Наш чемпион

— Неудачник! — Думаешь, что самый умный тут, да? Вспышка боли: один из мальчиков крепко схватил за волосы и запрокинул его голову. — Что… вы хотите от меня?.. — сквозь сбитое дыхание спросил Маккуин. — Думаешь, не догадаемся, что именно ты их испортил, а?! Молния помнит, как в ту же секунду стрельнула острой болью щека. — Ты просто мелкий говнюк, который считает себя лучше всех. Ты просто неудачник, Монтгомери. Запомни это. И не забывай. Забудешь — мы напомним. А затем последовал сильный удар в живот, от которого Маккуин даже забыл как дышать. Ноги не выдержали — он рухнул на мокрую грязную плитку и в следующий миг получил новый удар. Тяжелый ботинок прилетел по ребрам, и легкие тут же объяло пламенем. — Давай поплачь, сопля. — лидер мальчишек с ехидной улыбкой бросил в него разрезанные куски вкладышей из жвачек. То, что было раньше самым ценным, упало мусорным конфетти на избитого мальчика. Молния помнит, как жгло лицо от холодного кафеля. Как в нос бил кислый запах мочи. Как грудь распирало от обиды. Но он сдержался — не заплакал. Непролитые слезы железными скобками сковали еще хрупкое сердце. Монти остался лежать на полу, боясь вдохнуть слишком глубоко. — Я… стану чемпионом… — тихо прошептал он, коснувшись до клочка с синим автомобилем Кинга. — Вот увидите… — Ты-то? — засмеялся главарь и повернулся к одному из своих приспешников. — Ну-ка, ударь меня… Маккуин непонимающе наблюдал за этой сценой и лишь с опозданием понял, что происходит. Они решили разыграть сцену, что именно Монти все и начал: из зависти испортил вкладыши и напал на бедных мальчишек, а те лишь отбивались. «В этом мире справедливости не существует!» — загорелось красным в сознании маленького Маккуина и чернилами осталось там навсегда. Вырвавшись из детского воспоминания, Молния ополаскивает лицо холодной водой. Поднимает голову и встречается со своим отражением. Столько лет прошло после этого момента, изменилось все, кроме пронзительно голубых глаз Монти. Сколько бы масок не надевал Маккуин, под образом Молнии, успешного обаятельного сердцееда, всегда будет Монтгомери. Сломанный несчастный ребенок. Парень проводит ладонью по влажным волосам и улыбается своей фирменной улыбкой, но привычного блеска в глазах больше нет и быть не может. — Скорость. Я скорость… — шепчет он. — Быстрее быстрого, скорее скорого… Я справлюсь. Маккуин касается рукой до груди, в глубине которой билось еще живое сердце. Кровоточащее. Больное. Истерзанное. Но живое. Молния Маккуин успел приехать в Калифорнию до начала заезда, но душа его осталась там, в Радиатор-Спрингсе. И из-за этого он никак не может сфокусироваться даже во время самой гонки. Он пытается вернуть себя в реальность, напоминая, что, черт возьми, это самый главный заезд в жизни, но все же мысли ускользают в сторону маленького городка, расположившегося на рыжей почве под знойным солнцем. Маккуин понимает, что дело дрянь: пропустив квалификацию, он был вынужден начать заезд последним. Пытается нагнать лидеров. Ошибается. Еще раз. И еще. «Наклейка, ты чего завис?» — перед глазами проносится образ Салли. Ее светлые кудри мягко опускаются на плечи. Четкий контур губ изгибается в лучезарной улыбке. «Давай, не зевай!» Он сжимает руль. Чувствует, как вспотели ладони и как к коже прилипла ткань перчаток. «Хватит, соберись!» — Маккуин до крови кусает нижнюю губу, — «Важна только победа и ничего больше!» Но снова ошибается и выезжает на травяное покрытие, значительно отставая от Чико Хигса, заблокировавшего его линию. Адреналин кипятком разливается по всему телу. Молния тяжело сглатывает слюну, пытаясь совладать с назревающей панической атакой. Хочется зажмуриться и исчезнуть, но Маккуин не может сдаться. Не сейчас, когда у него все еще есть шансы на победу. Это ведь то, о чем он мечтал всю свою жизнь! «Неудачник. Неудачник. Неудачник. Неудачник. Никому не нужен. Вечно брошенный. Никому не нужный. Никому. Даже своим родителям, ” — в уме пульсируют уродливые слова, заглушая рев фанатов. Его фанатов. Людей, которые приехали сюда ради него. А сколько людей смотрят трансляцию этого заезда по всему миру? Но все это млеет на фоне шума крови, стучащей в ушах. Поддержка фанатов выворачивается изнанкой и паника с новой волной накатывает на парня. Сколько людей увидят, как он опозорится?.. Что он действительно является никому не нужным неудачником? Внезапно, рассеивая густую тревогу, раздается мужской бас: — Эй, великий гонщик, я сюда не на похороны приехал! — в наушниках вместо привычного бубнежа очередного инженера слышится голос Дока. От саркастичного тона Хадсона мертвая хватка паники ослабевает. — Что?.. — Молния рад, что его лицо закрыто шлемом, иначе бы в этот самый момент все СМИ запечатлели бы его глупую широкую улыбку. Подумать только! Док! Он приехал сюда! — Знал, что у тебя нет постоянной команды, но что дела так плохи… — в сварливом голосе Дока Хадсона сквозит улыбка. — Ты… — парень прочищает горло, — Ты же говорил, что не вернешься!.. — У меня не было выбора. Мэтр не успел попрощаться с тобой, а Салли… — Салли? Она тоже приехала?! — Молния прикусывает нижнюю губу, пытаясь совладать с собой. Кажется, его сердце только что сделало тройное сальто. — Так. Не отвлекайся. На следующем круге питстоп. — равнодушно отвечает Док. — Гвидо и Луиджи присоединятся к твоим недомеханикам. Гонщик фыркает от смеха и качает головой — этого следовало ожидать от Хадсона. На долгожданном питстопе в груди юноши осколки склеиваются воедино лишь от одного взгляда на стоявшую неподалеку Салли. Она не видит его взгляда, но зато ее взгляд видит он. Нежный, теплый, любящий. И одновременно с этим взволнованный и сконцентрированный. Молния не сомневается: стоит ему споткнуться, Салли подхватит его. Она будет его крыльями, направляющими к победе. И не только она. Он пробегает взглядом по питлейну. Ставшие уже родными лица подбадривают парня, придавая ему уверенности. Наконец-то его душа здесь, и свет ее способен рассеять туман тревоги. — Левее на этом повороте, — мягко подсказывает Док Хадсон. И молодой гонщик чувствует себя спокойнее, получая по радио подсказки от легенды автоспорта. Нет, не так. Советы от друга. Или отцовские наставления?.. На последнем круге благодаря поддержке Дока и предыдущим урокам в Радиатор-Спрингсе, парень наконец-то вырывается вперед и остается доминирующей машиной на этом треке. И в тот самый миг, когда Молния уже вкушал приятную тяжесть Кубка Поршня в руках, позади раздается металлический скрежет. — Что случилось? — спрашивает парень, но, взглянув в зеркало заднего вида, сразу же отвечает на свой вопрос. И бьет по тормозам в метре от финиша. Чико Хигс, притеснив Кинга, выбивает его из гонки. Сердце Маккуина пропускает удар, когда он видит, как небесно-голубой автомобиль с легкостью поднимается в воздух и прокатывается по траве, словно картонная коробка. Неоново-зеленым вихрем мимо затормозившего Молнии проносится машина Чико Хигса. И в следующую же секунду поднимаются красные флаги, оповещающие об остановке гонки. Отстегнув ремни, Маккуин вылезает из кокпита и несется на несгибающихся ногах в сторону искореженного автомобиля. Последняя гонка легендарного Кинга. Гонка, на которой он никогда не финиширует. Перед глазами стремительно проносятся отрывки из газет, посвященные аварии Хадсона. Жестокий несправедливый спорт сломал мужчину. И тоже самое может произойти сейчас с Ченгом Тюнингом. Его кумиром детства. — Он жив?! — Маккуин вцепляется в одежду, остановившего его стюарда. — Он в порядке?! Мистер Кинг! Парень пытается рассмотреть действия медиков, но работник начинает уводить его в сторону. — Просто скажите мне! — парень срывает локоть и подбегает к смятому небесному автомобилю, проталкиваясь между врачей. — Мистер Кинг! — Да что со мной сделается… Я же не могу оставить свою Линду вдовой. — доносится из-под лазурного шлема, после чего мужчина поднимает визор. — Сынок, не спорь со стюардами, штраф получишь! Поймав на себе осознанный взгляд темных глаз, Маккуин облегченно выдыхает и только сейчас понимает, как сильно был напряжен. Он чувствует, как гудят его ноги, как вымотана каждая клеточка его тела, как сильно хочется пить… — Нет, мистер Кинг, постойте! Не вылезайте из машины. Вы должны пересечь линию финиша. Обязаны, — кивает парень. — Вы ведь в порядке? Руки, ноги целы? До финиша остался один поворот и все. — Боюсь, моя машина… — Я помогу. Подтолкну. Ваша история не должна закончиться так. Кинг смотрит на Маккуина, будто взвешивая все «за» и «против». И кивает. После возобновления гонки рев трибун едва ли не заглушает рычание двигателей машин. Чико Хигс стал чемпионом Кубка Поршня, но внимание зрителей приковано вовсе не к нему. Маккуин пересекает долгожданную финишную черту, устроившись позади автомобиля Кинга, тем самым занимая третье место в чемпионате. Да, все произошло совсем не так, как мечтал Молния. Но все случилось ровно так, как хотел Монтгомери. Он помог не развеяться пеплом наследию Кинга: дал легенде достойно завершить свою последнюю гонку. Предотвратил то, что произошло с Доком Хадсоном. Дал второй шанс. Под чествование Кинга детские установки Маккуина обращаются в пыль. Да, в этом мире мало справедливости. Но ее и не будет, если ничего не предпринимать. Нужно бороться, нужно действовать. Чтобы трагедия Дока Хадсона никогда не повторилась. Чтобы история маленького Монти не произошла ни с кем. Чтобы в этом мире было как можно меньше сломанных судеб. Да, привязываясь к людям, ты становишься в десять раз уязвимее. Но и в сотни раз сильнее. Вернув машину «домой», Молния вылезает из нее и, пройдя все проверки, тут же оказывается в чьих-то объятиях. — Спасибо, Молния… — ласково произносит незнакомая Маккуину женщина. Увидев Кинга, стоявшего позади, парень сразу же догадывается, что это его супруга. Мужчина одобрительно кивает, смотря на Маккуина. — Да что там… — молодой гонщик, смущенно улыбаясь, поднимает взгляд на Линду. — Спасибо. — повторяет она и заботливо треплет его по плечу, после чего возвращается к мужу. Взявшись за руки, они продолжают идти по питлейну, не предавая значения сотням камер, обращенных на них. Маккуин невольно улыбается, смотря на эту безмятежную парочку. Может, когда-нибудь так будет и у него с Салли?.. Не проходит и минуты, как девичьи руки обвивают пояс парня. — Поздравляю с проигрышем, наклейка! — Салли обнимает ладонями красный шлем, пытается ухмыльнуться дрожащими губами, но тут же смаргивает слезы. — Ты наш чемпион… Следом же Маккуин падает в следующие объятья: Мэтра, Мака, Луиджи, Гвидо… — Ну? Я был так же крут, как ваше любимое Феррари? — парень, улыбаясь, снимает шлем и поправляет вспотевшие волосы. Мужчины переглядываются. — Эм-м… Ноу. — едва сдерживая улыбку, Гвидо отходит в сторону. Молния фыркает от смеха и, повернувшись назад, встречается лицом к лицу с Доком Хадсоном. Он замечает следы от наушников на его скулах. Свое отражение в сизых глазах, обрамленных морщинами. Маккуин затаивает дыхание, ожидая вердикт его сегодняшнего ментора. — Я в тебе не ошибся. — вдруг совсем тепло и несвойственно самому себе произносит мужчина. — Спасибо! — парень озаряется улыбкой. Он поднимает руки и сразу опускает — вряд ли Док оценит такой жест… Похвала да еще и объятия в один и тот же день от вечно угрюмого Хадсона? Для этого Маккуин должен сделать что-то за гранью человеческих возможностей… Молодой гонщик делает вид, что поправляет форму, и отводит взгляд. — Хороший проигрыш. — ухмыляется Хадсон, заметив замешательство парня, и обнимает его. В голову Маккуина не приходит ни одна ответная подколка. Но это и не нужно. Он кладет подбородок на крепкое плечо Хадсона и закрывает глаза, впервые оказавшись в отцовских объятиях. — Спасибо за все… — шепотом произносит Монтгомери. Да, Кубок Поршня достался не ему, но зато он чувствует себя самым счастливым человеком на свете. И это важнее «бесполезной жестянки».