Часть 5

      — …После всего, что между нами было?! Ты не можешь… — ясные голубые глаза девушки застила пелена слёз.       Юноша, её ровесник стоял напротив с таким видом, будто перед ним была не одна из самых красивых девушек старшей школы Мидтауна, не первая его любовь, а что-то мерзкое, противное. Парень криво ухмыляясь глядел на девчонку как на таракана.       — Могу, вообще-то. И я выбираю Петру. Смирись с этим, Гвен. И свали уже наконец из моего дома!       — Но Стив, ты же знаешь, что мне некуда идти. Что с тобой происходит? Ты так изменился.       Молодой человек по имени Стивен был хорошо осведомлен о внутрисемейной ситуации своей, как он уже решил, бывшей пассии: Гвен по непонятной ей самой причине травили домочадцы — сёстры и матери, включая родную. И поделать с этим девчонка в силу возраста ничего не могла. Всяческие оскорбления — порой очень грубые — ей приходилось «сглатывать».       Это началось со дня смерти отца семейства: Джорджа Стейси сгубил инфаркт. Дом, полный женщин погряз в трауре. Постепенно горе утраты любимого мужа и папы отошло на второй план, уступив место ненависти. Переживая естественный стресс, который требовал выхода, сёстры и матери Гвен будто сговорились: все они в один момент начали срываться на свою младшую сестру по любому, даже самому малейшему поводу. Короче говоря — Гвендолин стала козлом отпущения.       «А с чего меня это должно волновать?» — спрашивал себя Стив Роджерс. Он пристально смотрел на блондинку, его желваки при этом вздувались от нетерпения — «Когда же это сука наконец уйдёт?»       Но Гвен и не думала двигаться с места. Её ноги будто налились свинцом. Из глаз, по щекам, одна за другой стекали слёзы, оставляя за собой влажный след.       Проглотив ком, подступивший к горлу, она заговорила сквозь всхлипы убитым голосом:       — У нас будет ребёнок, Стив. Я беременна.       От такой, казалось бы, радостной новости юный Роджерс не сменил гнев на милость. Наоборот — его лицо исказилось в страшной гримасе, разве что глаза не налились кровью. Он заорал, брызжа слюной так, что временами срывался на визг. От услышанного парень впал в самую настоящую истерику.       — Шантажировать ребёнком меня вздумала, да?!       В порыве гнева он замахнулся на Стейси. Та рефлекторно вжала голову в плечи и зажмурилась, ожидая удара.       В комнате раздался звон от хлёсткой пощёчины, а сразу после по барабанным перепонкам Гвен ударил истошный визг, щедро сдобренный отборной матерщиной и ооскорблениям:       — А ну уёбывай из моего дома, потаскуха! Иначе я вызову полицию и расскажу что ты пыталась меня изнасиловать! Мне не нужна не ты, не тем более твой выблядок! Скоро сюда придёт Петрочка, так что съебала и чтоб я тебя больше не видел! Забудь вообще о моём существовании, тебе ясно, пизда?        Гвен с ужасом смотрела на лицо своего бывшего, которое с каждым новым оскорблением, что исторгал его рот, багровело. Несколько ушат помоев спустя смазливая мордашка единственного родственника знаменитой Капитан Америка напоминало спелый помидор.       Устав терпеть уничижительные комментарии в свой адрес, блондинка пулей выскочила сначала из комнаты, а затем и из квартиры вовсе. Гвен мчала по общему коридору, яркое освещение которого слепило. Швейцар снаружи едва успела открыть ей двери.       — Бедная девочка. — покачала головой она, с сочувствием смотря той вслед, пока Гвен не скрылась за углом элитного таунхауса.       Гвендолин Стейси бродила по улицам Нью-Йорка до позднего вечера. На тот момент она уже почти успокоилась и сейчас шла сама не знала куда. Ноги несли её по инерции, но конкретного места, куда она могла бы прийти не было — её никто нигде не ждал: вернись она домой к семье — быть ей жестоко битой; а о возвращении обратно к некогда единственной любви не могло быть и речи.       — Он наверное сошёл с ума. Жаль там не было мисс Роджерс, она бы привела его в чувство. — сокрушалась девушка. Если честно, ей не хотелось возвращаться к Стивену после того, что он наговорил ей. Как бы горячо Гвен его не любила — сказанных слов назад не вернешь.       Казалось, Гвен некуда больше податься. Никто не протянет ей руку помощи. Никто кроме…       — Алло, Петра? Слушай мне очень неудобно, но могу я переночевать у тебя? Да, опять.       — Гвен, ты щас вообще не вовремя. — раздался в динамике телефона недовольный голос лучшей подруги, — Я сейчас к Роджерсу лечу. Так что пожелай мне удачи: я собираюсь оседлать этого блондинчика. И кто знает, быть может мне удастся уломать его, чтоб он поговорил со своей бабкой насчёт моей кандидатуры в Мстительницы.       — Ладно, извини что побеспокоила. Пока. — убитым голосом проговорила Гвен, слушая гудки в трубке.       Девушка знала, что её лучшая подруга Петра Паркер грезит о месте в ряду величайших героинь Земли.       Всё началось с того злосчастного укуса, случившегося год назад. В тот день класс Петры и Стейси отправился на научную выставку, посвященную ядерной физике. В один из рабочих экспонатов по воле случая попала парочка обычных пауков. Облученные, чувствующие свою скорую кончину, маленькие арахниды укусили блондинку и брюнетку. Обе не придали укусам особого значения, потому никому не сообщили о произошедшем инциденте.       В результате на следующий день что одна, что другая обнаружили в себе невероятные способности. Сложив два и два Гвен и Петра поняли, что получили они их благодаря укусам тех членистоногих.       Тогда каждая решила сохранить свои силы в тайне. Стейси продолжала вести жизнь обычной девочки-подростка; Паркер же решила извлечь материальную выгоду из свалившегося на неё дара: сделав себе подобие костюма из подручных материалов, она взяла себе псевдоним «Девушка-Паук». Под ним стала выступать на ринге и вскоре обрела известность в узких кругах любителей поглазеть на насилие. Петра вскоре стала чемпионкой полулегальных боёв, но той славы и денег, что она зарабатывала, валяя противниц на ринге, ей оказалось мало.       Тогда Паучиха завязала с реслингом и вышла на улицы родного города, дабы очистить их от криминала, в лице разного рода преступниц и суперзлодеек. Однако делала она это не бескорыстно: Петра хотела как можно выше подняться по социальной лестнице и для того геройствовала, надеясь что однажды её заметят представительницы высшей лиги — вышеупомянутые Мстительницы.       Гвен же не гналась ни за славой, ни за толстым кошельком, отчего подруга над ней тихо посмеивалась: «Дура ты, раз не хочешь занять место под солнцем».       — Всё чего я хочу, так это умереть! — шептала Гвендолин, стоя на краю парапета. Паучье чутьё ревело, как бы отговаривая от непоправимого поступка. Но в конце концов, что её держит? Семья ненавидит, парень-предатель ненавидит. Лучшая, казалось бы, подруга — и та предала! Весь мирок Гвен сейчас представлял собой руины, а настоящий был такой жестокий и пугающий. Все против неё. Ничто и никто не поможет. Девушка сделала шаг вперёд и упала навстречу бетону, который через мгновение обещает окраситься в алый цвет.       Вот он, всё ближе с каждой секундой. Чутьё молит Гвен сгруппироваться, дабы не пострадать, но она его игнорирует.       Вдруг что-то произошло: чёрное вещество, не известно откуда взявшееся, начало покрывать тело Стейси и, когда её руки стали походить на вымазанные в мазуте — из них вырвались две белёсые нити. «Похожи на синтетическую паутину Петры» — в шоке подумала Гвен. Чудесное спасение не дало её жизни оборваться.       А меж тем в голове прозвучали вопросы: «К чему кончать с собой, когда можно покончить с другими? Зачем причинять боль себе, если можно причинить её тем, кто действительно того заслуживает?»