулись домой лишь к вечеру. Она тут же помчалась в спальню, чтобы разложить все книги и выбрать ту, которую откроет первой. Он сразу отправился заваривать чай и с большим нетерпением готовился к вечернему просмотру кино. Это давно стало их традицией, и никому из них не хотелось, чтобы она когда-нибудь разрушилась.       Гермиона вышла из спальни, на ходу застёгивая пижаму.       — Грейнджер, ты опаздываешь, — Малфой сидел на диване с пультом в руках. Мерлин, как же сильно она любила его ворчание. Подсознательно Гермиона специально задерживалась на несколько минут, чтобы увидеть это очаровательное раздражение на лице своего мужа.       — Мне надо взять шоколад, — она направилась в сторону кухни, когда в дверь постучали.       — Только не Уизлетта и её сто двадцать вариантов свадебного букета, — взмолился он, сжимая пальцами переносицу.       Гермиона не выдержала и рассмеялась, наблюдая за ним. Она схватилась за ручку и распахнула дверь, тут же прощаясь с радостной эмоцией, которую только что испытала.       Всё тело сковало от страха и отвращения.       Перед ней стоял Кингсли.       — Что ты здесь делаешь? — злобно процедила Гермиона сквозь зубы и тут же услышала шаги Малфоя. Видимо, Драко сразу вскочил на ноги, как только услышал перемену в её настроении.       — Я пришёл извиниться, — тут же ответил Министр, подняв ладони в примирительном жесте. Это выглядело смешно. Как будто здесь кто-то мог совершить на него нападение. Он был единственным, кто причинял им боль. Он был тем, кто хотел их смерти.       — Извиниться? — переспросила она. Короткий смех сорвался с губ, а тело начало бить мелкой дрожью.       — Гермиона…       — Тебе хватило наглости прийти сюда? — перебила его Гермиона, повышая тон. — Хватило смелости произнести слова об извинении? А, да, конечно, я совсем забыла, что сейчас все вокруг тебя ненавидят, и ты наивно полагаешь, что вшивые извинения передо мной это как-то исправят?       — Всё совсем не так, — он сделал крохотный шаг, но она лишь сильнее вцепилась пальцами в дверь, продолжая стоять на месте.       — Ты не переступишь порог этой квартиры, Кингсли.       — Я всего лишь хочу поговорить.       — О чём? Прости, но я не понимаю. О чём мы можем вести диалог? О примирении? О том, как тебе сейчас тяжело? О том, что я должна войти в твоё положение? О том, что завтра ты выпустишь фальшивую статью о том, что примирился с нашей семьей? И что после этого? Будешь ждать одобрения общественности? Надеяться, что должность останется за тобой?       — Меня не волнует должность…       Он не успел договорить, потому что Гермиона рассмеялась. Громко и слегка безумно. Но ведь всё, что он говорил, было бредом, в который невозможно поверить.       — О, ещё как волнует, — успокоившись, проговорила она. — Это единственное, что тебя интересует: должность Министра и репутация. Прости, что план по уничтожению нашей семьи не сработал, и тебе не удалось выйти сухим из воды.       — Я никогда не хотел убивать тебя, Гермиона.       — Умоляю, не заставляй меня больше смеяться, — фыркнула Гермиона. Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя такой уверенной. Гермиона была той, у кого на руках оказались нужные карты; была королевой, которая решала: помиловать или казнить.       — Вышло недоразумение, и я очень хочу, чтобы мы всё уладили, — быстро сказал Кингсли, посматривая то на Малфоя, который стоял позади неё, то на Гермиону, которая готова была броситься на Бруствера в любую секунду.       — Недоразумение, — покачала она головой, стараясь осмыслить услышанное.       — Я хочу извиниться и всё исправить, — повторил он, снова приподняв эти чёртовы ладони.       — Хватит! — чуть ли не крикнула Гермиона, выпрямляясь. — Ты отнял у нас уже слишком много времени…       — Мы были друзьями, — отчаянно вставил Кингсли.       — Вот только ты забыл об этом, когда я пришла к тебе за помощью. Ты видел, в каком отчаянии я находилась; видел, но стал насмехаться над нами с первой же минуты. Какой же дурой я была, когда надеялась на понимание. Я всё ждала каких-то действий, а ты буквально плюнул мне в лицо. Ты отправил нас в тот дом, ты приказал написать о нас мерзкие статьи, ты заявился на свадьбу и забрал Драко в Азкабан. Ты ждал моей смерти. Ты хотел нас уничтожить и станцевать на костях, выкрикивая слова о предательстве. Ты хотел выставить меня ничтожеством, ты делал всё, чтобы мои заслуги перед магическим миром забылись. Ты ждал, что я сдамся, но я не сделала этого, и что произошло? Ты приполз на порог нашего дома извиняться? Ты действительно веришь, что всё, что ты натворил, можно простить? Веришь? Мы все так отчаянно боролись со злом, чтобы что? Чтобы потом столкнуться с таким чудовищем, как ты?       — Гермиона…       — Засунь свои извинения в задницу, Кингсли, и больше никогда не смей приближаться к моей семье! — строго проговорила она, сильнее впиваясь в деревянную поверхность, отчего костяшки пальцев побелели. — А лучше, знаешь что? Гори в аду! — выкрикнула Гермиона, захлопывая дверь перед его носом.       Она разрыдалась, обернулась и впечаталась в грудь Драко, закрывая глаза.       Эмоции вытекали из неё бешеным водопадом. Её трясло, но в его руках Гермиона чувствовала себя спокойно и защищённо.       — Я горжусь тобой, Грейнджер, — тихо произнёс Малфой, обнимая её и поглаживая по спине. Она чувствовала, как тяжело он дышал и как он напряжён, но Гермиона мысленно благодарила Малфоя за то, что он не перебивал её; что дал высказаться и не перехватил инициативу. Ей нужно было это сделать: выплеснуть весь негатив и злость, которые бурлили внутри, и теперь, когда всё ушло, Гермионе стало легче. — Я горжусь тобой, Гермиона, — ещё тише повторил Драко, запуская руку ей в волосы и слегка сжимая их. — И я люблю тебя.