Простая жизнь

Дать шуму действительно получилось — однако не так, как планировал Маккуин. Резво выехав со старта, парень не справился с управлением за первым же поворотом и перевернулся в кусты высоких сочных кактусов. И был с позором отбуксирован Мэтром и послан Доком переделывать площадь. «Гонщик из тебя, как и строитель — дрянной», — не без злорадства хмыкнул старик. Молния понимал, что спорить бесполезно — он действительно проиграл и не мог ничего с этим поделать. — Я Молния Маккуин! — кряхтел парень, весь вечер убирая неровные плитки тротуара, — Как это произошло?! Дурацкий гравий! Идиотская дорога! Идиотский Радиатор-Спрингс! Радиатор-Спрингс — уголок счастья, ага! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Уже поздней ночью Молния возвращается в местный медпункт, чтобы вздремнуть. Он не ужинает, хотя Фло предлагает отведать фирменной куриной запеканки с травяным чаем. Маккуин вежливо отказывается от предложения Филмора пойти выпить с ним по стопочки его собственной бодяги, чтобы расслабиться и кайфануть. Молния слишком устал и на остальные предложения жителей просто отнекивается. А еще он ужасно зол. На себя. Как он мог проиграть? Почему?.. Мэтр провожает его до палаты. Лежать на твердой больничной койке неудобно, но усталость берет свое — парень засыпает, когда его голова едва касается старой плоской подушки. Следующее утро ничем не отличается от предыдущего — Молния все так же переделывает тротуар перед зданием Администрации. Когда половина площади обновляется новой плиткой, парень отпрашивается у шерифа в недалекий от города каньон, где проходили вчерашние гонки. Он мог сбежать, попробовав отвлечь шерифа, но остается. Проигрыш никак не дает покоя восходящей звезде. Доехав до холма, Молния выключает двигатель и выходит из машины. Холодную синеву ночи рассеивают оранжевые всполохи зари, отчего все окружение отдает золотом. Парень вдыхает еще прохладный утренний воздух, вслушиваясь в сладкую тягучую тишину. — Ладно, тут довольно красиво, — хмыкает Маккуин, смотря на горизонт. Мысли застывают в воздухе, хочется просто сфотографировать этот красивый рассвет. Парень слегка хмурится, пытаясь вспомнить, когда в последний раз смотрел за восходящим солнцем или просто любовался природой. Но не может этого вспомнить, потому что такого не было. Он всегда был в вечном движении. Потому что для Молнии Маккуина все казалось мелочью, незначительным. Важны были только гонки. Важно только первое место. Только победа. Останавливаются только неудачники. Парень садится на капот машины. Кладет ладонь на еще не согретый металл. Ужасно хочется курить, но Молния не может отвести взгляд от неба персикового цвета. Молодой гонщик завороженно смотрит, как из-за пустынных гор постепенно выплывает яркое солнце. Это тихое и спокойное утро навевает ему о том дне, когда он выпустился из приюта. Свободу. Вот, что тогда он почувствовал. Долгожданную свободу. И, смотря на рассвет в Радиатор-Спрингсе, он чувствует ее и сейчас. Даже несмотря на то, что где-то поблизости его караулит седой шериф. Молния приходит в себя, увидев, как на красном металле появляется отражение солнца. — Так, — он хлопает в ладони и садится за руль, — Скорость… Я скорость… Я Молния Маккуин. Следующие часы он проводит в безрезультатных попытках научиться справляться с поворотом. — Черт! — парень ударяет по рулю и запускает ладони в волосы. — Почему не получается?.. Почему?.. Идеально проходил повороты на всех треках! Почему тут-то не получается? Он устало утыкается лбом о руль и вздрагивает от громкого стука по окну. — Это не асфальт, сынок. Молния поднимает голову и смотрит на подошедшего Дока. — Не слепой. Вижу. — парень выходит из машины. — Чего надо? Злорадствуешь? — Забудь про тормоза. Газом работать надо. Выжал на полную и дорабатываешь. Чуть пережмешь и в кювет… Парень раздраженно отмахивается. — Ты и судья, и доктор, и гоночный эксперт… Корона-то голову не давит? — Я скажу проще: если как следует дать влево, выйдет поворот вправо. — О… Спасибо! Дернешь вправо — свернешь влево. Большое, блять, спасибо! — не выдерживает Молния и, сев в машину, хлопает дверцей. — У дедульки-то маразм! Вот ведь… идиот… Парень продолжает ворчать, выезжая на гоночную полосу каньона. Он кидает взгляд на зеркало заднего вида и замечает, как Док садится в свою старую машину и уезжает в город. — Дернешь вправо — свернешь влево… Ага, как же! — фыркает Молния. После очередной неудачной попытки парень возвращается в город и продолжает работу. В ожидании тележки с новой плиткой Молния садится на скамейку и поправляет кепку. Он фыркает от смеха, заметив, как местные начинают преображать свои магазины под стать новой площади: убирают облезлую краску и обновляют цвет заборов и фасадов, моют пыльные окна и подоконники. Это забавно. Даже… мило. Молния потирает ладонями горевшее от интенсивной работы лицо. Заметив над собой тень, он поспешно поднимает голову, ожидая увидеть вернувшегося Мэтра. Но перед ним стоит Салли, держа в руках бутылку воды. Парень удивленно вскидывает брови. — На улице такая жара стоит. Не хватало, чтобы ты поймал тепловой удар, — поясняет девушка и протягивает ему бутылку. — Что ж… Спасибо, — кивает Молния и, хрустнув контрольным кольцом, жадно делает несколько глотков. Прохладная вода струится по его подбородку и шее. Парень облегченно выдыхает и, набрав ее в ладонь, протирает вспотевшее лицо. — И ты последние два дня вообще ничего не ел… Нормально с тобой все? — встревоженно спрашивает Салли и прищуривается. — В обморок не упадешь? Кто тогда будет восстанавливать площадь… — Да, я привык, — Молния пожимает плечами. Начало сезона было напряженным — времени не хватало даже для банального приема пищи. Иногда все же Маккуин признавался, что без постоянной команды и ее поддержки было тяжело. — Во-первых, сегодня ужинаешь у Фло. Возражений не принимаю. — Ух, какая боевая, — улыбаясь, подмечает Молния, скрестив руки на груди. — И во-вторых, слушай, я не знаю, как у гонщиков, может, ты привык спать в машине или в других неудобных местах, но… ты бы не хотел поспать со мной? То есть… Не со мной! А у меня… Ой, то есть… В моем номере. Отеле! Да. Не хочешь переночевать сегодня в моем отеле? Парень ухмыляется, смотря на смутившуюся девушку, и поднимается на ноги. — Ну… Почему бы и нет. Он не может не заметить, как потрясающе сидят на Салли голубые джинсы с модной низкой посадкой. «Она явно не отсюда… Городская. Почему работает здесь?» — мысленно задается вопросом Молния и вылетает из мыслей, услышав кашель Салли. — Нормально все, наклейка? — спрашивает девушка. Молния непонимающе улыбается. — Что? Почему наклейка?.. — Термонаклейки на твоей куртке. Так много. Хорошо, что устояли перед кофе, — усмехается Салли и потирает шею, — И прости за это. — А… — парень касается своей куртки и фыркает от смеха, — Вообще-то это нашивки. Все куртки делаются индивидуально под каждого гонщика… Салли закатывает глаза. — В общем, вот ключи. Ее мягкая рука вкладывает в ладонь гонщика ключи. Салли отворачивается от парня и идет в сторону небольшого мотеля, который Молния приметил еще в первый же день. Не заметить такое чудо архитектуры было сложно — отель представлял собой цепочку дорожных конусов. Каждый конус — отдельный номер. Молния прищуривается, смотря на ровную спину и точеную талию девушки, и усмехается, заметив витиеватое тату на пояснице: — Эй, да там у тебя довольно рискованная татуировка! Круто! Салли оборачивается — румянец сразу же вспыхивает на ее аккуратных щеках. — Ух ты, заметил? — смущенно смеется она и, ударившись плечом о дверной косяк, поспешно скрывается в мотеле. Молния продолжает глупо улыбаться и, заметив на себе заинтересованный взгляд подошедшего Мэтра, поправляет кепку. — Да-а, наша мисс Салли невероятная. Не влюбиться невозможно, — отзывается деревенский парнишка, подкатив тележку с новой плиткой. — Да… То есть… Да, возможно, ты прав, — прочищает горло Маккуин, — Ну все, за работу. Калифорния не ждет. Вечером этого дня Молния Маккуин решается посетить забегаловку Фло. Он скромно, совсем несвойственно самому себе, заходит в кафе и оглядывается. Все оказывается лучше, чем он ожидал: черно-белая плитка, красные кожаные диванчики, барная зона. Здесь на удивление чисто, приятно пахнет жаренной картошкой, на фоне из винтажного радио звучит тихий джаз. — О, зашел все-таки! Наконец-то! — Фло подходит к кассе и протягивает парню ламинированное меню. Конечно, скромное, однако и это радует гонщика. Молния замечает сидящего в углу шерифа вместе с Рамоном — местным тату-мастером. Он всегда одет экстравагантно — и сейчас на его крепких плечах блестит золотая джинсовка. На столике неподалеку от них Салли делает заметки в блокноте, возможно, считая моральный ущерб города от прибытия гонщика. Ближе к выходу сидят автомеханики Луиджи и Гвидо, тихо обсуждающие какую-то статью в газете. Наверное, очередное интервью пилота команды Феррари. «Тифози, чтоб их», — мысленно усмехается Молния. За его неприязнью к фанатам итальянской команды стоит большее чем зависть. Простое человеческое желание быть нужным и любимым. Тихое шипение выливающейся из лейки воды заставляет парня отвлечься от итальянцев: бывший пожарник Рэд поливает неизвестные Маккуину алые цветы, раскинувшиеся по всем подоконникам кафе. Здесь, как ни странно, кипит жизнь. Но не в том проявлении, к которому привык гонщик. Жизнь в Радиатор-Спрингсе похожа не на водопад, а на горный ручеек. Тихая, но не менее энергичная. — Мне как обычно, Фло! — Мэтр хлопает парня по плечу, — Пошли сядем к Салли? — О, нет-нет-нет, Мэтр, давай… — Молния оглядывается и кивает на дальний от всех столик. — Давай сюда. — Ну не хочешь как хочешь, — тот пожимает плечами. Автогонщик садится возле окошка и не без удовольствия замечает, как неплохо выглядит теперь площадь города. «Освещения разве что не хватает нормального», — думает Маккуин, смотря на меню. — «И посетителей…» Он усмехается, увидев куриный бульон в списке блюд, и незамедлительно заказывает его. Черт, как давно он не ел обычной домашней еды… Прежде чем приступить к еде, Молния оглядывается — привычка выискивать везде надоедливых папарацци. — Проводить тебя до медпункта? — спрашивает Мэтр и кусает бургер с толстой говяжьей котлетой. По губам парня пробегает золотистый жир, однако он этого не замечает. — Не, знаешь… я сегодня буду ночевать в мотеле. Салли разрешила, — чуть понизив голос, отвечает гонщик. — Да ты шо? — удивляется деревенский парень и кидает взгляд на сидящую сзади них Салли. — Не знал, что у вас двоих все серьезно! — Ч-ш-ш! — хмурится Маккуин. — Хорош, Мэтр. Нет между нами ничего. Она терпеть меня не может. Да и я ее тоже. Правда, последние слова парень говорит совсем тихо. — Ты меня за придурка не держи. — фыркает от смеха Мэтр. — Я чой дурак по-твоему? Молния проводит ребром ладони по шее. — Все, заглохни, Мэтр. — Нервный какой… Прогулка на свежем воздухе поможет расслабиться. — Да я весь день на свежем воздухе… — ворчливо подмечает гонщик и, подняв рукава куртки, замечает свежий загар. — Какой к черту загар… Еще и неровный. Мэтр фыркает и поднимает рукава давно выцветшей рубашки. — У меня такой же. Мне нравится. Так что, домашняя курица, пойдешь со мной? — Что? Не хочу. — хмурится Молния. — Ой-ой, городские парни не гуляют, да? — передразнивает Мэтр. — Струсил перед мошкарой и грязью? Парень скрещивает руки на груди. — На слабо меня пытаешься взять? — Струсил-струсил. Очкушник. Позади раздается смешок Салли. Молния удивленно смотрит на Мэтра: — Ничего я не очкушник! Я Молния Маккуин, я ничего не боюсь! Но, увидев впервые в жизни коров, гонщик настороженно останавливается. Парень замирает, смотря на десяток крупных мохнатых животных со светящимися глазами. Молния Маккуин не знал, да и никогда не задумывался о том, что глаза коров могут отражать свет. — Ну дела! Стоишь так, как-будто никогда не видел коров! — тихо смеется Мэтр. Молния оборачивается. — Никогда вообще-то… — Йошкин кот, ты серьезно? — удивляется деревенский паренек. Маккуин кивает и отступает, когда одно из животных делает в шаг в его сторону. Он никогда и не думал, что коровы настолько большие. — Не бойся. Это коровы. Они безобидные. А вот с быками нужно быть осторожнее. Забодают и будь здоров. — Мэтр поднимает рубашку, показывая шрам на боку. — Меня так наш Фрэнк забодал. Док подлатал, к счастью. Шрам остался как сувенир и напоминание о том, что Фрэнка лучше не злить. — Ого… — выдыхает гонщик, направив фонарь на своего компаньона. — Большой шрам… — Да, остался на память. У меня много шрамов. Вот, смотри. — Мэтр поворачивается к парню спиной, все так же задирая рубашку. — Неудачно упал на инструменты Луиджи. — Кошмар. — Да не, мне нормально. — Мэтр поправляет рубашку и берет Маккуина за руку. — Эй-эй-эй, ты чего? — Молния отдергивает ладонь. Мэтр прыскает от смеха. — Погладишь Бэсси? — он показывает на светло-рыжую корову, внимательно смотревшую на них. Маккуин издает нервный смешок. — Нет, я не… — Ой, да ладно тебе! Бэсси, идем сюда! Смотри, тут звездный спортсмен, который струсил! Молния сжимает губы и, отдав фонарик Мэтру, протягивает руку подошедшему животному. Ладонь непривычно подрагивает. — Тихо… Тихо, девочка. Без резких движений… — он боязливо тянется к корове и с замиранием сердца кладет ладонь на ее пушистый лоб. Пальцы тут же проваливаются в копне мягкой рыжей шерсти, отчего Молния выдыхает с улыбкой. — Ух ты… Бэсси… хорошая девочка… — он гладит ее уже смелее. — Хорошая. Молния Маккуин с детским восторгом дотрагивается до влажного прохладного носа. — Ты ей понравился. — кивает Мэтр. — Она… довольно милая. — гонщик делает шаг к Бэсси и начинает гладит ее уже обеими руками. — Такая мягкая. Никогда бы не подумал… Ай! Молния отдергивает руку, почувствовав, как ладонь вспыхивает от неожиданной боли. — Какого черта?! — Она просто лизнула тебя, Маккуин. — улыбается Мэтр. — Коровий язык все равно что наждачка, скажи? — Да уж… — парень недовольно вытирает влажную ладонь о джинсы и смотрит на Бэсси. Он не может злиться, смотря в карие глаза-пуговки, окруженные пушистыми ресницами. — Это было очень неожиданно. — Где бы ты в своей Калифорнии такое увидел? — спрашивает Мэтр, дружески потрепав гонщика по плечу. Маккуин смотрит на него с улыбкой. — Пошли, я покажу тебе кое-что… — Мэтр проходит на поле. Гонщик следует за ним, вслушиваясь в ночные звуки. Трава мягко шелестит под ногами, а вдали раздается тонкий стрекот сверчков. Этот звук Маккуин слышал только в фильмах. Ему казалось, что это клише кинематографа, но… Сейчас он слышит этих сверчков так же отчетливо, как и шаги впереди идущего Мэтра. Парень опускает руку, касаясь высоких травинок, и задирает голову, смотря на блестящее полотно ночного неба. Столько звезд парень не видел никогда. Их сияние вливается в широкий поток Млечного пути. Мэтр ложится на землю. Маккуин, недолго думая, присоединяется к нему. Он кладет голову на переплетенные пальцы. Спину мягко обнимает холод земли. — Как красиво… — выдыхает молодой гонщик. В голубых глазах Молнии отражается перламутровая галактика. — Это… это прекрасно… — Да, согласен… На несколько минут весь остальной мир перестает существовать — Молния с головой погружается в загадочный блеск ночных грез. Кажется, что звезды висят так близко, что стоит протянуть руку и можно уколоться об их остренькие лучи… В городе звезд нет — только вечные темные облака, будто налитые ртутью. «Как здесь красиво. Я бы остался здесь…» — опрометчиво думает гонщик, и внезапно реальность возвращается к нему бумерангом, бьющим по виску, — «Черт, Кубок Поршня…» Молния резко приподнимается на локтях. — Мэтр, спасибо большое, но… пора возвращаться. Мне нужно выспаться перед завтрашним днем… закончить работу и поехать на гонки. — Да на кой тебе они тебе сдались? — Мэтр поворачивает голову в сторону гонщика. — Что?.. — выдыхает, нахмурившись, парень, — Это не просто гонка. На кону победа в Кубке Поршня. Я мечтал об этом всю жизнь! Я буду первый дебютант, который выиграл, и тогда у меня будет богатейший спонсор… С личным самолетом… Прощай, бедность и эконом-класс, здравствуй долгожданный люкс… Молния верит, что в блеске Кубка Поршня бедный сирота Монти исчезнет навсегда. — Э-э… а что не так с эконом-классом? То есть… — Нет, Мэтр, я не тебя имел в виду. Деревенский парень кивает и начинает подниматься с примятой травы. — Слушай, Маккуин, прокатишь меня как-нибудь на своем личном самолете, ладно? Я на самолетах ни в жизнь не летал. «Ну это не удивительно…» — Да-да, конечно, хорошо. — кивает Молния. — Серьезно? — широко улыбается Мэтр. Гонщик пожимает плечами: — Договорились. Мэтр помогает подняться Молнии. — Знал, что с выбором не ошибусь. — он с улыбкой поправляет потертую кепку. — С каким? — настороженно спрашивает Маккуин, отряхиваясь от мелких травинок и пыли. — Лучшего друга. Гонщик замирает, смотря на приятеля. — Ох… У Молнии Маккуина никогда не было друзей. Он всегда был один. Что в приюте, что сейчас. Он никогда не вписывался в окружение. Был лишним везде. И потому с жадностью старался выгрызть себе место под солнцем. Место среди лучших. Молния выработал себе стратегию — он должен быть лучше, быстрее, сильнее. Должен быть не просто на шаг впереди остальных — на десять. И если в жизни Маккуин что-то и понял так это то, что одному легче набирать скорость, потому что привязанность — тормозящий балласт. И сейчас, когда он уже чувствует холодный металл Кубка Поршня, не может позволить себе отказаться от мечты. Он не готов пожертвовать своей мечтой ради тарелки куриного супа и звездного неба. Ради вечно веселого Мэтра и Салли, чей характер он еще не смог разгадать… Ради простой жизни. Он не может подвести Монтгомери Маккуина, который в своей жизни настрадался столько, что не каждый бы смог вынести все беды, обрушившиеся на него. Кубок Поршня был призрачной мечтой мальчишки Монти, а Молния Маккуин должен был исполнить ее. — Ладно, нам пора обратно, а то мисс Салли тебя уже, наверное, заждалась. — улыбается Мэтр, дружески толкнув его бедром. — Да, ты прав. Вскоре парни доходят до главного перекрестка Радиатор-Спрингса. — Ух, наверное, я сегодня не усну, думая об этих самолетах! Спасибо, что согласился меня прокатить! — Мэтр добродушно улыбается и хлопает Маккуина по плечу. — Добрых снов. Удачи вам с мисс Салли. — Ага. — фыркает от смеха Молния. — Иди уже. Дойдя до номера, парень достает из кармана ключи. — Ох, цивилизация, ну наконец-то!.. — выдыхает с наслаждением Молния, увидев двухместную кровать и душевую кабинку. Сколько он не мылся? Два? Три дня? Пройдя в комнату, он опускает рулонные жалюзи и начинает раздеваться. Гонщик кидает куртку на кровать и затем стягивает с себя изрядно пропахшую футболку. «Есть тут прачечная, интересно?» — парень разглядывает комнату, держа в руках одежду. — Эй, наклейка! Ой… Бодрый голос Салли, разбивший долгожданную тишину, заставляет Молнию вздрогнуть. — Ох! Напугала! — он поворачивается к ней, схватившись за грудь. — Черт, ты не подумай, что я такой пугливый… — Нет, что ты! Я бы так не подумала. — Салли смущенно улыбается, отведя взгляд от полуобнаженного гонщика. — Я не хотела тебя напугать. Молния замечает, как девушка опускает глаза, лишь бы не встретиться с ним взглядом. — Я тебя смущаю? — спрашивает парень и пожимает плечами. — Я могу одеться. И не дожидаясь ответа, Молния накидывает футболку. — Что-то случилось? — спрашивает парень. Он поправляет футболку и смотрит на Салли. С распущенными волосами она выглядит еще обворожительнее. — Нет, я просто… Услышала ваш разговор с Мэтром. Хотела спросить… Молния невольно напрягается. — А какую часть разговора ты слышала?.. — Про самолеты. Это правда? — Салли скрещивает руки на груди. — Или ты просто согласился, чтобы он отстал? — Кто ж знает. Сперва мне нужно попасть на трек, — Маккуин пожимает плечами. — Но… Мэтр верит… Молния устало потирает лоб. — Слушай, Салли, я хочу отдохнуть. Давай поговорим завтра. — А. Ладно, — девушка поворачивается к двери. — Спасибо. — торопливо произносит гонщик, едва она кладет ладонь на ручку двери. — Не поняла. — Салли оборачивается. — Спасибо за то, что впустила. В больнице койки слишком жесткие, а тут… настоящий дворец. Спасибо. Еще и ремонт новый, да? — Да. — кивает она. — Что ж… Пока. — кивает в ответ парень. Салли убирает локон за ухо и опускает взгляд — она выглядит расстроенной: — Пока. — Постой! Молния сокращает расстояние за пару шагов и останавливается перед Салли. Они стоят так близко, что он чувствует аромат ее духов — душистая лаванда и кисло-сладкий цитрус. — Да? — девушка вскидывает голову, смотря на гонщика. От поразительно бирюзовых глаз Салли Молния на секунду забывает как дышать. В ее взгляде плещется море, согретое жарким солнцем. Искристо-голубые глаза Маккуина же напоминают ледяные воды Арктики. — Салли, я хотел спросить… — Да?.. — девушка все так же внимательно смотрит в его глаза. — У вас тут есть прачечная? Не заметить разочарование на лице девушки невозможно — Салли сразу же делает шаг назад. Аккуратные розовые губки поджимаются в недовольной гримасе. — А… Прачечная… Да. Отдашь свои вещи? — Да, но сперва… — Маккуин обхватывает ладонями талию девушки. Он ожидает удара, пощечины, пинка в пах — все что угодно, но Салли не сопротивляется. Наоборот — девушка вцепляется в ткань его футболки и тянет парня к себе. В блаженном ожидании поцелуя Салли прикрывает глаза, а Молния подается вперед и накрывает ее нежные губы своими. Поцелуй получается почти детским, невинным. Молния сразу же отстраняется, чувствуя, как внутри разжигается огонь. Гонщик пытается выглядеть спокойно, но сердце его готово вот-вот раздробить грудную клетку и вырваться на волю. И как бы сильно не хотелось поддаться страсти, Маккуин останавливается. Он не хочет торопиться. Не хочет, чтобы Салли стала всего лишь очередным именем в его списке побед. Она другая. Салли похожа на глоток чистого воздуха. Незапачканная и несовращенная жизнью нормальной для Молнии Маккуина. — Раздевайся. Ой. То есть… — смеется девушка. — Я не это имела в виду. — Хах, да… — парень улыбается. — Я понял. — Я кину твои вещи в стирку. — Салли вежливо отходит в сторону, дожидаясь, пока Молния разденется. — Должны высохнуть до завтра. А пока… в шкафу должен быть халат. Одеяло на кровати. Замерзнуть не должен. Маккуин фыркает от смеха и, оставшись в трусах, складывает вещи. — Спасибо большое, Салли. — Доброй ночи. — девушка поднимает стопку вещей и покидает номер, оставляя Молнию наедине со своими мыслями. Мыслями о простой жизни.