Глава 7. От Взрослого к Ребенку.

Его мать, получив удар по авторитету, непременно устраивает какое-нибудь мероприятие. Это ее способ снова почувствовать себя хозяйкой своей репутации. Поэтому Питер не удивлен, когда узнает о званном вечере, назначенном на выходные после того, как его родители официально лишились опеки в суде, и он сменил фамилию. — Ты идешь? – спрашивает он Пеппер. Она фыркает. – Карапуз, нас не приглашали. Хорошо. Питер достает официальный костюм из-под груды джинсов и заказывает такси. — На патруль? – спрашивает Тони, когда он идет через гостиную к лифтам. — Я не патрулировал уже несколько дней. – Вот так. Это даже не ложь. --- Рано или поздно ему придется встретиться с родителями, в очередной раз рассуждает он, когда такси останавливается перед надвигающимся особняком Паркеров. Лучше сделать это поскорее и покончить с этим. Воздух кажется тяжелым и пыльным, когда он выходит из машины, тени удлиняются под лучами заходящего солнца. Дождя не было уже давно. Дождеватели работают сверхурочно. Дворецкий его матери стоит возле подъездной дорожки и направляет гостей внутрь. Выражение его лица не меняется, когда он видит Питера, но голос становится немного оборонительным. – Сэр? — Привет, Филипп, – тепло говорит Питер и идет дальше. Все дело в осанке и в том, чтобы говорить с авторитетом. Он приветствует нескольких гостей, которых узнает. Никто из них не удивлен его появлением. Его мать, конечно, сделала все возможное, чтобы сплетни не распространялись. — Как прошла поездка в город? – спрашивает кто-то. — Отлично, спасибо, – вежливо отвечает он. Он здесь не для того, чтобы разрушить репутацию своих родителей. Он здесь только для того, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Что-то изменилось, думает Питер, оглядывая дом, в котором он вырос. Но, поразмыслив над этим несколько мгновений, он приходит к выводу, что это что-то, скорее всего, он сам. Первой он замечает свою мать. Она стоит возле пианино и разговаривает с пожилым человеком с тростью; ее голова чуть склонена к нему, и улыбка сияет, пока она неспешно и обстоятельно что-то говорит. Его мать всегда была хорошей хозяйкой. Питер не сомневается, что она уже заметила его приход и решила пока не обращать на него внимания. Конечно, это все еще игра власти. Он поворачивает направо, в сторону столовой. Отца он пока не заметил, и от того, что он не знает, где тот находится, ему становится не по себе. Мэри начинает двигаться, пересекая комнату, явно намереваясь перехватить его. Вероятно, она, как и Питер, понимает, что Ричард, неожиданно столкнувшись с сыном, скорее всего, устроит сцену. А этого она, конечно же, допустить не может. Питер останавливается и ждет, пока она его догонит. Чтобы выгнать его, пригрозить, шантажировать, подкупить, умаслить – все, что угодно. Но ничего такого не происходит. Вместо этого первое, что говорит ему мать: — Ты в кроссовках? — Здравствуй, мама, рад тебя видеть. — У нас есть дресс-код, дорогой. На мгновение Питер пожалел, что не пришел в джинсах и толстовке. — Ты пришел, чтобы выставить себя дураком? – спросила она, не переставая улыбаться. — Просто хотел узнать, какое будет ощущение, если увидеть тебя сейчас. — Я бы предложила впредь держаться друг от друга подальше, – мягко говорит она. – И не выставлять на обозрение свое грязное белье. Иначе мы можем просто вычеркнуть тебя из нашего завещания. — Ох, хорошо, – говорит Питер. – До этого я думал, что вы уже вычеркнули. Так что я буду обращаться со своим бельем, как посчитаю нужным, – он совершенно не собирается злословить о своих родителях в прессе, но нет никакого вреда в том, чтобы притвориться, что он может это сделать. Только так он может хоть как-то повлиять на них. Наконец появляется отец, в его глазах вспыхивает ярость. – Сынок, – говорит он. – Почему бы тебе не помочь мне на кухне? Его тонкость поражает. То, что он считает, что должен взять ситуацию в свои руки и спасти достоинство Мэри, почти печально, учитывая, что у него потрясающе плохо получается справляться с подобными вещами. — Вам двоим действительно стоит развестись, – говорит Питер. Он говорит это даже не для того, чтобы уязвить. На самом деле, это самый искренний совет, который он когда-либо давал им. Злость на лице Ричарда разгорается, и теперь оно пылает чем-то действительно опасным. И тут на спину Питера опускается рука. Он подумал, что это охрана пришла выгнать его. Но тут вперед выходит Стив Роджерс. Питер неуверенно отодвигается, застигнутый врасплох. – Я не знал, что ты придешь. Стив вздергивает бровь. – Это понятно, – говорит он, окидывая взглядом всех троих. — Для меня большая честь принимать вас, капитан Роджерс, – тепло говорит Мэри. – Спасибо, что пришли нам на помощь. Не могли бы вы образумить его? Желательно где-нибудь в таком месте, где он не сможет и дальше досаждать моим гостям? Очевидно, что они хотят избежать сцены любой ценой. — Знаешь, отец до сих пор курит за твоей спиной, – непринужденно произносит Питер. Ну хорошо. Вот это он сказал просто для того, чтобы уязвить. Ричард становится пурпурным. – Не думаю, что меня может критиковать катамит Старка, – шипит он. Несколько человек бросают взгляд в их сторону. — Контролируй своего мужа, мама, – говорит Питер. Она так и делает, лишь взглянув на него. Ричард отходит в сторону, на его щеках все еще держится красный цвет. — Мистер Роджерс, — спокойно говорит она. — Как бы вы ни понимали ситуацию, я уверена, что мы все согласны с тем, что было бы лучше вывести мальчика из помещения. — Позвольте мне поговорить с ним, — говорит Стив дружелюбно, но твердо. Она одаривает его сияющей улыбкой и, ни на миг не взглянув на Питера, удаляется, чтобы общаться с другими гостями. — Ты в порядке? — Спрашивает Стив. — Да, — отвечает он. — Не волнуйся. — Он получил то, за чем пришел сюда. — Я иду домой. — Ты приехал на машине? — спросил Стив. — Нет. — Он опасался, что Тони или Пеппер отследят машину и обнаружат его местоположение. Теперь это неизбежно. Стив расскажет им все в подробностях. — Хочешь поехать со мной? — Я не хочу отвлекать тебя от... — Мое присутствие здесь — формальность. Я буду рад, если ты дашь мне повод уйти пораньше. — Тогда я буду признателен, если ты меня подвезешь. — Пойдем, – говорит Стив. Он шагает рядом, и они уходят. Вот он как раз взял одну из черных шикарных машин Старка. Питер чувствует себя достаточно дерзким, чтобы предложить: — Почему бы мне не сесть за руль? Стив делает паузу, держа в одной руке ключи от машины. – Покажи мне свои права, – говорит он. Питер показывает. — Очень хорошо. — Он передает ключи и переходит на сторону пассажира. Хм. Питер не ожидал, что это сработает. Он садится за руль и заводит машину. Люди все еще продолжают прибывать на прием, пока они отъезжают от дома и сворачивают на дорогу. Питер находит это очень уместным: двигаться в противоположном направлении от всех остальных. — Тебе нравится эта сторона работы? – спрашивает он после нескольких минут молчания. – Поддерживать хорошие отношения, пожимать руки, писать вежливые электронные письма? — Я не люблю этого. Но я знаю, что справляюсь неплохо. По сравнению с остальными членами команды. — Ты собираешься сказать Пеппер и Тони, что я был здесь? — Да, – ответил Стив, не задумываясь. — Стукач. — Зачем ты приехал сюда? — Просто хотел прояснить, каковы теперь наши отношения. Так, чтобы мне не мучаться неизвестностью, ожидая, когда же я с ними столкнусь, и задаваясь вопросом, насколько нелепо это будет. — Хм. - Стив достает свой телефон. Он что-то набирает. — Тони сказал, что мое место в команде обсуждается. — О, да, – сказал Стив. – Совершенно точно. — Я был бы признателен, если бы меня включили в разговор. Стив ничего не говорит. Питер пытается говорить авторитетно. – Я признаю, что мое упущение некоторых фактов было... неудобным. И... и что мне шестнадцать лет. – Его голос теряет громкость. – И что я сильно облажался во время единственного задания, которое у нас было до сих пор... — Малыш, – вздыхает Стив. – Слушай. Человек-паук – действительно классный супергерой. — Пожалуйста, не надо быть снисходительным ко мне, – он останавливается на красный свет и смотрит на экран телефона Стива. Стив набирает в гугле слово "катамит", его рот сжимается в тонкую сердитую линию, когда он прокручивает результаты. — Чувак, – говорит Питер. — Твои родители — отбросы. — Да, – говорит он, подражая тону Пеппер. --- — Хочешь сам им сказать, или лучше мне? – спросил Стив, когда они выходили из лифта. Как приятно, когда взрослые дают ему иллюзию контроля. — Ты им расскажи, – говорит Питер, потому что в противном случае он расскажет им первым, а потом Стив все равно расскажет им, но в менее лестном свете, и тогда Тони и Пеппер обвинят его в том, что он упустил некоторые детали. — Пятница, скажи, где Тони и Пеппер, пожалуйста? — Пеппер в спальне Морган. Тони на крыше. Стив на мгновение поджимает губы, раздумывая, затем просит Пятницу направить Тони в гостиную. Питер, скрестив руки на груди, выпрямляется и изо всех сил старается выглядеть скучающим, несмотря на то, как сильно ему хочется оказаться сейчас в другом месте. — Что он натворил? – спрашивает Клинт, заглядывая через спинку дивана. Позади него, на экране, Гэндальф сражается с балрогом. Брюс сидит в кресле рядом с ним и тихонько похрапывает. Приходит Тони с одеялом, накинутым на плечи. Очевидно, что он сидел у костра. – Что случилось? — Стив тебе расскажет, – сказал Питер, задирая подбородок. – Следовательно, я вам не нужен, не так ли? – И он отходит к дивану, усаживаясь в углу, где он может смотреть телевизор, вытянув ноги. Он смотрит, как Гэндальфа затягивает в черную бездну, и жалеет, что не может прыгнуть вслед за ним. Стив излагает суть дела лаконично; не передергивая факты, чтобы выставить Питера в некомпетентном свете. Тони издает раздражающе нейтральные звуки "хм". Клинт вертит головой между ними и Питером, уже не делая вид, что смотрит фильм. — Спасибо, что привел его домой, – говорит Тони. Стив выходит из комнаты. Тони подходит к дивану и стягивает с плеч одеяло. Он накидывает его на Питера и садится рядом с ним. – Ты в порядке? — Нормально. — Почему ты нам не сказал? — Вы бы попытались отговорить меня от этого, – говорит Питер. – А я очень внушаем. Тони хихикает. Он откидывается на спинку дивана, его рука ложится на макушку Питера. — И, кстати, я не соврал в тот раз. Потому что я же не говорил, что собираюсь патрулировать, я просто не стал поправлять тебя, когда ты это предположил. — Хм-хм, – говорит Тони. Его пальцы медленно перебирают волосы Питера. Питеру нравится, как Тони и Пеппер проявляют привязанность. Бездумно, как будто это что-то естественное. – И я не понимаю, почему Стив не хочет брать меня в команду. Клинт издал полуусмешку. Тони поворачивается, чтобы посмотреть на своего товарища, и Питер не может понять, что они показывают друг другу лицами. – Стив был бы счастлив принять тебя в команду, парень, – говорит Тони. – Он одобрил это. Это мы с Пеппер еще не определились. — О. – Стив не делал ему намеков на что-то подобное. Скорее всего, он проявлял дипломатичность. Видимо, у него и правда хорошо это получается. – Но он все равно стукач. У меня проблемы? — Ну, – медленно произносит Тони, – жаль, что ты нам не сказал. Мне не нравится думать о том, что могло бы случиться, если бы Стива не было рядом. Но я не вижу смысла наказывать тебя за то, что ты нам пока не доверяешь. Питер не задумывался об этом в терминах "доверять или не доверять", а теперь ему стало не по себе. — Ты поговоришь об этом с Оуэном завтра? – Тони пытается завести разговор в нужное русло. Уф. Питер не может удержаться от того, чтобы не скривиться при одной только мысли об этом. Оуэн — штатный психотерапевт. Вполне приятный человек и, вероятно, хорошо делает свою работу, но сама концепция: кто-то спрашивает его о самых постыдных мыслях, а потом сидит с блокнотом и записывает все это... это, по сути, криптонит Питера. Все, о чем он думает, пока сидит там, – кто еще прочтет эти записи? Пальцы в его волосах замерли — Тони что-то заметил. – Что? — Я просто не люблю терапию. Это меня напрягает. — Эй, может, мне уйти? – спросил Клинт, похоже, ничуть не обеспокоенный. — Нет, – отвечает Питер, потому что присутствие Клинта — это как раз то, что может удержать Тони от начала величайшей в мире лекции. — Хорошо, – говорит Клинт и пытается бросить кусок попкорна в открытый рот Брюса. Он отскакивает от его подбородка и отлетает в сторону. — Если терапия тебя напрягает, – говорит Тони, – то, возможно, сейчас не самое подходящее время для нее, и тебе стоит оставить ее на потом. Питер поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тони. – Ты сказал, что я должен это сделать. — Мы сказали, что рекомендуем это сделать. — Ну, я... Да, но... Ты имел в виду, что хочешь, чтобы я это сделал. – Блять, его мать была такой же. Подталкивала его туда, куда она хотела, а потом, когда все шло наперекосяк, делала вид, что это Питер виноват в том, что не понял ее правильно. Тони посмотрел на него сверху вниз. – Нет, малыш. Это тебе решать. – Выражение его лица мягкое, но нечитаемое, как бы внимательно Питер ни рассматривал. Сама мысль о том, что он не обязан идти, делает терапию менее пугающей. Он сползает чуть ниже, утягивая за собой одеяло, и разворачивается так, чтобы уткнуться лбом в бок Тони. Это движение сделано намерено, но вместе с тем в нем есть неловкость, оно не приходит к нему естественно. Это он, Питер, тут переворачивается, подставляя живот, делая себя уязвимым. Тони стоит только зарычать и оттолкнуть его, и Питер окажется идиотом, который слишком многого ожидал. Тони обхватывает его поверх плеча своей рукой и прижимает к себе еще крепче. – Завтра мы устроим для Морган охоту за пасхальными яйцами на крыше, – говорит он. – Ты поможешь ей найти яйца, да? Питер зарывается в объятия. – Конечно. --- Последнее воскресенье апреля. Солнце греет, с моря дует мягкий ветерок. Он наблюдает, как Морган ползает по траве, больше интересуясь лепестками цветов, чем разноцветными пластиковыми яйцами. Некоторые из яиц спрятаны слишком хорошо, иногда в таких местах, до которых Морган никогда бы не смогла добраться. — Давай, хватай его! – подбадривает он Морган, поднимая ее на ветку дерева. Она радостно вскрикивает и срывает кусочек коры. Он находит двадцать яиц, практически в одиночку. — Я не хочу читать тебе лекции о том, как надо воспитывать детей. Но мне кажется, Морган еще слишком мала для этого, – говорит он, вскрывая яйцо. — Ну и ладно, – говорит Тони. --- Питер с довольным вздохом растянулся на кровати и ерзает босыми ступнями по простыни. Тони разрешил ему оставить все яйца, и он начинает думать, что все это было какой-то хитростью, хотя и не уверен, с какой целью. Он пишет Неду и Эм-Джей, чтобы спросить их, что они думают. Они просто хотят, чтобы их дети были связаны!!! Нед отправляет ответ, сопровождая его фотографией котенка и птенца, прижавшихся друг к другу. Возможно, Питеру стоило бы принять это за оскорбление. Или им нужна удобная няня? спрашивает ЭмДжей, поскольку она все еще не до конца доверяет Тони и Пеппер. И по непонятным для Питера причинам это чертовски его раздражает. --- На следующий день он возвращается в Мидтаун. Флэш, конечно, весь день бросает на него странные взгляды, а потом, наконец, загоняет его в угол возле химической лаборатории. От страха у Питера заныло в животе, но он поднял подбородок. Он давно привык встречать презрение презрением. Флэш переминается с ноги на ногу. — Ты больше не живешь дома, — говорит он. — Это правда? — Я больше не живу с родителями, — отвечает Питер, старательно избегая слова "дом". — А твои родители знают, что ты вернулся в школу? Питер знает, что это очень ценная сплетня. Томпсоны расскажут Пателям, и все вместе они найдут способ бросить это в лицо его матери на следующем мероприятии; злобные слова, обернутые в фальшивую, милую заботу. Его не волнует эта часть. Но здесь он будет чувствовать себя в большей безопасности, если родители не узнают о возвращении в школу. — Что тебе нужно, Флэш? — Просто хочу знать, нужно ли тебе, чтобы я молчал об этом. — В обмен на? — холодно сказал Питер. Флэш смотрит на него пристально. — Помнишь, когда нам было по шесть лет, я бросил теннисный мяч и разбил окно в классе, а ты сказал, что мисс Джейн будет очень жаль, если она узнает об этом, но она не услышит об этом от тебя, если только ты сможешь забрать мой желтый грузовик? Питер в недоумении уставился на него. Что, Флэш хочет вернуть свою игрушку? — Я просто хочу сказать, что это ты узнал о шантаже с раннего детства, а не я. Если ты хочешь, чтобы я молчал, я буду молчать. Вот и все. Твои родители — худшие из худших. Даже мои родители считают их худшими, а мои родители тоже не пикник. — Хорошо, — говорит Питер. — Спасибо. Извини, что был мудаком в начальной школе. — Ничего страшного. Я вроде как простил тебя на той же неделе, когда твой отец захлопнул дверь машины прямо по твоим пальцам. Это выглядело так, как будто было сделано специально. Питер моргнул. Он этого не помнит. — Ты в порядке? — наконец догадывается он спросить. — Да, — отвечает Флэш. — Мои родители слишком часто уезжают из города, чтобы у нас были серьезные разногласия, так что... - пожимает он плечами. — Если тебе когда-нибудь понадобится выбраться оттуда, дай мне знать. У меня есть люди, которые могут помочь. --- Нат ждет его после школы. Она ест мороженое. — Эй, сопляк, — говорит она. — Ты не называла меня сопляком, когда я надрал тебе задницу на тренировочном коврике вчера вечером. — Мы с тобой помним это совсем по-разному. — Она оглядывает Питера с ног до головы. — У тебя за спиной большой рюкзак, а на рюкзаке — наклейки: ты — сопляк. Пойдем. Хочешь взять с собой кого-нибудь? Фальшивую беременную подружку? Питер чувствует, как шее становится тепло-тепло. — Она не моя девушка. — Не могу поверить, что я купилась, что тебе двадцать. — Ты действительно купилась? — Питер идет за ней к серой машине с помятой крышей, окна пыльные от отсутствия дождя. Это не машина Старка. Но для Наташи это, похоже, ее стиль. Он пишет «помой меня» на пассажирском стекле, прежде чем сесть в машину. — Мне можно дать двадцать. По радио идут новости: какой-то крикливый парень жалуется на инопланетные токсины. Питер узнает голос. — Это парень из Дэйли Бьюгл?  — Хм? Питер показывает на радио. — О. Ты можешь это расслышать? — Она увеличивает громкость, затем колеблется, ее пальцы какое-то время лежат на кнопке, а затем она уменьшает громкость до тех пор, пока даже Питер не перестает слышать. Откуда-то из-под сиденья Питера раздается жужжание телефона. — Не мог бы ты? — говорит она, крутя пальцами в воздухе. Питер роется в кармане, пока не находит ее телефон. Он такой же старый кусок дерьма, как и ее машина. — Это Тони, спрашивает, возвращаешься ли ты. — Скажи ему, что каждый раз, когда он меня об этом спрашивает, я разворачиваюсь и еду в объезд, — наставляет Наташа. — И скажи ему, что он тупица. А потом добавь эмодзи с маленьким чмокающим ротиком, надувающим сердечко. Питер набирает текст. — Нат. Как ты думаешь, я могу стать Мстителем? — Я думаю, тот факт, что Тони в команде, доказывает, что любой может стать Мстителем. — Так ты можешь, например, сказать Тони и Пеппер, чтобы они вернули меня в команду? — Ее телефон снова зажужжал, и Питер посмотрел вниз. — Он говорит: Просто верни свою задницу сюда, я видел новости, я знаю, что это была ты. — Интригующе. — Какие новости? — спросил Питер. — Какие новости, какие новости? Она не отрывает глаз от дороги. — Цены на акции "Афелиона" резко падают. — Хм. Почему? —  «Дэйли Бьюгл» пишет, что они причастны к токсину, который был выпущен на оружейном заводе в Чикаго две недели назад. Что "Афелион" создает наркотики, изменяющие сознание, из химических элементов, которые они нашли на астероидах. — Э-э-э... – Это самая глупая теория заговора, которую Питер когда-либо слышал. А ведь он читал статьи о том, что высадка на Луну была подделана. — Но это точно не так. — Конечно, нет. Но ущерб нанесен. Второй удар по репутации компании. Неудивительно, что несколько крупных акционеров уже ушли. — Первым ударом было то, что меня выгнали из МТИ, верно? Она улыбается и становится похожа на акулу. Питер очень неожиданно и остро осознает, что за всем этим каким-то образом стоит она. — Разве мелкая месть — это то, что нужно для Мстителя? — Ты говоришь прямо как Тони, — говорит она. — Зануды. Это не месть, милый, иначе я бы оставила от них только дымящиеся руины. Это простая стратегия. Сделай так, чтобы впредь у них не хватало ресурсов, чтобы... усложнять тебе жизнь. — Но Наташа... А если им придется увольнять людей? Ведь сотрудники не сделали ничего плохого. — Не волнуйся за них. Я знаю, что все они получили лучшее предложение в другом месте. Потому что Пеппер, по крайней мере, выполнила программу. --- Тони не счастлив.  — Когда мы взяли опекунство, первое, что он предположил, это то, что мы просто пытаемся натравить на него родителей, — говорит он, указывая прямо на Питера. — Что он должен думать теперь? — Что вы успешно натравили его на родителей? – предположил Питер. — Я думал, у Пеппер больше ума, чем вот это вот, — ворчит Тони, снова проводя рукой по волосам. Они уже торчат во все стороны. — И что мне делать с десятками сотрудников бывшей компании по исследованию космоса? — Посадить их за работу над альтернативными вариантами использования феррожидкостей? — предлагает Наташа. — Откуда ты вообще знаешь, что такое ферро... — Тони делает паузу, его рука все еще зарыта в собственных волосах. Его глаза перебегают с Наташи на Питера и обратно, а затем его плечи опускаются. — Ладно. Прекрасно. Я вижу, вы оба разобрались во всем между собой. — Это не месть, Тони, — повторяет Наташа. — Это просто практично. Нет. Это окопная война, знает Питер. И он наконец-то на стороне победителей. - Небо пасмурное, дует легкий ветерок. Он чувствует запах дождя, приближающегося с запада. — Вот ты где, - говорит Пеппер, высовывая голову из-за ноготков. — Я все думала, появишься ли ты. Сейчас 9:37 утра. — Мои извинения, — говорит Питер, переминаясь с ноги на ногу. — Я... я спал. — Он не помнит, когда в последний раз просыпался, а солнце уже вышло. — Вот и молодец, Карапуз. — Могу я еще помочь с садоводством? — Хм, дай-ка подумать, — говорит она. Она останавливается рядом с ним, аналитически осматривая крышу. — Я не имею в виду только сегодня. Я имею в виду вообще. Потому что теперь все по-другому, понимаете. Теперь, когда я Старк и все такое. Я не знаю, должен ли я... – Он пожимает плечами. — Разве твои родители не заставляли тебя делать работу по дому? — Нет. Совсем наоборот. — Ты заставлял их делать работу по дому? Питер закатил на нее глаза, и она захихикала. — Да, Питер, - говорит она. — Ты все еще можешь заниматься садоводством по своему желанию. — Она потянула за одну из завязок его толстовки, чтобы выровнять их. — Ты ведь знаешь, что Тони может найти ее для тебя в мгновение ока? Настоящую Карен. Ты ей ничего не должен. Что случилось: Это не твоя вина. Но если бы ты захотел... — Она легким движением расчесывает его бахрому назад. — Я подумаю об этом, — пробормотал Питер. — То, чем все закончилось... Я полагаю, это оставляет желать лучшего. — Ты имеешь в виду, что это было отстойно. — Да, — говорит Питер. — Отстой. — Знакомое чувство вины поселилось в его животе. Возможно, что-то из этого отражается на его лице, потому что Пеппер протягивает руку и нежно обнимает его. Питер зарывается рукой в свитер Пеппер и прижимается к ней так крепко, как только осмеливается. — Не мог бы ты потом научить Морган пускать пузыри? — спрашивает Пеппер. — Это очень важный навык. — Конечно. --- Морган выливает бутылку с раствором на землю, а затем весело стучит пластиковой емкостью о камень, пока она не расколется. — Мне кажется, Морган еще маловата для этого, — говорит Питер и выдувает еще несколько пузырей. — Ну и ладно, — говорит Пеппер. --- Питер начинает замечать, что это не только Тони и Пеппер. — Присоединяешься к нам для водной войны на крыше? — спрашивает Сэм. — Иначе останемся только мы с Баки против Морган. Это кажется несправедливым, не так ли? — Морган определенно слишком мала для этого. — Ну что ж, — говорит Сэм. — Идешь? — Если я выиграю у тебя, — говорит Питер, — ты скажешь Тони и Пеппер, чтобы они вернули меня в команду? — Мы уже... - начал Баки, но Сэм ткнул его в ребро. — Конечно, парень, — говорит он. — Но только если ты победишь нас. Победит самый сухой человек. --- Эм-Джей входит в кабинет Пеппер, осанка строгая. Она садится в кресло, складывает руки на груди, поднимает подбородок. Тони вспоминает свою первую встречу с Питером. Тогда он должен был увидеть то же самое, что и сейчас: защищающегося, недоверчивого ребенка. Эм-Джей прислала письмо, в котором довольно формально попросила поговорить с ним и Пеппер наедине. — Не хочешь выпить? - спрашивает он. Она оглядывается. Тони пытается сдержать улыбку. — Я прошу прощения за то, что перегнул палку. Чем мы можем тебе помочь? — Ну, - говорит она. Она колеблется, переминается с ноги на ногу, но затем сразу же начинает говорить: — Я не могу отказаться от денег, и я знаю, что должна быть благодарна. Но мне нужно знать, должно ли это быть какой-то платой. Потому что, знаете, мать Питера однажды предложила купить мне машину, если я пообещаю никогда больше не разговаривать с ее сыном. Так что если вы пытаетесь заставить меня держаться подальше, молчать или что-то еще, используя болезнь моей матери, то я... Ну, я не знаю, что мне делать, потому что я не хочу, чтобы моя мама умерла, но я не хочу, чтобы мой друг был обманут. То есть, я могу просто сказать "нет" машине, но, поздравляю, ты меня действительно подставил. Тони требуется несколько мгновений, чтобы осмыслить этот поток слов. Пеппер, как обычно, соображает быстрее. — Это не взятка, Мишель, - говорит она добрым голосом. — Я бы не знала, за что. Мы преследуем интересы Питера. Лицо ЭмДжей напрягается. — Мне не нужно слушать пресс-релиз, одобренный юристом. — Мы заботимся о ребенке, - говорит Пеппер, более откровенно. — Мы хотим позаботиться о нем. Мы не хотим от него ничего, кроме того, чтобы он был подростком. — Я знаю, что это своего рода "усыновление по расчету", - говорит ЭмДжей своим фригидным монотоном. — Питер сам так сказал. А позже он вроде как пошел на попятную, но не совсем убедительно. — Мы знаем, что Питер воспринял это именно так, и что ему может потребоваться некоторое время, чтобы полностью понять наши истинные намерения. Мы работаем над этим. И мы не просим тебя держаться подальше или молчать. Мы хотим, чтобы ты была его другом и говорила, когда почувствуешь необходимость. — Эм-Джей не выглядит ничуть успокоенной.  — Как это звучит? – Прощупывает Пеппер. — Не знаю. Все еще жду, когда упадет другой ботинок. — Что мы можем сказать, чтобы убедить тебя? — Видеть - значит верить. Дверь распахивается, и в комнату входит Питер. Он насквозь промок, носки впиваются в ботинки, вода капает с волос на шею. — Вы оба такие смешные! - заявляет он, драматически тыча пальцем в Пеппер и Тони. — Раньше я был хорош для команды, а теперь вдруг не справлюсь? Я все тот же человек, просто вы смотрите на меня по-другому. Я вполне могу быть Мстителем! И я знаю, что вы все пытаетесь заставить меня делать глупые детские вещи, делая вид, что дело только в Морган, с яйцами, пузырями и... Это же глупо и очевидно. А Сэм и Баки - жулики, которые жульничают! Как только мы разберемся с моим банковским счетом, я куплю мать всех водных пистолетов! Он поворачивается на пятках и уходит. На мгновение воцаряется тишина. — Ладно, - говорит Эм-Джей. — Это было... Да. Я вас благословляю. Дверь открывается, и снова входит Питер. — Подожди, - говорит он. — Что за черт. ЭМ-ДЖЕЙ? - — Ну, и что дальше? – спрашивает Наташа. — Что-то дальше, да? – Она более энергична, чем в последнее время. Это приятно видеть. Пеппер поджимает губы и медленно поворачивает стул влево, вправо. Она постукивает пальцами друг о друга. Чтобы почувствовать себя суперзлодейкой, ей не хватает только кошки на коленях. Она снова смотрит на экран своего компьютера, на котором в режиме реального времени отображаются котировки акций. — У "Афелион" есть филиал в Марселе, который относительно не пострадал, - говорит она. — Хочешь, я посмотрю, смогу ли я покалечить и его? — Совсем наоборот. Миссис Паркер должна понять, что лучше всего сократить свои потери здесь, собрать вещи и переехать во Францию. — Каков план игры? — Бывшие сотрудники сказали мне, что у нее сильная склонность к... мумбо-джамбо. Драгоценные камни, чтение по ладони и энергетическая очистка. Возможно, ты могла бы выяснить, к какой гадалке она ходит. Если мы получим его или ее в свой карман, все остальное будет... — Легко, как пирог, - соглашается Наташа. - Тони сдвигает несколько ящиков в сторону, чтобы можно было установить новый. В одном из них хранится целый набор старых приборов, которые Питер должен разобрать. Освободить место в мастерской, освободить место в сердце. Это легкая задача. Питер просто вписался в их жизнь, как будто он всегда был здесь. Или даже как будто он - та часть, которой не хватало. Может быть, он слишком самостоятелен, слишком податлив. Но он также знает, как занять свое место. Когда Тони думает обо всем, чего достиг Питер, о том, какой он сейчас человек, о том, как он выглядит по сравнению с тем, откуда он пришел, он испытывает множество чувств. Восхищение - определенно одно из них. Он возвращается к своему столу. На экране его компьютера открыто письмо от патентного поверенного. Он подумывал о том, чтобы предоставить Питеру самому во всем разобраться и заняться бумажной работой. Хороший опыт. Если его интуиция верна, это будет не первый патент, который Питер оформит в своей жизни. Но ему также не хотелось бы, чтобы парень чувствовал, что его стажировка теперь будет состоять только из скучной бумажной работы. Примерно двадцать минут назад Пятница сообщила ему, что Питер пришел домой из школы и сразу же отправился в свою спальню, что для него несколько необычно. Поэтому неудивительно, что Пятница прерывает его размышления, сказав: • Карен хочет сообщить вам, что Питер борется с первыми симптомами мигрени. Он уже попросил Хелен принести ему необходимые лекарства. — Принято к сведению. – Тони закрывает электронное письмо и берет свой планшет Старк, засовывая его под мышку. Он находит Питера в своей спальне. На столе, между микроскопом и частично разрушенным DVD-плеером, стоит ноутбук. За ним, на стене, висит рисунок, который был сделан либо Виженом, либо Морган, либо просто самим собой. Место выглядит так, будто здесь действительно кто-то живет. Задернутые шторы опущены. Питер присаживается на край кровати. — Привет, - говорит он. Он выглядит вполне уравновешенным, хотя и немного бледным. — Привет, малыш. — Что это?  — Что ты имеешь в виду? Мигрень, да? Карен предупреждала меня. Брови Питера сошлись. — Карен! Как ты уже предупредила Тони? Я даже не... — У меня явно был сбой", - раздается голос Карен из динамика ноутбука Питера. — Хочешь посмотреть фотографии уток? Питер выглядит возмущенным. — Карен, ты знаешь, что делаешь! — Требуется больший вклад. — Прекрати, ты меня не обманешь! — Ты собирался не говорить мне? –  мягко перебивает Тони. — Хелен приедет. Я просто вздремну, верно? Ничего особенного. – Питер снимает ботинки. — Третий раз менее чем за два месяца. Раньше у меня не было такой частой мигрени. — У тебя был стрессовый период. Давайте дадим ему еще месяц, посмотрим, как он будет развиваться, хорошо? — Хорошо, - говорит Питер и вздыхает, потирая лоб. — Спасибо. — Тебе не нужно благодарить меня за то, что я имею мнение о твоем здоровье, парень. — Я ... Дай мне минутку. – Питер наконец доковылял до ванной и скрылся там. Тони остается на месте, на почтительном расстоянии, возле дверного проема. Питер выходит в пижаме. Он откидывает одеяла и забирается в постель. Хмурится на Тони. — Ты ведь не останешься? Я не хочу, чтобы кто-то просто стоял и смотрел на меня все время. — Это только второй раз, когда ты принимаешь новый препарат. Доктор Чо захочет, чтобы я наблюдал за тобой. Питер сворачивается калачиком на боку. — Карен может наблюдать за мной просто замечательно, - говорит он. — Правда, Карен? — Да, - говорит Карен. — Я могу функционировать как с монитором, так и без него. Чем я могу быть полезна? Тони поднимает бровь. Питер что-то ворчит себе под нос. — Почему ты так против того, чтобы я оставался в комнате, пока ты спишь? — Просто мне это не нравится. – Питер крутит и вертит в пальцах уголок одеяла, у него отвисла челюсть. Еще много деталей предстоит выяснить, когда речь идет о домашней жизни этого ребенка. Тони не знает, как Ричард и Мэри справлялись с мигренью. Но ему и не нужны подробности, чтобы составить представление. — Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы облегчить это? Питер пожимает плечами, движение дерганное. Он закрывает глаза и поднимает одну руку, чтобы прижать ладонь ко лбу. Боль уже явно неприятна. Тони делает несколько шагов вперед, поднимает одну ногу и садится боком на матрас. Он протягивает руку, чтобы осторожно, но крепко впиться пальцами в напряженные мышцы на шее Питера. — Так нормально? Питер как бы тает под его рукой, медленно выдыхая. — Да. – Он обхватывает подушку одной рукой и, прищурившись, смотрит на Тони, прежде чем его глаза снова закрываются. — Так лучше, - бормочет он. — Я просто не хочу, чтобы ты все время стоял в дверях и наблюдал за мной. — Хорошо, милый, - говорит Тони. — Я буду сидеть и наблюдать за тобой, как тебе это? — Хорошо, я думаю. В комнату входит Хелен с маленьким серебряным подносом. — Еще одна инъекция, - говорит она низким голосом. — Мы все еще работаем над таблетками или капсулами, чтобы ты мог вводить их самостоятельно. — … хорошо, - пробормотал Питер, протягивая ей одну руку. Хелен быстро делает инъекцию и кивает Тони. — Я буду приходить и проверять каждые полчаса, но звони мне в любое время, если у вас возникнут проблемы. – Она выходит из комнаты. — Тони. — Да, малыш. — Ты позволишь мне присоединиться к Мстителям? — Пит... — Я могу это сделать. Не ребенок. – Его голос звучит совсем по-детски. Тони решает не обращать внимания на то, что это делает его похожим на маленького ребенка. — Серьезно. Ты будешь лежать прямо здесь, - говорит он. — И будешь слушать мои рассуждения о быстротечности детства, чтобы убаюкать тебя. — Но я хочу... Я знаю, что могу, я хочу... Тони больше ничего не говорит. Он гладит Питера по голове и смотрит, как сон затягивает его под себя. - Питер снова просыпается почти через три часа. Тони сидит в кресле рядом с его кроватью и просматривает документы для получения патента, когда он поднимает голову и видит, что на него смотрят сонные карие глаза. На лице мальчика появляется упрямое выражение, когда они встречаются взглядами. Питер открывает рот, и Тони понимает, что сейчас он снова начнет спорить с тем же самым, как будто и не было времени. — Можно мне сделать татуировку? – Голос у Питера хриплый. — Прости?  — Татуировку. Я хочу татуировку. Итак. Подростковый бунт начинается. Хорошо. — Хорошо. – Тони пожал плечами. — Я не против. Давай обсудим это с Пеппер. Как ты себя чувствуешь? Питер некоторое время смотрит на него. Он вытирает лицо одной рукой и принюхивается. — Вроде. Нормально. Устал.  — Не болит? — Я в порядке, дикобраз. — Голоден? Сейчас почти время ужина. Ты можешь поспать еще немного, после. — На диване? — Конечно. — А можно я пойду на ужин в пижаме? — Конечно. Питер переворачивается на спину и отбрасывает одеяла. Он шевелит пальцами ног. — На самом деле я не хочу татуировку, - говорит он. — Я просто хотел узнать, что ты скажешь. — Хм-хм, - говорит Тони. — Надень носки. - Питер сидит за обеденным столом с мутными глазами и всклокоченными волосами. Ему требуется в среднем три попытки, чтобы наколоть вилкой одну картофелину. — Не голоден? – спрашивает Тони. Питер поднимает на него глаза, затем снова опускает. — Нет, - говорит он. — То есть. Да. Голоден. Но спать хочу. — Хорошо, малыш. Не торопись. С другого конца стола Вижн бросает на него одобрительный взгляд. Похоже, он сделал что-то правильное. - Небо серое, как шифер. Погодное приложение Питера показывает, что до конца недели будет много темных облаков и дождей. — Привет, - говорит он, задерживаясь в дверях спальни Вижн. — Не хочешь пойти со мной купить цветы? Вижн кладет пряжу обратно в корзину. — По какому поводу? — Просто это важно. И я боюсь идти один. Адрес был нацарапан на желтой записке, которую дал ему Тони. — А, понятно, - говорит Вижн, глядя на нее. — Да. Конечно. Питер кивает с облегчением. — Можно я поведу? — Тебе придется. Технически я не могу получить водительские права. Поскольку я никогда не рождался, у меня нет ни паспорта, ни номера социального страхования. — Это глупо, - говорит Питер, нахмурившись. — Нам нужно провести митинг за права синтезоидов или что-то в этом роде. — Стив и Тони работают над этим. Они берут машину Старка. Цветочный магазин находится в Бруклине. Это симпатичный магазинчик из красновато-коричневого кирпича с белыми гипсовыми портиками. На грубых деревянных столах стоят ведра с цветами. Карен стоит у входа, на ней клетчатый фартук. Ее волосы поседели, но в остальном она выглядит совершенно так же. Она увлеченно беседует с покупателем. Питер на мгновение замирает, но затем заходит в магазин, чтобы поглазеть на все вазы. Через минуту-другую заходит Карен, вытирая руки о фартук. Она смотрит на Питера, на Вижена. — Могу я вам помочь? – Она снова смотрит на Питера. Ее взгляд задерживается. — Привет, - говорит Питер. — Я... я... — О, это маленький Пити! – Все ее лицо озаряется счастьем. Питер чувствует, как напряжение покидает его, и на его место приходит чувство нежного облегчения. — Привет. Надо же, ты помнишь. Пять лет прошло. — Мне нужно было время, чтобы найти тебя, но я... - она скрещивает руки и добродушно смотрит на него, - я видела фотографию в таблоидах, это было два или три месяца назад. — О, отлично, - говорит Питер без особого энтузиазма. — А твои родители знают, что ты здесь? — Я теперь живу в другом месте. — Ох. – Она колеблется. — Вот черт. — Все очень хорошо. Очень хорошо. – Он поднимается на ноги, смотрит на Вижена, который ободряюще улыбается. — Мне жаль, - говорит он. — Что тебя уволили за то, что ты была со мной мила. Я просто хотел прийти сюда, чтобы сказать это. — Ты, ползающий по клумбам, - усмехается она. — Мне не жаль, ты отлично проводил время. Стоило того. Вряд ли ты виноват в том, что твоя мама, простите за мой французский, зажата больше, чем лягушачья задница. Так вот. После увольнения я решила открыть свой бизнес. Теперь я гораздо счастливее. Так что это было замаскированное благословение. — Хорошо, - пробормотал Питер. Странно, что то, что так много лет занимало место в его сознании, кажется Карен таким пустяком. — Мне тоже очень жаль, - говорит она. — Если ты больше не живешь с ними, то, наверное, ты был несчастнее, чем я думала. Все ли у тебя в порядке в новом доме? — Они разрешили мне помогать в саду. — Тогда я одобряю. Твои родители, я полагаю, не были теми, кого можно назвать спокойными. — Это преуменьшение. Ты вспоминаешь о них довольно благоприятно, если судить по всему. — Они всегда с гордостью говорили о тебе. — Наверное, да, - допускает Питер, ведь родители действительно хвастались им при каждом удобном случае. — Я читала, что они продают все, что осталось от компании, и переезжают во Францию. Но ты, значит, остаешься здесь? — Да. – Удача наконец-то стала работать в его пользу. Он не ожидал такого резкого переезда от своей матери, но мысль о том, что между ним и его прежними родителями будет целый океан, была... утешительной. Карен делает шаг к нему и сжимает его плечо. — Добро пожаловать в любое время, - говорит она. — Я очень рада. Хочешь посмотреть на наш ассортимент анютиных глазок? Они всегда были твоими любимыми. Питер оживился. — А у вас есть... фиолетовые с желтым в середине? — Конечно, есть. – Она смотрит на Вижена. — Еще один любитель цветов? — Я некоторое время занимался цветочными композициями, - говорит Вижн. — Но не смог удержаться. — О, не так ли, милый, - говорит она. — Нет ничего более человеческого, чем не доводить дело до конца, даже если мы говорим себе, что действительно чего-то хотим. Но вы всегда можете вернуться к этому. Продолжайте! - — Она мне понравилась, - говорит Вижн, когда они едут обратно. — Она была... нормальной. – У него на коленях полный горшок анютиных глазок. Питер кивает. — Мне жаль, что я не был нормальным рядом с тобой, - говорит он. — В самом начале. — Вполне нормально. Мне всегда было приятно с тобой общаться, в любом случае. – Он перекладывает анютины глазки у себя на коленях. — Не хочешь посмотреть следующую серию "Дней нашей жизни", когда мы вернемся домой? — Конечно. Если ты введешь меня в курс дела. — С удовольствием. — Хорошо. – Питер барабанит пальцами по рулю. — Эй. Можешь сказать Тони и Пеппер, чтобы они взяли меня в команду? Вижн издает тихий гудящий звук, который нельзя назвать "да". — Почему ты хочешь стать Мстителем? — Потому что я не маленький ребенок! — Это не причина. Почему ты хочешь быть Мстителем? Однажды ты сказал мне, что Нью-Йорк - это город Человека-паука. Ты думал, что должен быть в команде, чтобы иметь крышу над головой. Но теперь ты можешь выбирать. Каким супергероем ты хочешь видеть Человека-паука? Начинают падать первые капли дождя. Питер включает стеклоочистители, затем индикатор. GPS-навигатор направляет его к светофору, но он знает, что, повернув сейчас налево, они поедут по более спокойному маршруту, который лишь немного длиннее, но, безусловно, комфортнее. Потому что он знает этот город. Его город. — Я хочу помочь маленькому парню, - наконец, медленно произносит он. " — Наверное, меня просто раздражает, что люди думают, будто я не могу делать большие дела. — Я не думаю, что кто-то сомневается в том, что ты можешь внести свой вклад. Но я сомневаюсь, что ты будешь счастлив. - Питер останавливается перед песочницей и ставит цветы на землю. — Вот. Мы можем их посадить, да? — О, анютины глазки, - говорит Пеппер. Она похлопывает по бокам маленького песочного домика. Питер чувствует, как еще одна шальная капля дождя попала ему на щеку, и утирает ее. — Дождь идет. — О. Едва ли. — Что вы, ребята, делаете? — Делаем песчаную деревню. — Хорошо, - говорит Питер, глядя вниз на их работу, затем снова на их лица. — Вы знаете, что Морган здесь нет. Верно? — Да. — Она нам не нужна, чтобы хорошо провести время, - говорит Тони. — Иди сюда и помоги мне закончить каток, пока не начался сильный дождь. Почему бы и нет. Питер садится и перекидывает ноги через деревянный бортик. — К твоему сведению, - говорит он. — Я больше не хочу быть Мстителем. Он зарывает руки в песок. - Дождь идет все выходные; теплый ливень, стекая простынями, стекает по стеклам ручьями. Мир вокруг башни окрашивается в голубовато-серый цвет. Питер дважды обыгрывает Наташу и Клинта в "Разгадку". Пеппер рисует пальцами с Морган. Баки печет хлеб с корицей. А Вижн вяжет всем шарфы, потому что это его способ самовыражения. — Фруктовый перерыв! – объявляет Тони и ставит на стол большую миску с очищенными мандаринами. — Это значит, что ты, Барнс, иди сюда. — Я не могу просто так уйти от карамели! — А что у нас на ужин? Все взгляды обратились к Клинту. — Паста карбонара. — С хорошим кьянти? – предлагает Питер. Роуди бросает на него взгляд с большой буквы Л. — Не для тебя. Питер садится на диван, грызет мандарин и дуется, точно подросток, которым он и является. - Питер вынимает свои линзы. Надевает пижаму. Из комнаты в конце коридора слышится легкое икание. Морган шевелится. И мягкий, успокаивающий голос. Голос Пеппер. Шаги то удаляются, то возвращаются. Питер высовывает голову из дверного проема, чтобы поймать Пеппер, когда она проходит мимо. В руках у нее большая прямоугольная книжка с картинками. — Она не хочет засыпать. Я читаю ей "Голодную гусеницу". — Можно я послушаю? Если Пеппер находит эту просьбу странной, она не говорит об этом. — Мы посидим в твоей комнате. Если вы оба заснете, я могу отнести ее обратно. Питер возвращается в постель и ставит будильник на утро. Пеппер сидит в кресле у его кровати, Морган лежит на одной руке, книга лежит у нее на коленях. — В свете луны на листке лежало маленькое яйцо, - начинает она. Дождь настойчиво стучит в окно. - Впервые в жизни он просыпается с ощущением, что находится именно там, где должен быть.