Семейный совет

      Цармина, скучая, развалилась в кресле, из-под полуприкрытых век наблюдая за суетящейся лисой. Её долгое время не покидала мысль о том, что с Фортунатой что-то не так, но несколько дней назад на смену подозрениям пришла жалость. Той ночью кошка застала знахарку в комнате, из которой незадолго до того вышел очень нервный Джиндживер. Вот и сейчас парочка переглянулась. Это никогда не заканчивалось хорошо. Её брат, может, и красив, но это единственное его достоинство. Если, конечно, не считать достоинством то, что одни пороки мешали ему следовать другим. Слишком труслив чтобы открыто бороться за власть, к которой стремится, и слишком глуп, чтобы получить её без борьбы. Попытки завоевать расположение их отца прекрасно это демонстрируют.       Взор ярко-зелёных глаз скользнул к пологу кровати. Вердога стареет. Даже если он оправится от этой болезни, то прежним уже не станет. Но повелитель Котира всё ещё остаётся собой, и такое дешёвое подхалимство лишь лишает сына достоинства в его глазах. Проблема в том, что солдаты далеко не столь умны и были легко покорены поблажками молодого кота. А ей теперь ещё и запрещено грубить брату.       Её размышления прервали недовольные выкрики горностаев и звуки борьбы. Похоже, вечер будет не таким скучным, как она думала. Цармина немного приподнялась, взглянув в сторону двери, но вскоре снова откинулась в кресле. Всего лишь какой-то связанный мыш. Впрочем, нельзя не признать, что отбивается он неплохо. И этот взгляд, когда с ним наконец совладали, несмотря на какое-то неуловимое отличие чем-то напоминал Вердогу в его былые дни.       Сам правитель тоже заинтересовался, сел и начал расспрашивать стражников. Может тоже увидел что-то общее, хотя, судя по брошенному на кровать оружию, профессией война для чужака не была. Уши Цармины дёрнулись, когда старик обратился к самому пленнику, но ответ разочаровал её. По его словам было очевидно, что перед ними лишь парень из глуши, сильный по меркам своей родной деревни и не очень понимающий мир за её пределами. — Отвечай, мышь! — завизжал Джиндживер, подскакивая с кресла. — Кто подослал тебя? Зачем тебе этот хлам?       Схватив ржавый меч, кот начал размахивать им перед пленником. Тот явно не был впечатлён, но хотя в трусости упрекнуть его точно было нельзя, ответные претензии были не менее смешны. Интересно, дома у этого грызуна всех кто приходит с оружием радостно приветствуют и сажают за стол? А дешёвый пафос быстро перестал быть даже забавным. Её отец никогда бы не захватил Край Цветущих Мхов, если бы его реакцией на появление врагов было бросаться навстречу и громко вызывать на бой. И назвал себя правителем он уже после того, как победил. Кошка тоже поднялась и подошла ближе, поднимающееся раздражение заставило её вступить в разговор. — — В этой стране другие традиции. Свобода не даёт права творить что захочешь. И ещё один из наших обычаев — давать прозвища по заслугам. А что ты сделал, Мартин «Воитель», чтобы называться так? Кого ты одолел?       Прежде чем мыш успел ответить, вновь вмешался Джиндживер, затянув речь о том, что они завоевали эту землю. Закатив глаза, Цармина обернула хвостом задние лапы и прислонилась к стене. В устах Вердоги подобные речи всегда звучали величественно, и она надеялась, что произвела бы схожее впечатление, но по её брату было видно, что он не смог бы захватить даже ежиный огород. Хотя нельзя отрицать, что в одном молодой кот прав — носить оружие на этих землях могут только служащие им звери. Пусть большинству из них даже это не помогает, что сегодняшний день прекрасно продемонстрировал. — Уведите его и казните сегодня же, — закончил наконец Джиндживер, переведя взгляд на стражников и резко сменив тон на куда более любезный. Те на редкость охотно начали выполнять приказ, но Вердога жестом прервал их и обратился к дочери. — А как бы ты поступила, Цармина? — Приказала бы им тренироваться дольше, — пробормотала кошка, игнорируя полные ненависти взгляды солдат. Неудивительно, что проклятый орёл постоянно их ест, даже несмотря на доспехи. К тому же податей становится всё меньше, и её не покидало ощущение, что дело идёт если не к полноценному восстанию, то, по крайней мере, к массовому бегству. А ведь сбежавшие часто отбиваются, если их догнать.       Хриплый смех заставил Цармину вздрогнуть. Давно она не слышала этот звук и, хоть никогда не признала бы этого, испытала облегчение, когда вскоре он сменился кашлем. Знахарка сразу бросилась к пациенту, но была отогнана недовольным взмахом лапы. Через несколько секунд Вердога смог заговорить: — Хорошая идея. — И вновь взгляды устремились на неё. Старика до сих пор боялись. — А что насчёт наказания?       Кошка пожала плечами. Наглость не преступление, и посягать на их власть пленник явно не собирался, но просто отпускать его было бы глупо. Сейчас показывать слабость особенно опасно. Казнь могла бы сработать как средство устрашения, но и сделать хуже вполне способна. Да и одно дело убить в бою или обречь на смерть за что-то серьёзное, а совсем другое — вешать за подобную мелочь. Как бы Цармину не раздражала дерзость этого типа, верёвки он не заслуживал. Дерзость… Она хищно улыбнулась. А вот и идея. — Просто так держать в камере бессмысленно, а казнить не за что. Пусть поработает немного. Сделать его солдатом, конечно, нельзя, но у нас как раз не хватает слуг. Заодно узнает своё место, впредь будет осторожнее. А через несколько месяцев отпустим.       Грызун начал вырываться с новой силой, а его ярость стала практически ощутима. Любопытно, кажется, она нащупала больное место. Ничего, это будет полезный опыт. Как много раз говорил её отец, свои страхи нужно преодолевать. Даже Джиндживеру идея, похоже, понравилась, хотя он явно предпочёл бы, чтобы несколько месяцев превратились во всю жизнь. Голос пленника был не столь громок, как прежде, но чувствовалось, что в этот раз сказанное не было пустой бравадой. — С чего ты взяла, что я буду подчиняться? Что стану рабом?       Кошка отодвинула брата, наклонилась к Мартину, приподняла его голову и посмотрела прямо в горящие гневом карие глаза. Слеза в углу правого глаза медленно скатилась по щеке, оставляя дорожку мокрой шерсти. Все звуки вокруг будто исчезли, когда капля упала на каменный пол. — Поверь, мыш, будешь, — она с замиранием сердца поняла, что при следующих словах голос невольно дрогнул и прозвучали они не с гордостью, как должны были. — В Котире все рано или поздно сдаются.       Выражение морды грызуна изменилось… Нет. Цармина убрала лапу, разогнулась и подошла к отцу. Ей показалось. Вердога задумчиво взглянул сначала на дочь, затем на пленника. Фортуната очень плохо притворялась, что не обращает внимания на происходящее и занимается своим делом. Ясеневая Лапа молча наблюдал, единственный оставшись в своём кресле. На брата кошке смотреть не хотелось. Наконец правитель вынес решение: — Убьём мы его или сломаем, на свете станет на одного храбреца меньше. Но законы есть законы, даже мои дети не могут нарушать их, а незнание — плохое оправдание. Остаются два варианта: темница или ряды моих зверей.       Мартин явно захотел высказать своё мнение, но остановился, повинуясь жесту правителя. Глаза кошки блеснули. По крайней мере мыш быстро учится. — В солдатах важна преданность, а здесь ей неоткуда взяться. Бросьте нарушителя в камеру, освобождение обсудим, когда он остынет.       Преданность… Цармина уважала своего отца, но в некоторых вещах он ошибается. Очень немногие звери в Котире верны по-настоящему, как Ясеневая Лапа. И порой кошку посещала мысль о том, достаточно ли сам Вердога делает, чтобы заслужить преданность? Но место этому вопросу было в дальнем углу её сознания, куда не проникает свет. Тёмном и влажном углу, где с потолка непрестанно падали капли воды.       Джинджверу подобное решение явно не понравилось. А явный намёк на тот случай, когда отец призверно высек его за кражу из кладовой, не понравился ещё больше. Подбежав к стене, кот замахнулся ржавым мечом: — Тогда я позабочусь, чтобы он никогда не забыл о том, что видел в Котире!       Клинок со звоном высек искры из камня, но упал на пол целым. Джиндживер, явно не ожидавший отдачи, взвизгнул и затряс лапой. Цармина фыркнула, а её морда скривилась в презрительной усмешке: — Дорогой брат, не думаю, что хоть кто-то из нас сможет это забыть.       Заметив, что стражники пытаются сдержать смех, кот, взбешённый ещё сильнее, схватил меч и рыжей молнией метнулся к ним. Ласёк, который пришёл вслед за приведшими пленника горностаями, отшатнулся и выставил щит. Удар плашмя обрушился прямо на окованную кромку. Раздался громкий треск, за которым последовал звон упавшего на камень лезвия: в лапе Джиндживера осталась лишь рукоять. Солдат, с трудом удержав щит, с опаской взглянул на сына своего повелителя, но тот уже взял себя в руки. — Спасибо за помощь, — молодой кот вновь перешёл на вкрадчивый, мягкий тон и положил лапу на плечо другого стражника. Цармина наклонила голову. Может, её брат и не был гением, но исправлять последствия своих ошибок он умел. Хорошо, что для этого нужно было сначала осознать эти ошибки, чего самолюбие Джиндживеру обычно не позволяет.       А на этого талантливого солдата, который уже опустил щит, надо обратить внимание. Покопавшись в памяти, кошка вспомнила имя — Брогг. Он уже несколько раз попадался ей на глаза и явно куда лучше подошёл бы на роль охранника отцовских покоев, чем спрятавшийся за спинами остальных хорёк. — Уведите грызуна и повесьте это ему на шею, хотя ошейник подошёл бы лучше, — продолжил тем временем рыжий кот, бросив одному из горностаев рукоять. Пленника подняли, в этот раз он не сопротивлялся, но, уходя, затянул пафосную речь о справедливости и том, что убьёт Джиндживера.       Цармина опустилась в кресло, насмешливо фыркнув. Она и так была невысокого мнения об этом мыше, но нужен совершенно особенный склад ума, чтобы начать угрожать сыну правителя всего через несколько минут после того, как избежал казни. Хотя реакция её брата была не менее глупой, ведь Мартин не сказал ни слова о том, как именно отомстит.       Вердога вновь зашёлся в приступе кашля и откинулся на подушки. Разговор с пленником, кажется, придал ему сил, но теперь они иссякли. Когда кашель стих, правитель возразил сыну, хоть и довольно своеобразно. Старик становится сентиментален, порой трусость куда опаснее отваги. Джиндживер как обычно не стал спорить с отцом, обратившись к Фортунате: — Знахарка, приготовь господину что-то посильнее, ему будет нужен крепкий и долгий сон после сегодняшнего. А ты, дорогая сестра, — продолжил кот, повернувшись к Цармине с елейной улыбкой, — подай ему кубок.       Поднявшись, кошка заметила взгляды, которыми обменялась парочка, направляясь к выходу из комнаты. Они уже совсем не прячутся, даже за лапы держатся. Теперь ещё и придётся самой сидеть с Вердогой, хотя он бы спокойно принял лекарство и от сына. — Могли бы и получше время для свидания выбрать, — пробормотала хищница, поднося сосуд к губам отца.       По крайней мере вечер действительно получился интересным. Надо будет завтра проследить, как пленника устроили. Тем более, на её вопросы он так и не ответил.