Огни в её глазах

Несколько часов Молния Маккуин проводит за работой — ремонтом площади. Расставляя новый бордюр, он пытается отвлечься от жужжащих в голове мыслей. Но безрезультатно. «Когда ты в последний раз думал не только о себе? Здесь живут хорошие люди, друг другом дорожат…» — слова Дока словно сломанной кассетой повторяются снова и снова в голове парня. Он никогда не думал о ком-то кроме себя. Потому что рядом никого и не было. Молния морщится от всплывших интернатовских воспоминаний и потирает лоб, будто это может помочь стереть их. Мать он совсем не помнит. Она умерла, когда Маккуину едва исполнилось четыре, после чего он остался на попечении отца — старого алкоголика. Иногда разум мужчины прояснялся. Но это случалось слишком редко. Так, в семилетнем возрасте Маккуин попал в интернат при живом отце. В моменты, когда мужчина выходил из алкогольного делирия, он любил его. Или так казалось мальчику? Денег у отца было очень мало и всю выручку тот обычно тратил на выпивку. Но случались дни, еще до приюта, когда мужчина мог раскошелиться и купить жвачку с вкладышами для единственного сына. Те самые. С гонщиками. Для маленького Монти эти вкладыши были дороже его собственной жизни. В глубине души он мечтал, что когда-нибудь станет таким же великим гонщиком и с ним когда-нибудь выпустят вкладыш… И потому, когда мальчишки постарше отняли его коллекцию и начали потешаться над его наивной любовью к машинкам, Маккуин не выдержал. Он попытался вернуть бесценные вкладыши, но мальчишки выставили все так, словно это он пытался их украсть. Маккуин никогда не забудет, какой позор и какую злобу он испытал, когда взрослые начали выворачивать его карманы и вернули «владельцам» драгоценные карточки. Одна мысль о том, что вкладыши с Кингом, Хадсоном Хорнетом и многими другими легендами мотоспорта достанутся каким-то болванам, причиняла Монти столько боли, что мальчик предпринял отчаянные меры. Дождавшись удобного момента, он незаметно испортил все вкладыши. И в этот момент внутри него что-то безвозвратно отмерло. В это мгновение в еще неокрепшем сознании укоренилось простое правило: если ты не будешь ни к чему привязан, то никогда ничего не потеряешь. Никто и никогда не сможет сделать тебе больно. «Когда ты в последний раз думал не только о себе?» Четырнадцатилетний Маккуин не плакал, когда работники интерната сообщили ему о смерти отца. Лишь долго-долго смотрел в серый потолок с бурыми разводами от протекающей крыши, пытаясь вспомнить черты отцовского лица. Может, мужчина его и любил, а может и нет. Одно парень знал точно — вкладышей из жвачек недостаточно чтобы зваться отцом. Ему было просто по-человечески жаль мужчину. Но отца у него никогда и не было. Маккуин всегда был один. По счастливой случайности он встретился с Маком в одном из детройтских пабов. Они разговорились и выяснилось, что одной из местных команд срочно требуется резервный гонщик на замену заболевшему. И он решил поймать удачу за хвост. Именно с того момента его и затянуло в этот самый гадюшник. — Все нормально, наклейка?.. Молния растерянно оборачивается, услышав позади себя обеспокоенный девичий голос. Салли опускается на корточки и в поддерживающем жесте кладет ладонь на его плечо: — Я зову тебя, зову, а ты совсем не обращаешь внимания… — Заработался. — гонщик успевает прийти в себя и озаряется фирменной ухмылкой, — Соскучилась, да? Девушка, чуть нахмурившись, заглядывает в его глаза, и в это мгновение Маккуину кажется, что она смотрит не на него. Смотрит сквозь, не видя Молнию Маккуина. Ее взгляд устремлен на Монти. Она видит еще не потухший свет его души. — Со мной ты можешь не притворяться, наклейка. — Салли тянется к его лицу и поправляет растрепанные волосы, упавшие на лоб. — Что?.. Пф… С чего вдруг? — голос предательски ломается. — Я сама была такой. — девушка пожимает плечами. — Пытаешься скрыть свои чувства за маской, а становится все хуже… Я знаю какого это. Ладно, давай поужинаем… Поднявшись с корточек вместе с Маккуином, Салли замирает и озаряется широкой улыбкой: — Не может быть! Ты закончил площадь! — Да… — он смущенно потирает шею, взглянув на площадь будто впервые. — Закончил. — Спасибо тебе, — Салли ласково гладит его по плечу. От этого мимолетного касания Маккуин в первый раз в своей жизни понимает фразу «бабочки в животе». Он пытается сохранять спокойный вид, но это так трудно, когда Салли смотрит на него… так. Так тепло и нежно. В ее взгляде нет вожделения или зависти. Для нее Молния Маккуин — обычный парень. Ее не интересует, сколько побед за спиной сенсационного новичка или сколько он получает от спонсоров. Ей важно его самочувствие, состояние. Ей важен он сам. — Да что там… — голос вновь ломается, выпуская высокие тона, — Я же сам все и разрушил. Улыбнувшись, Салли берет его за руку и идёт в сторону мотеля в виде веселых оранжевых конусов. Маккуин переплетает пальцы, но ничего не предпринимает — боится поторопиться и испортить все. А что именно испортить? Молния не понимает. Что это? Мимолетная симпатия? Что-то глубже? Любовь? Он не может понять, что испытывает к Салли. Может, это просто глупая привязанность? Его не научили любить, заботиться о ком-то. Он был лишен всего. Но сейчас Молния чувствует, что может обрести все. — Не хочешь остаться? — Салли откидывается на спинку своего рабочего стула. Парень, доедая сэндвич, поднимает взгляд на девушку. Время уже давно за полночь. Но Салли и Молния не обращают на это внимание. Сидя в ее офисе, едят сэндвичи, заботливо приготовленные Фло, и тихо обсуждают все подряд. Разговор лёгкий, ненавязчивый, и потому, когда девушка задает серьезный вопрос, Молния теряется. — В каком смысле? — он отпивает из бутылки газировку, такую сладкую, что зубы начинают неприятно скрипеть. — Здесь. — поясняет Салли и вытирает рот салфеткой. «Хочу». — Знаешь, жизнь странная штука. Сегодня ты здесь, а завтра там… — Молния пожимает плечами и точным броском выкидывает мусор с журнального столика в ведро. — Ясно… — кивает Салли, отведя взгляд. — Но я бы хотел, Салли. — парень робко касается ее тонкого запястья, пытаясь привлечь внимание. — Ваш городок… Не такой уж и плохой. Девушка поворачивает голову в его сторону и, усмехнувшись, качает ею. — Вообще-то я имела в виду здесь, в моем номере. Ладно, наклейка, время позднее… — она потягивается. Маккуин не смотрит на обнажившуюся линию плоского живота девушки. Все его внимание приковано к ее сонным глазам, волосам, собранным в смешной пучок, и соусу от сэндвича в уголке ее губ. Черт. Какая же она классная. Даже в таком домашнем виде Салли выглядит потрясающе. Она живая, настоящая, в ней нет ни грамма притворства, ни капли вечной лжи. И рядом с ней Молния чувствует себя живее всех живых. Он вдруг осознает, что ему нравится думать о ней. Не как о просто симпатичной оболваненной дурочке. Как о сильной и многогранной личности. О прекрасной девушке с не менее прекрасной душой. Ему хочется ухаживать за ней, делать что-то приятное, лишь бы видеть её чудесную улыбку. Маккуин бы сносил и чинил площадь каждый день, только бы увидеть счастливый блеск в ее глазах. Он бы посвящал каждую победу ей, отсылался бы в каждом интервью, положил бы к ее ногам все трофеи. Но Молния знает, что Салли — другая. Ей не важен ни его банковский счет, ни количество титулов. — Спасибо за ужин, Салли. — вежливо кивнув, парень поднимается с софы. Он не может позволить себе большее. — Ты можешь остаться у меня. — выпаливает девушка одновременно поднявшись с ним. Молния тут же расплывается в улыбке, встретившись со взглядом бирюзовых глаз: — Ну если ты настаиваешь… Лежать при теплом свете ночника и обсуждать то, чем никогда не делился, оказывается интимнее секса. — Вот… и с тех пор я не была в Калифорнии. Не виделась с семьей. — тихо завершает свой рассказ девушка. Маккуин проводит пальцем по нежной ладони Салли, очерчивая все линии. Он вспоминает про хиромантию и, проводя по самой длинной линии, с улыбкой допускает наивную мысль: «Может наша встреча была предначертана судьбой?» Он прикасается губами к ее ладони и украдкой поглядывает на девушку, словно спрашивая о разрешении. В комнате стоит приятный полумрак, и в мягком рассеянном свете глаза Салли сияют красивее всех звезд. Молния начинает целовать каждый ее пальчик, каждую костяшку, каждый поворот зеленых вен. Ласково проводит губами по каждому шраму и родинке. Он останавливается, чувствуя, как воздух в номере становится тягучим и горячим, и поднимает голову. — И… — Маккуин прочищает горло. — Ты скучаешь по ним? — Они же мои родители. — признается Салли и неспешно проводит ладонью по его щеке. В моменте на ее лице появляется хитрая улыбка. — Знаешь, ты бы точно не понравился моему отцу. Парень прижимает ее ладонь, накрыв своею рукой, и ухмыляется: — Да, соглашусь, я несносен… Ничего не могу с этим поделать. Салли с улыбкой закатывает глаза и пускает тонкие пальцы в волосы гонщика. Прокручивая в уме последние слова девушки, он неожиданно осознает, что та допустила мысль о знакомстве с родителями. И Молния настолько шокирован этим, что пропускает мимо ушей ее вопрос. — …да? — шёпотом спрашивает она. — М? — В облаках витаешь, наклейка. — Салли осторожно щелкает его по острому носу. Парень издает смешок и переворачивается на спину. Салли ложится поудобнее, опустив голову на его плечо. Светлые пряди щекотно скользят по подбородку Молнии, и он вдыхает пряные нотки лаванды и лимона. Он не может удержаться и оставляет милый поцелуй на ее волосах. Так странно, что целая вселенная может уменьшиться до человека. Парадоксально, что вселенная может стать целым человеком. — Молния, это ведь псевдоним, да? Никогда не слышала, чтобы кто-то родился с именем Молния. Он опускает глаза на Салли. — Да, это псевдоним. Через несколько секунд размышлений добавляет: — Монтгомери. Кто-то же должен знать… — Правда? — Салли поднимает заинтересованный взгляд на парня. — Да. Монтгомери Маккуин. Он столько лет не произносил вслух свое родное имя, что оно стало казаться чужим… — Ух ты. Монтгомери. А мне нравится. — улыбается девушка. Молния тут же поворачивает голову в ее сторону, широко распахнув глаза. — Подожди… Тебе правда нравится? Прям… серьезно? — Ну, конечно. — отвечает Салли и ласково проводит по его волосам. — Монти… — Ох, только не рассказывай никому, это испортит мою репутацию, — шутливо произносит парень, но его голос предательски начинает дрожать. — Ну, конечно. Маккуин выдыхает с улыбкой и потирает переносицу, чувствуя, как в глазах начинают набираться слезы. — Молнию Маккуина придумали… — он прочищает горло, все также держа пальцы на переносице, — Придумали агенты Мака. Именно с его подачи я и оказался в этом спорте. Он дал мне возможность выступать за мичиганскую команду. Скажу прямо — команда была прямо-таки отстойная. Машина тоже. Сплошные неудачники. Но случился мой первый заезд и… представляешь себе, я попал в очковую зону. Эта команда впервые за год получила очки в соревнованиях. Меня заметили нужные люди. И… вот так я оказался здесь, в НАСКАРе… Поэтому я очень хочу победить. Потому что никто и никогда не выигрывал кубок Поршня в своем дебютном сезоне. Я хочу стать первым. Я хочу доказать, что… «Что я больше чем неудачник Монти из Мичигана». «Чтобы меня любили». «Что я достоин любви». Но слова застревают в горле. Салли перехватывает его холодную ладонь и переплетает пальцы. — Здесь, в Радиатор-Спрингсе, тебе не нужно ничего доказывать. — шепчет девушка, словно прочитав его мысли. Она приподнимается на локтях и целует Маккуина в губы. Ненавязчиво, мягко. — Ты можешь быть собой, наклейка. Монти… — выдыхает она в его губы. Молния смотрит в изумрудные глаза девушки, нависшей над ним. Пряди Салли золотым водопадом ниспадают вниз, щекотя оголенные плечи Маккуина. Молнии кажется, что ещё чуть-чуть и от него пойдёт дым как от разгоряченных стертых шин. — Я не буду тебя заставлять быть со мной. Оставаться здесь или… Речь Салли прерывается из-за поцелуя. — Давай с душераздирающим монологом не сейчас, ладно? — ухмыляется парень. — Но, если хочешь, можем дальше устраивать подкаст о детских травмах и… Салли закатывает глаза и вовлекает Маккуина в уже смелый и долгий поцелуй. Утром раздается привычная трель будильника, оповещающая о новом дне. Потянувшись, Салли переворачивается на бок и в блаженном неведении тянется к спящему Маккуину. Но ее ладонь проводит по глади остывшей постели. Девушка резко поднимается на локтях, неморгающим взглядом смотря на пустую половину кровати. — Ушел. Конечно… — Салли накрывает ладонью лоб и проводит по спутанным волосам. — О чем я только думала?.. Изнутри начинает распирать от обиды. — Он не мог остаться… Ну… Ну ладно. — вздыхает девушка, собирая свои вещи. Одевшись, Салли довольно наивно обыскивает номер на наличие прощальной записки от Молнии, но безуспешно. Выйдя из своего офиса, девушка удивляется, увидев столпотворение на главной площади города. Все жители Радиатор-Спрингса вышли из своих домов, чтобы получше рассмотреть восстановленный центр города. — Ух ты, площадь как новенькая! — восхищенно улыбается Фло, скрестив руки на груди. — Тут можно фильмы снимать! — присвистывает Рамон. Салли слегка улыбается, смотря на радостные лица довольных горожан, но в груди все так же тоскливо. — Но… он уехал… — озвучивает ее мысли Мэтр, растерянно оглядываясь. — И верно… уехал… — бодрость в голосе Фло увядает, после того, как женщина понимает, что Мэтр прав. — Ну не хорошо было бы, если бы он на гонки опоздал… — Да уж… — седой шериф касается переносицы, склонив голову, и шмыгает. Заметив удивленные взгляды, огрызается. — Я не плачу! Просто в глаз пыль попала от новой брусчатки вашей! Салли обнимает себя, словно в попытке согреться, даже несмотря на то, что сегодня типичный для Радиатор-Спрингса жаркий денек. — А что вы грустные такие? — раздается звонкий голос, заставивший всех обернуться. — Я думал, что вы обрадуетесь новой площади. Молния, залихватски улыбаясь, разводит руками. — Мы думали, ты уехал! — Мэтр загребает его в крепкие объятья. — Задушишь, Мэтр! Ну как я мог уехать? — смеется Маккуин. Поймав на себе теплый взгляд Салли, он улыбается ей с легким кивком. Шериф деловито потирает густые седые усы: — Что тянешь, сынок? Гонки пропустишь! Ну ничего, поедешь с полицейским эскортом, успеем! Мужчина уже начинает делать шаги в сторону своей машины, оставленной у заправки, как вдруг Молния отвечает: — Спасибо, Шериф, но я не могу поехать. У моего автомобиля стерлись шины, а моя одежда оставляет желать лучшего… Да и перекусить следовало бы перед дорогой. Доберусь ли до Калифорнии… — парень улыбается, в невинном жесте пожимая плечами. — Amico! Мы можем помочь с шинами! — из толпы к парню подбегают Луиджи и Гвидо. Лица обоих итальянцев сияют как отполированные монеты. — Какие хочешь?.. Только скажи! Мы все организуем! Салли фыркает от смеха, смотря, как эти двое уводят Маккуина в свою автомастерскую. Парень, обернувшись, улыбается и неловко пожимает плечами, мол, извини, поговорим попозже. И девушка, махнув рукой, отправляется в кафе Фло. На протяжении всего дня через окно забегаловки Салли видит, как житель за жителем отвлекают парня, не давая ему зайти в кафе. Маккуин, идущий по улице под руку Филмора — местного хипповатого мужичка, вновь извиняясь, поводит плечами. Салли издает смешок и, покачав головой, возвращается к ароматному латте. — Он тебе нравится. Даже не спорь со мной, Сал. — с весельем в голосе начинает разговор напротив сидящая Фло. Девушка возмущенно фыркает, размешивая легкую молочную пенку. Но одновременно с этим мысленно усмехается, вспоминая отрывки ночи. Обжигающие поцелуи. Дразнящие покусывания. Томные вздохи и стоны. От умелых действий Маккуина, Салли таяла и послушно изгибалась, как горячая глина от рук мастера. Ей никогда не было настолько хорошо, как прошлой ночью. — Может быть. Молнии удается добраться до девушки лишь с наступлением вечера. Забежав в кафе Фло, он находит глазами Салли и проводит ладонью по уложенным в кои-то веки волосам. Хоть на плечах парня и висит старая фирменная куртка, девушка замечает новый комплект одежды: туристическую футболку с видами Радиатор-Спрингса и джинсы. Гонщик успел сменить даже кроссовки, и судя по золотистым шнуркам — это подарок от Рамона. Но изменилось еще что-то, и Салли не может понять, что именно. — Смотри, что мне старушка Лиззи подарила. — Маккуин садится напротив Салли и с довольной улыбкой, протягивает ей снежный шар с городком. — В ее магазинчике оказывается столько прикольных вещей… Зацени новый стиль. Это все Рамон! — Гонщик показывает на изрядно посветлевшие пряди. — Мелировка! В Радиатор-Спрингсе я похорошел, скажи? А ты бы видела, что с машиной сделали Луиджи и Гвидо! Ну песня! — С ума сойти, наклейка… Ты же всем в городке помог… — широко улыбаясь, Салли качает головой. — Ну знаешь… есть неохваченные. — с юношеским задором Молния ухмыляется и берет девушку за руку. — Идем. Когда неоновые вывески города загораются, разбавляя яркими цветами густой сумрак вечера, Салли удивленно охает. — Не может быть!.. — девушка прикрывает ладонью рот, завороженно смотря на освещенную улицу, — Огни починили! — Так же, как и тогда, верно? — тихо спрашивает Молния, внимательно наблюдая за реакцией Салли. — Даже лучше, чем я мечтала! Спасибо… Салли поворачивается в его сторону. От ее счастливого вида на лице Молнии расцветает улыбка. — Ну… как насчет вечернего променада? — парень протягивает ей руку, согнув ее в локте. — Я только за, наклейка. — Салли берет его под руку. — Какой джентльмен… Парень издает смешок и, расправив плечи, начинает идти вдоль центральной улицы, огибая местных, которые также решили прогуляться по посвежевшему городу. — Слушай… — Слушай… Молния прыскает и кивает головой: — Давай говори. — Нет-нет, — смеется Салли, обняв его за руку, — Я потом скажу. — Ладно… — Маккуин делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знаю, что между нами происходит, но ведь что-то определенно происходит, верно? — Получив кивок от девушки, он продолжает: — И я бы хотел, чтобы ты знала, что для меня ты особенная, Салли. Это был не просто перепихон на одну ночь. Если я тороплю события, так и скажи, хорошо? — Монти, я хочу, чтобы ты… Парень опускает взгляд на девушку в ожидании ответа, но Салли не смотрит на него. Она прищуривается, глядя на далекий свет фар на конце дороги. — Не может быть… Это туристы! — выдыхает она. — И они едут сюда!.. — К нам гости! — широко улыбается Фло. Все жители Радитор-Спрингса замирают с предвкушением. И только Маккуин настороженно останавливается. Плохое предчувствие разливается ртутью по внутренним органам, отчего он прижимает Салли к себе. — Туристы?.. — парень недоверчиво вглядывается в подъезжающие машины и с упавшим сердцем замечает надписи ESPN, CNN, Fox News, Sky Sports. — Твою мать, это… В следующую же секунду на Молнию Маккуина, прорезая ночное небо, обрушиваются мощные лучи вертолетов. — Что… — парень растерянно оглядывается по сторонам, прикрывая глаза от ослепительного болезненного света. В какой-то момент он выпускает из рук ладонь Салли и перестает чувствовать девушку рядом с собой. — Наклейка!.. — ее голос тонет в гуле репортеров. — Нет-нет-нет, Салли! — он вслепую пытается найти девушку. Но чувствует только дыхание подбежавших спортивных журналистов, окруживших его со всех сторон. Несколько крупных микрофонов нависает ястребом над парнем, а в лицо начинают тыкаться карманные диктофоны. И без того оглушенного Маккуина окутывают безостановочные вспышки фотокамер. — Мистер Маккуин! — Молния! — Молния Маккуин, у вас правда был нервный срыв?! — Наклейка?.. — Что? Простите… Салли! — он пытается пройти вперед, но плотное кольцо журналистов не дает ему это сделать. — Салли! — Маккуин, вы будете бороться за кубок поршня? — Слишком близко! Ну-ка! — слышится знакомый бас. — Расступитесь! Тучного телосложения мужчина подбегает к гонщику и разводит могучими руками, заставляя журналистов отступить от парня. — Мак?! Не может быть, Мак! — подняв голову, Молния видит перед собой своего менеджера. — Идем, сынок, поговорим… Не подслушивайте! — мужчина отталкивает пушистый микрофон нависший над ними и, взяв парня за локоть, уводит его в сторону своей фуры. Красный трейлер с номером 95 и приторно отфотошопленным Молнией Маккуином выглядит на фоне спокойного Радиатор-Спрингса аляписто и фальшиво. Выглядит так чужеродно, словно из ниоткуда взявшаяся пальма в зимнем Мичигане. Мак останавливается широкой спиной к жадным репортерам, скрывая за ней парня. — Слава Богу, ты живой! Цел и невредим! Слушай… — мужчина кладет на плечо Маккуина жилистую ладонь. — Прости меня. Это моя вина… — Мак, я тоже рад тебя видеть. — улыбается парень, смотря на своего менеджера. — О, кстати, Харв на связи. — Мак передает ему телефон с набранным номером агента. — Харв? — Маккуин прислоняется ухом к кнопочному телефону. — Малыш, я на проводе! — Как дела? Нормально? — Мой главный гонщик как сквозь землю провалился! И ты спрашиваешь: как дела?! — Харв, да ладно тебе… — Маккуин проводит носком кроссовка по асфальту. — Дела превосходны! — неожиданно восклицает агент. — Ты во всех новостях: по радио, по телевизору, в газетах! Такой славы за деньги не купишь! Слушай, где ты? Тебя мой GPS не сечет! — Я в городке, называется Радиатор-Спрингс! Помнишь трассу 66? Она еще есть, представляешь! — Ясно, здорово. Учти, малыш, игры кончились. Пока тебя искали по всей стране у Диноко не было фаворита. Кто, ты думаешь, занял твое место? — Чико… — выдыхает парень. Воспоминания о предыдущем заезде бьют кувалдой по вискам молодого гонщика. Стоя посреди улицы Радиатор-Спрингса, Маккуину кажется, что эти гонки были в прошлой жизни. Кто-то другой, явно не сегодняшний Маккуин, тогда выступал за Rust-eze, предаваясь мечтаниям о богатейшем спонсоре — Диноко. Кто-то, явно не он, сейчас должен быть в Калифорнии. — Умница! Скорее дуй в Калифорнию, малыш. Медлить нельзя! Маккуин замечает, как к фургону застенчиво подходит Салли. — Сейчас, подожди, Харв… — парень незамедлительно возвращает телефон Маку и подходит к девушке. — Салли… Я в общем… Я бы здесь… Грудь распирает от несказанных вовремя слов, но в то же время легкие сжимаются капканом, не давая возможности вдохнуть. Каждое слово превращается в тяжелый камень. — Спасибо… — кивает Салли, — Спасибо за все. — Хах… Это ты про площадь?.. — грустно улыбается парень. Молния с болью замечает, как в уголках изумрудных глаз начинают собираться слезы. — Нет… Ты для нас большее сделал… — девушка обхватывает себя за плечи. Глаза Салли краснеют, как и ее аккуратный нос. — Для меня. — По бледным щекам быстро пробегают прозрачные капли. Молния не моргает, чувствуя, как уже и его глаза застилает пеленой слез. В это мгновение к гонщику приходит горькое осознание. Они из совершенно разных миров. Им никогда не быть вместе. В мире, где есть Радиатор-Спрингс и Салли, нет места Молнии Маккуину. Он здесь чужой. Инородное тело, которое следовало бы удалить сразу. Маккуин ослушался своего главного правила, и в этот раз причинил боль не только себе, но и Салли. — Сынок, пора и в путь! Где твоя машина? — подошедший Мак хлопает его по плечу. — Тут Харв рвет и мечет, уволит меня, если мы сейчас не двинемся. — Мак, постой… — Молния поворачивается к Салли. — Ты… Я… — Тебе пора. — спокойно отвечает девушка. Видеть Салли такой безразличной невыносимо. Маккуин видит ее опустевший взгляд и ничего не может с этим поделать. — Знаю, но… — Удачи в Калифорнии. — сухо кивает Салли. — Желаю найти то, что искал, Молния Маккуин. — Салли… Нет, пожалуйста… — он сжимает губы, смотря на уходящую девушку. — Нет-нет-нет… И побежал бы за ней, если бы не крепкая хватка Мака. — Иначе мы опоздаем, босс. — Черт… — выдыхает Молния, понимая, что мужчина прав. Он делает последний взгляд в сторону Салли, но девушка уже скрылась в потоке репортеров. После того, как в трейлер загрузили его автомобиль, Маккуин смотрит на жителей Радиатор-Спрингса, которых оттеснили спортивные журналисты. Парень ловит на себе растерянные и разбитые взгляды Мэтра, шерифа, Фло, Рамона, Рэда и остальных ребят, но ничего не может с этим поделать. Когда дверь трейлера закрывается, Молния закрывает ладонями лицо, почти физически осязая каждую рвущуюся нитку души, разрезаемую острой ненавистью к самому себе. Он ведь мог остаться, да? Мог догнать Салли, но… решил уехать. «Возможно, оно и к лучшему. Хорошо, что это произошло сейчас. Чем раньше, тем лучше. Да», — мысленно успокаивает себя гонщик, выдыхая в сложенные ладони, — «И не больно совсем, да? Завтра же все забуду… Мне не больно. Мне все равно… Пф. Какой-то второсортный городишка…» Но все же больно было. И забывать не хотелось. Но Маккуин не может себе признаться в этом. Он прибавляет звук телевизора в наивной попытке заглушить мысли про уже оставшийся в прошлом Радиатор-Спрингс. «Завтра я все забуду».