Глава 6. От Паркера к Старку.

— Сядь, - говорит Пеппер. — Ты не— это не имеет смысла. Питер садится. — Мне шестнадцать, - повторяет он. — Это... Нет. — Я могу... Ты хочешь посмотреть мое удостоверение? — Ты учился в колледже, - слабо говорит она, как будто она может привести достаточно аргументов, чтобы факты изменились. — Да, - говорит Питер и отворачивается. — Разве Тони не попросил предъявить документы? Разве Нат не проверила биографию? — Тони, ты знаешь, какой он. Что касается Наташи, я не знаю, иногда мне кажется, что она просто знает, но ей все равно. Так что я... Я знаю, что ты не хочешь, чтобы здесь находились несовершеннолетние, так что я пойду домой. Но я все испортил, и теперь мои родители возьмутся за Тони. –  Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Черт, как же он все испортил. Просто тупой, трусливый, сбежавший из дома подросток, прячущийся от родителей. — Я сам спровоцировал всю эту ситуацию и не знаю, как ее исправить. Я не знаю, как это исправить. Я не думал о последствиях для других людей, я просто был идиотом и теперь... — Манчкин, дыши, - говорит она. — О чем ты говоришь? — Просто. Просто посмотри. –  Он открывает сообщения отца и протягивает ей телефон. Она берет его и начинает листать, ее глаза бегают по экрану. Выражение ее лица почти не меняется, но Питер уже давно научился различать холодную ярость за пустым взглядом. — Они не знали, что я здесь живу, а теперь узнали и будут использовать это против тебя с Тони... Это моя вина. — Он написал: «Я собираюсь» - слово на букву «б» - «задушить тебя, когда увижу в следующий раз», - говорит Пеппер. — Это действительно не должно быть твоим главным выводом из этого. — Да, это точно должно быть так. — На самом деле он не собирается этого делать. – Если Ричард снова причинит ему боль, он еще больше обманет его. Питер сделает снимок, позвонит в СЗД и уползет из этой дыры законным путем. — Это, - говорит Пеппер, - совсем не главное. — А должно быть. Он ничего не может сделать, мне все равно, что он говорит. Это... жалко, в основном. Она прокручивает страницу вверх. — Он посылает подобные сообщения уже несколько недель. — Все еще сосредоточена не на том. — Пеппер, - говорит Питер. — Они... Они хотят погубить Тони. — Почему ты не заблокировал его номер? Питер почти отшатывается назад от этого вопроса. — Я... Он... Он мой отец, - беспомощно говорит он. На ее лице появляется такая нежность, что Питер вынужден отвести взгляд. Краем глаза он наблюдает, как Пеппер складывает руки вместе и слегка наклоняется вперед. — А раньше ничего подобного не случалось? — Подделывал ли я когда-нибудь дату своего рождения, чтобы получить комнату и питание в конкурирующей компании моей матери? Не могу сказать, что да, нет. — Питер. Твой отец когда-нибудь причинял тебе физическую боль? Он колеблется секунду. Проклятая секунда, потому что лицо Пеппер сразу же темнеет. — Он может быть импульсивным, - допускает Питер. — Но моя мать не любит импульсивных людей, поэтому он научился скрежетать зубами. А я научился не высовываться. В памяти всплывает воспоминание о том, как отец схватил его за галстук и впихнул в машину. Должно быть, они ехали с какого-то торжества, потому что Питер отчетливо помнит галстук. А потом Мэри, огрызающаяся на Ричарда. Перестань. Ты помял машину. — Когда ты говоришь «импульсивный», ты имеешь в виду «агрессивный»? – спрашивает Пеппер, ее голос почти тягуч. Это не совсем вопрос, поэтому Питер не отвечает. — Я с этим справляюсь, - говорит он вместо этого. — Я вижу, что справляешься, - говорит она. — Но ты не должен с таким сталкиваться. – Она снова переводит взгляд вниз, чтобы прокрутить шквал оскорблений. — Пятница, мне нужно, чтобы Тони был здесь, - говорит она. Похоже, Питеру придется иметь дело с ними обоими. — Твое удостоверение личности, - говорит Пеппер. — Я бы хотела его увидеть. Да. Питер находит свои водительские права и протягивает их. Она смотрит на них, потом снова на него, ее взгляд пронзает его, как скальпель. — Я знаю, что это было крайне непрофессионально, - говорит Питер. — Я прошу прощения. — Непрофессионально. — Отлично. Глупо и незрело, если вам так больше нравится. Я понимаю, что нанес ущерб, и сделаю все возможное, чтобы его исправить. — Пятница, скажи Тони, чтобы он поторопился. — Я здесь, я здесь, - говорит Тони, входя в комнату. Его глаза перебегают с лица Питера на лицо Пеппер. — В чем дело? — Посмотри на это, - говорит она, протягивая водительские права Питера. — Конечно, хорошо, - говорит Тони и берет их. — Отличная фотография, парень. — Ему шестнадцать. Тони смотрит на нее, потом снова на удостоверение, потом смотрит чуть ближе. Каждая линия его тела напрягается, и его глаза, внезапно ставшие стальными, устремляются на Питера. — Я не лгал, - говорит Питер. — Я просто... был скуп на правду. — Ты чертов беглец? Безбилетник? Питер вздрагивает. — Его родители узнали, что он здесь, - говорит Пеппер. — Его отец был на связи, - и она передает телефон, следующему. Тони издает невнятный звук и бросает быстрый взгляд на экран. — Не надо ничего говорить обо всем этом, я ухожу! – настаивает Питер. Его терпение истончилось как бритва. — Я просто хочу, чтобы ты сосредоточился на... на ликвидации последствий, на заявлении, которое хочет опубликовать моя мать. Она хочет, чтобы все выглядело так, будто ты... Я буду оспаривать претензии, где смогу, но я не знаю, будет ли у меня возможность... Я имею в виду, я не знаю, насколько все будет плохо, когда я вернусь домой. — Судя по последнему сообщению твоего отца, к утру ты будешь мертв, - говорит Тони низким, опасным голосом. — Он просто говорит всякую ерунду, - огрызается Питер. — Не могли бы вы сосредоточиться на реальной проблеме? Тони и Пеппер ведут какой-то разговор бровями прямо перед ним, определенно о нем. — Нам нужно действовать быстро, - говорит Пеппер. — И я думаю, что вот этого более чем достаточно, - кивает она на телефон. — Они никогда не заявляли о его пропаже, - говорит Тони. — Это еще одна "галочка" в нашу пользу. — Все дело в репутации, - говорит Пеппер. — Не говоря уже о том, что мы - конкуренты в бизнесе. Представьте себе, что Билла Гейтса признают негодным родителем, а потом Стив Джобс берет его детей к себе. — О, нет, она будет недовольна, - мрачно говорит Тони. — Да уж, - говорит Пеппер. — Наверное, я должна с этим разобраться. Это партизанская война, дорогой. Деликатный подход. Ты больше подходишь для таранов. — Мне нравится эта аналогия. Ты в очередной раз удачно польстила мне, заставив согласиться. Пеппер снова повернулась к Питеру. — Ты хочешь, чтобы мы взяли тебя под опеку? От неожиданности Питер резко выдохнул. — Что? Я не думаю, что это возможно. Моя мать, она знает, как... — Я ведь спросила не об этом. Мой вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы мы взяли опекунство? Оставайся здесь. Оставайся в команде. Сохрани стажировку. Нет ничего странного в том, что Пеппер и особенно Тони рассматривают это как благоприятный исход. Что они хотят удержать Питера в своей сфере влияния. — Это было бы идеально, но я... — Если ты потом передумаешь, мы сможем что-нибудь придумать, - говорит Тони. — Но сейчас, я думаю, нам нужно действовать быстро. — Ты не можешь взять опекунство, - говорит Питер. — У вас не получится забрать то, что принадлежит моей матери, она только... только выбрасывает то, что принадлежит ей. Только те вещи, от которых она хочет избавиться. – Но, может быть, его мать отбросит его, захочет от него избавиться. Если его некомпетентность перевесит его полезность. Питер уже давно был опасно близок к тому, чтобы нарушить это равновесие. — У тебя есть план? — Твоя мать не так неприкасаема, как ей хотелось бы, чтобы ты верил, дорогой, - пробормотала Пеппер. — Поверь мне. У меня уже есть товарищ по проверке. — Хорошо, - говорит Питер. — Потому что я подумал, что могу пойти домой и очень сильно разозлить отца, и он может дать мне по морде, и это даст мне более весомые аргументы, верно? Тони и Пеппер смотрят на него с каким-то ужасом и восхищением. — Мистер Роджерс, мистер Уилсон и мистер Барнс прибыли в холл, - говорит Пятница. — Ради всего святого... Как вовремя, - говорит Тони. — Передай им приветствие и "приходите завтра". - — Вы слышали о Питере, - говорит Тони. Стив вглядывается в открывшуюся перед ним картину. Это тот самый симпатичный паренек, на которого Тони жаловался по телефону три недели назад? Он похож на испуганного олененка, утопающего в безразмерной толстовке. — Еще худее, чем Стив в девятнадцать лет, - комментирует сзади Баки. — Может быть, это потому, что ему шестнадцать, - резко отвечает Тони, и Питер делает себя немного меньше. — Тони? – резко спрашивает Стив. Тони произносит краткий отчет, который заканчивается следующим: — Он хочет остаться здесь. — Хорошо, - говорит Стив. — И что нам нужно сделать, чтобы помочь? Плечи Тони расслабляются. — Об этом позаботятся, - говорит он. — Но спасибо, что не стали поднимать шум. В комнату вбегает Вижн, держа в руках исходящую паром миску. Морган ползет за ним с ужасающей скоростью, останавливается перед Стивом, подтягивается за его ногу и требует: — Вставай! — С возвращением, - доброжелательно говорит Вижн. — Как долетели? — Это мне? – Это Сэм, конечно же, смотрит прямо в чашу. — Грибной суп, - говорит Вижн. — Я здесь, чтобы убедиться... — Питер, иди с Виженом, - говорит Тони, тоном отстраненным и напряженным. — Мы с Пеппер разберемся со всем, хорошо? Мы придем поговорить с тобой позже. Мальчик уходит, совершенно безропотно. — Роджерс, обними мою дочь. - Питер сидит и смотрит на свой грибной суп. — Что-то случилось? – спрашивает Вижн. — Я соврал, - пробормотал Питер. — То есть. Я не соврал. Я просто был скуп на правду. — Правду?  — Мне шестнадцать. — Ох. — Мои родители узнали, что я здесь работаю. Они не в восторге. — А что именно, - осторожно говорит Вижн, - означает "не в восторге", когда речь идет о твоих родителях? — Мой отец вывихнул мне плечо, когда я сказал, что не хочу поступать в Массачусетский технологический институт. А потом я поступил. Я был таким трусом. Я думал, что я... Но я просто прятался. Безбилетник. — Тони и Пеппер в курсе ситуации? Питер опускает глаза и берет свою ложку. — В общих чертах. – Он заставляет себя сделать несколько глотков. Вижн наблюдает за ним несколько спокойных мгновений, а затем говорит: — Ты не трус, раз ушел из дома, где тебя обижали, Питер. — Это было не так... Это было только один раз. — А может быть, это был просто худший раз? – предположил Вижн. Питер смотрит на него некоторое время, а затем пожимает плечами, нарочито непринужденно. — Значит, ты не собираешься возвращаться, - говорит Вижн. Это прозвучало слишком решительно, чтобы быть вопросом. — Я думаю, что Тони и Пеппер пытаются найти способ оставить меня здесь. — Хорошо, - говорит Вижн. — Потому что я не верю, что по закону мне можно предоставить опекунство самому. Питеру приходится на мгновение задуматься над этим предложением, поражаясь той простоте и честности, которая всегда сквозит в каждом слове Вижена. Для Тони и Пеппер он полезен. Для Вижена, может быть, достаточно быть просто Питером. Он позволяет этой мысли окутать себя теплым одеялом. Компьютеры надежнее людей, приходит ему на ум. Но Вижн - не компьютер, он это ясно дал понять. Так что, возможно, люди тоже могут быть надежными. — Спасибо, - наконец пробормотал он. — За эти слова. Надеюсь, я смогу остаться здесь. Я... буду скучать..., - замялся он. Рука Вижена опускается на его руку и сжимает ее. Питер с удивлением обнаруживает, что она теплая, такая же теплая, как любое человеческое прикосновение. Он позволяет ложке опуститься обратно в миску, а затем наклоняется к этому теплу, как цветок к солнцу, пока не оказывается прижатым к Вижену. Пальцы приглаживают его волосы. Не слышно ни биения сердца, ни ровного дыхания под подбородком. Но Вижн присутствует. Питер удивляется тому, как приятно, когда кто-то сидит рядом и позволяет прислониться к нему. Настолько приятно, что прошло больше времени, чем он ожидал, прежде чем смущение пересилило комфорт. Он поднимает голову, не глядя на Вижена. — Спасибо, что выслушал меня. — Доедай свой суп, - говорит Вижн. — А потом мы будем печь. Это отличная форма самовыражения. Вижн показывает ему изображение четырехъярусного торта с помадными цветами, который он хочет воссоздать. Питер уже видит мемы "ожидание/реальность", но соглашается. — Я купил проигрыватель, - говорит Вижн. Питер знает о проигрывателях только как о больших вращающихся штуковинах, которые в каждом доме по соседству с его родителями встраивали в пол гаража, чтобы ставить на них свои машины. — Понятно, - говорит он. Ему удается проглотить половину супа, прежде чем он сдается. Вижн не настаивает. Вместо этого он поручает Питеру замесить тесто для пирога, что его вполне устраивает. Пеппер и Тони все еще где-то интригуют, и он боится им помешать. Это знакомое чувство, когда его судьбу решают другие. Но если это означает, что он может остаться здесь, то хорошо, он будет держать себя в руках и не жаловаться на это. Он просто будет трусом. По крайней мере, до восемнадцати лет. Стив Роджерс входит в кухню, Морган сидит у него на бедре. Он переоделся в джинсы и вязаный кардиган. — Привет, Питер, - говорит он и смотрит на огромную миску для смешивания, стоящую между ними на кухонном острове. — Мы готовим торт, - говорит Питер, отчаянно пытаясь заполнить мертвый воздух. Сегодняшний день прошел не по плану. Не так он хотел быть официально представленным Капитану Америке. — Мило, - говорит Стив и улыбается. — Тони и Пеппер вводят тебя в семью, да? Видно, что он пытается представить его в выгодном свете. — Не получится, наверное, - говорит Питер. Он даже не уверен, имеет ли он в виду, что Тони и Пеппер пытаются обыграть его мать в ее собственной игре или его собственную неспособность работать в команде. Его зрение становится нечетким, и он быстро моргает. Он не будет плакать в тесто для пирога. — Я бы не стал недооценивать Пеппер, - говорит Стив. - Мэри быстро отвечает на звонок, и это впервые. — Пеппер, - говорит она. — Я просто вне себя от радости. Я не хочу предполагать злого умысла, но обстоятельства всего этого... Они меня очень беспокоят. Никогда в жизни я не... Я не уверена, что готова выслушать ваши объяснения. Мы слишком далеко зашли... У вас было достаточно возможностей... — Я звоню не для того, чтобы объясняться, - говорит Пеппер. — Событие, не говоря уже о том, что вы наняли его для начала. Это уже за гранью. Простите, вы меня прервали? — Я звоню не для того, чтобы объясняться. Я хочу, чтобы вы передали опекунство. Миг тишины. — Я уверена, что ослышалась, - говорит Мэри голосом, способным заморозить расплавленную лаву. — Мы будем бороться за это, если понадобится. Но я не думаю, что вы хотите, чтобы таблоиды пронюхали о том, как отчаянно Питер Паркер стремится уехать от своей семьи. Мы готовы сделать это быстро и тихо. — Что вы надеетесь получить от этого, кроме неуравновешенного подростка? — Я не получу ничего такого, чего бы вы не заметили, так что не беспокойтесь об этом. — Это довольно большая просьба, - сказала Мэри, отбросив всякое притворство; ее тон стал более грубым. — Что вы готовы предложить взамен? — Да пошла ты, леди. Я не буду торговаться за твоего сына. Она хмыкает. — Вы показываете свои корни, мисс Поттс. Вы еще не готовы играть в высшей лиге. Вам нужна опора, если вы хотите бороться с этим в суде. — Суд общественного мнения. Она насмехается. — Что, вы планируете публично вымазать нас грязью за то, что мы обеспокоенные родители, которые хотят, чтобы их сын вернулся домой? Не похоже, чтобы у вас были очень веские аргументы для прессы. — Вы ведь не знаете, какие вещи говорил ему Ричард, не так ли? На другом конце молчание. — Я пришлю вам копию всех его текстовых сообщений. Думаю, будет разумно, если мы возобновим переговоры, когда у вас будут все факты. – Она вешает трубку. Отправляет письмо. Единственный ответ, который она получает менее чем через час, - это подписанные бумаги об опеке над ребенком. - — О, - говорит Питер. Он стоит рядом с кухонной стойкой, руки в муке. — За это она точно устроит моему отцу настоящий ад. – Он ковыряет тесто под ногтями, изучая подписанные бумаги. При мысли о том, что мать так легко от него отказалась, его пронзает легкое неприятное чувство. Но облегчение, безусловно, более ощутимо. Он был абсолютно уверен в том, что его мать непобедима. А Тони и Пеппер сделали это всего за несколько часов. Неужели он что-то упустил? — Заслужил, - говорит Тони. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, - поправляет Пеппер. – Да, - говорит Питер. — Я... Я благодарен. Спасибо за ваши хлопоты. И я выполню свою часть сделки. У меня есть план. — План. — Продумал пока пек. На кухне пахнет ванилью и клубникой. Вижн покрывает глазурью первый корж. Стив, Сэм и Баки заняты вырезанием цветов из помадки. Все трое старательно избегают выглядеть так, будто подслушивают их разговор. Морган сидит на коленях у Баки, крошечные пальчики исследуют выступы его металлической руки. Так солдат выглядит гораздо менее грозным. — Давайте вернемся в мой кабинет, - говорит Пеппер. Питер быстро моет руки, слабо отвечает на ободряющую улыбку Вижена и следует за ними. — Я могу продолжать стажировку и учиться по вечерам, чтобы получить аттестат зрелости, - торопливо объясняет он, как только они оказываются за закрытой дверью. — А? - красноречиво отвечает Пеппер. Тони выглядит таким же озадаченным. — Думаю, я смогу получить его быстро. Мне просто нужно подтянуть знания по общественным наукам. — Давай-ка я проясню ситуацию, - говорит Тони. — Ты не только бросил колледж, но у тебя даже нет диплома о среднем образовании? Питер пожимает плечами, груз неудачи давит еще глубже. — Моя мать заставила меня поступить в Массачусетский технологический институт практически в середине января. — Как ты вообще туда поступил? — Э-э... Взятки. — Что за... — Тони, тише, - говорит Пеппер. Она смотрит на Питера. Она выглядит нерешительной, и Питер никогда раньше не видел на ее лице таких эмоций. — Это хороший план, - говорит она. — Мы все обсудим. Я обещаю. Сейчас, я думаю, есть другие дела, более насущные. Она предлагает ему сесть, и они все садятся, выдвигая стулья вокруг ее неубранного стола. — С тобой все в порядке? – спрашивает Пеппер. — Хорошо, спасибо, - вежливо отвечает Питер. Он смотрит на листовку об использовании виртуальной реальности для тренировки увольнения сотрудников. Он представляет себе, как Пеппер использует виртуальную реальность, чтобы на практике уволить Питера из их опеки. За неподчинение и некачественную работу. — Как тебе удалось заставить ее согласиться? — Довольно легко, - говорит Пеппер, - как только она увидела сообщения Ричарда. – Она кладет телефон обратно на стол. — Хорошо, - медленно произносит Питер, мысли его бегут. Он знал, что его мать не одобрит эти сообщения. Но чтобы она согласилась на что-то настолько радикальное... Он что-то упустил? Он убирает телефон в карман. Его взгляд переместился на Тони. — И она не собирается... не собирается говорить о тебе плохие вещи? — Наверное, нет, - говорит Тони. — Но также, мне плевать. Лишь бы ты был здесь. — Я прошу прощения за... за то, что доставил тебе неприятности. Я знал, что у тебя были ложные предположения, и не стал тебя поправлять. И, возможно, это так же плохо, как и откровенная ложь. Пеппер покачала головой. — Это была не твоя работа - говорить нам, Манчкин. Мы должны были знать. — Значит, она подписала бумаги и все? Просто, просто так? — Мы беспокоились о твоей безопасности, поэтому действовали быстро, - говорит Тони. — Далее последуют дополнительные юридические процедуры. Судья должен официально рассмотреть документы на опекунство в чрезвычайном судебном постановлении. Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Я знаю, что у меня голова идет кругом, поэтому не могу представить, как обстоят дела у тебя. Давай сделаем шаг назад. Мы теперь твои опекуны навеки, черным по белому. Нужно время, чтобы это осознать. — И под вечностью ты имеешь в виду, пока мне не исполнится восемнадцать? — Нет, я имею в виду навсегда. — А можно поточнее? Нет такого понятия, как "навсегда", ты не будешь вечно отвечать за меня. — Ты будешь нашей семьей, - говорит Тони, – Ровно до тепловой смерти Вселенной. Питер заставляет свои руки лечь ровно на ноги и выдыхает. — Конечно. Понял. – Это не имеет значения. Это не так уж много меняет. Это просто означает, что он может остаться здесь, чего он и хотел. Это то, на что он надеялся, на что рассчитывал с момента переезда. Это очень хорошо. Возможно. Тони и Пеппер снова беседуют бровями. Кажется, они немного потеряли дар речи. — Ты знаешь, у нас есть штатный психотерапевт...– начал Тони. — Я не думаю, что мне будет хорошо на терапии. – Мать несколько раз отправляла его к психотерапевту. Это не принесло особых результатов. Питер предполагал, что терапевт будет дословно пересказывать матери все, что он говорит, поэтому он просто говорил то, что, по его мнению, она хотела бы услышать. — Думаю, нам с Пеппер стоит сначала поговорить с ней, - пробормотал Тони. — И с нашим юрисконсультом. А потом повторить все это еще раз, немного более корректно. Возможно, мы говорим не то, что нужно. Я даже не уверен... Тебя что-нибудь беспокоит? Питер потирает руки вверх и вниз по ногам. Думает. Все это так сложно, а ему вдруг захотелось просто заснуть. — Я должен снова увидеть своих родителей? — Нет, если ты не хочешь. — Хорошо, - говорит Питер. — Тогда я не волнуюсь. Все хорошо. — Можно мне обнять тебя?  — Ох, – Сказал Питер. — Конечно? Он встает. Они оба обнимают его, поглаживая руками по спине. — Мы все уладим, - говорит Пеппер. Питер не уверен, что осталось что-то решать, но все в порядке. - Тони находит Наташу лицом вниз, распростертую на диване в кабинете Пеппер, похожую на унылую прядь пережаренных спагетти. — Это моя вина, - говорит она срывающимся голосом. — Я должна была знать. Я главная. Я была главной. — Ты была перегружена работой, Нат. Мы должны были увидеть это и сделать шаг вперед. — Но я привела его сюда. Это была моя обязанность - провести проверку. Я проверила. Я даже видела дату его рождения, я уверена, что должна была. Я просто не произвела мысленных расчетов. Это... тревожно. — Если бы мы знали его возраст, мы бы, наверное, сказали ему, чтобы он прекратил свое подростковое бунтарство и вернулся к маме и папе. Он бы не доверял нам настолько, чтобы высказаться. Мы бы не... — Это все равно была ошибка. Просто потому, что на этот раз это была счастливая ошибка... — Таша. — Я не совершаю ошибок. Тони садится на подлокотник. — Возьмем на себя ответственность за самобичевание, ладно? Наташа поднимается и поворачивается к нему лицом, подогнув под себя ноги. Она наклоняется к нему, прищуривается. — Сколько грязи тебе нужно, чтобы я выкопала? — Скорее всего, нисколько. Я не думаю, что она будет с нами бороться. — Хорошо, тогда насколько чрезмерной должна быть месть? — Я не думаю, что это правильный путь. — Понятно, - говорит она. — Громко и четко. Я не буду делать абсолютно ничего. - Питер открывает групповой чат с Недом и ЭмДжей, чтобы сообщить им обо всей этой буре. Он чувствует себя совершенно сюрреалистично, печатая это. Он испытывает странное чувство вины. Как будто то, что Пеппер и Тони взяли над ним опекунство, как-то равносильно тому, что следовало бы ожидать, что кто-то пойдет на все эти неприятности ради него. И что они от этого получат? Эм-Джей отвечает, как всегда скептически. Услуга за услугу. М. На ночном столике загорается экран другого телефона. Он узнает мелодию. Звонит его мать. Она звонит ему, а это значит, что баланс сил снова изменился. Он отвечает, не задумываясь. Подожди, пожалуйста, я сейчас подойду, - сказал бы сейчас менее трусливый Питер. Он еще не до конца пришел в себя. Но он говорит "что?" довольно грубым тоном, а это уже кое-что. Его мать резко вдыхает. Затем выдыхает обратно. — Я решила, что это больше не стоит моих усилий, - говорит она колючим и резким голосом. — Я достигла предела своих сил. Я сделала все, что могла, чтобы удержать тебя на правильном пути, и я устала. Я подписала бумаги, и теперь ты - чужая проблема. — Забавно, что ты так говоришь, как будто все это было твоей идеей, - говорит Питер.  Как вы думаете, ребята, мне стоит сменить фамилию? спрашивает он Неда и Эм-Джея по другому телефону. — После всего, через что ты нас заставил пройти, ты действительно веришь, что кто-то будет иметь с тобой дело по доброй воле? Как ты думаешь, чего хочет Старк, кроме как выставить тебя на всеобщее обозрение, чтобы поднять свою популярность? Питер опускает телефон в стакан с водой, стоящий на тумбочке, и смотрит, как мерцает экран, прежде чем погаснуть. — Моя мать - плохой человек, - говорит он стакану с водой. — Я заслуживаю лучшего. - На ужин подают буррито, а на десерт - четырехъярусный ванильный торт с клубникой. — Мои цветы - самые красивые, - говорит Сэм. — Бесспорно. Хорошо, что они сегодня вернулись домой, думает Питер. По крайней мере, хоть какое-то внимание не сосредоточено на той куче проблем, которую он создал. Баки Барнс пристально смотрит на него. Стив пытается втянуть его в разговор. Сэм говорит: — Оставь его в покое, Роджерс. Парню наплевать на наши дипломатические отношения с Вакандой. Пока что Питеру больше всех нравится Сэм. Пеппер и Тони заняли свои места по обе стороны от него. Питер не уверен, какое послание они пытаются этим передать. То ли это попытка придать уверенности, то ли попытка по сути обозначить свою территорию, дать понять, что Питер теперь принадлежит им. После десерта они мягко, но настойчиво ведут его обратно к офису Пеппер. Первое, что бросается в глаза Питеру, - крошечный красный отпечаток руки на ее диване. Это нисколько не успокаивает его нервы. Он пожимает плечами и переводит взгляд на Тони и Пеппер. Они выглядят более уверенными в себе, что не всегда хорошо. У них было время обсудить свой план. Питер тоже проанализировал свой план. То, что Пеппер и Тони вывели его из затруднительного положения, не означает, что он не должен предъявлять разумных требований. Он садится в кресло и снова все объясняет. Хладнокровно, спокойно, собранно. Все дело в осанке и в том, чтобы говорить авторитетно. Заканчивает стажировку, работает над феррожидкостями, учится на ЭРС, когда это не мешает Человеку-пауку. Пеппер и Тони смотрят на план, который он записал, но в основном смотрят на него. — Мы знаем, что ты умный и трудолюбивый, - говорит Пеппер. — Но сорокачасовая стажировка и параллельное получение аттестата зрелости - это, кажется, слишком много. Я знаю, что была бы слишком ленива для этого. Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — Что значит, чего я хочу? – спросил Питер, недоумевая. — Вся цель этой шарады заключалась в том, что вы хотели сохранить Человека-паука в команде, а меня - в мастерской. Я не собираюсь саботировать это.  – Он не может удержаться от слегка оскорбленного тона в своих словах. За кого они его принимают? Тони и Пеппер смотрят на него так, как будто у Питера выросло лишнее ухо. — Извини, что мы произвели на тебя такое впечатление, - медленно произносит Тони. — Прости? — Я знаю, что все произошло быстро, очень быстро. Мы сегодня пережили много эмоций, ты больше всех. Нам всем нужно время, чтобы понять, как именно следует действовать. Но мы сделали это не для того, чтобы держать тебя здесь в качестве какого-то... актива. Питер уставился на них. — Я... я не понимаю. Я осознаю, в какое положение я вас поставил, и это решение наиболее удобно для всех нас. Мы можем просто... Я не хочу сейчас играть в эту игру. — Тебе нужны хорошие родители. — Но я не хочу. — Прекрасно. Ты заслуживаешь хороших родителей. Эти люди серьезно? Из всех вещей... — Не смейте мне указывать - мне не нужны два человека, контролирующие каждый мой шаг. — По-твоему, это и есть воспитание? – проворчал Тони. — Почему я не удивлен. — Заткнись, Старк, ты имбецил! – Питер огрызается, руки сжимаются в кулаки. — Ты не обязан проходить стажировку, - продолжает Тони, его голос ровный и спокойный. — Можешь, если хочешь, но сорок часов, по-моему, многовато. Твое место в команде будет обсуждаться. Сдача экзамена на аттестат зрелости - хорошая идея, но мы можем найти репетиторов, если ты хочешь. Учеба должна быть для тебя главным делом, а не тем, на что ты тратишь все оставшиеся часы после всего остального. Питер неуверенно переминается с ноги на ногу; смотрит на Пеппер в поисках совета, но не находит его. Все это кажется невероятно бессмысленным. Но он не может удержаться, чтобы не спросить с неуверенной надеждой: — А можно... Можно мне вернуться в школу? — Да, Манчкин, - говорит Пеппер. — Если ты хочешь, ты можешь вернуться в школу. На самом деле, я думаю, что это было бы отличным решением. — Хорошо. – Питер отдергивает руки, натягивая рукава на кисти. — Так что... Что для тебя значит воспитание? — Для начала, - говорит Пеппер. — Ты расскажешь нам обо всем, с чем ты борешься. А мы будем записывать решения. – Она действительно достает бумагу и ручку, как будто все так просто. — Я не... Мне не нужно... Я просто рад уехать от родителей. — Да, твои родители, - говорит Пеппер и записывает это под большой обведенной цифрой "1". — Где сейчас твой телефон? — Я просто утопил его на тумбочке. — О, хорошо, - решительно говорит Пеппер. — Значит, тебе нужен новый. — У меня остался старый. У вас есть этот номер. Экран треснул, но работает нормально. — В любом случае мы купим тебе новый, - говорит Пеппер и начинает писать. — И я действительно рекомендую тебе поговорить с нашим психотерапевтом, чтобы обсудить твои отношения с родителями. Питер раздраженно передергивает плечами. — Ладно. — Что еще? — Что ты имеешь ввиду ?  Пеппер пишет в блокноте цифру "2" и обводит ее кружком с видом законченности. — Что ещё?  Это просто смешно. — Ничего, я в порядке. Она смотрит на него, глаза спокойные, но с вызовом. — У меня нет денег, — признается Питер. — Моя мать закрыла мне доступ к банковскому счету. — А как же зарплата за стажировку? — резко спрашивает Тони. Питер только качает головой. — Новый банковский счет, — говорит Пеппер. — Ретроактивная зарплата. Пособие. — Она пишет и пишет. — Что еще? — Э-э. Мои мигрени? Я все еще не поговорил с доктором Чо о лекарствах. — Мы сделаем это вместе, — говорит Тони. — Я спрошу ее, когда она будет свободна. — Хорошо, — шепчет Питер, его горло сжимается от незнакомого чувства. Пеппер записывает. — Что еще? Питер колеблется. — У мамы моей подруги рак, — проговорил он. — Я хочу... Я вожу ее на химиотерапию и хотел бы помочь с оплатой медицинских счетов. — Хэппи может возить её, — говорит Пеппер и записывает. — Или мы пришлем такси. Я не хочу, чтобы ты пропускал школу из-за этого. Как зовут твою подругу? — Эм-Джей. — Мы позаботимся и о счетах. Почти непреодолимая волна эмоций захлестнула Питера. Вот каково это – иметь взрослых за своей спиной? — Вы можете взять это на себя... — Не заканчивай, — говорит Тони. — Что еще? Ответы приходят медленнее. Но Пеппер и Тони терпеливы, они дают ему подумать. Он даже упоминает о таких глупых вещах, как бессонница, баг с утками Карен и то, что он до сих пор не знает, для чего вообще нужен смягчитель ткани. И вот, наконец, после очередного "что еще?", Питер тихо признается: — Я соврал про исследования феррожидкостей. — Он настороженно смотрит на Тони. — То есть, я не соврал, я просто... Ну, в принципе, это одно и то же, так что это неважно. Тони, похоже, не сердится, а просто молча смотрит на него. — Ты подделал данные? Думаю, я бы заметил. — Нет! — говорит Петр, возмущенный таким предложением. — Я НЕ подделываю научные результаты. Рот Тони искривляется в улыбке. — Извини, босс, я не хотел тебя обидеть. Питер отводит взгляд. — Просто это мое исследование. Оно всегда было моим, полностью. Афелион не инвестирует в чистые океаны. Это не те данные, которые ты искал, когда нанимал меня. — Всё это твое?  Питер постарался не вздрогнуть от недоумения, прозвучавшего в голосе Тони. — Да! То есть, я пользовался лабораториями и оборудованием Афелион, но моя мать об этом не знала. Никто не знал. Стул заскрипел ближе, и тут же рука Тони опустилась ему на плечо, сжав его. — Это впечатляет, малыш, — говорит он. — Тебе следует подать заявку на патент. Если хочешь, я помогу тебе в этом разобраться. И, конечно, Пеппер записывает это. Питер чувствует себя маленьким и незащищенным, почти прозрачным. — Это... Это не фокус? Рука Тони переходит с его плеча на спину, затем он притягивает Питера ближе, пока его голова не упирается в плечо Тони. Питер крепко обхватывает себя руками, пытаясь не развалиться на части. Заметим, что это не он обнимает. Он просто не сопротивляется, вот и все. — Итак, — пробормотал Тони. — Ты думал, что мы потираем руки из-за твоего несчастья, потому что увидели способ воспользоваться им. — Я имею в виду, что это был бы хороший стратегический ход с вашей стороны, — реалистично говорит Питер. — Если бы я был вашим юридическим консультантом, я бы посоветовал вам это. — Теперь ты понимаешь, что это не то, что мы пытаемся сделать? — Думаю, да, — пробормотал Питер. — Я имею в виду. Я полагаю, что ни один из вас не очень стратегичен в первую очередь. Я не понимаю, как "Старк Индастриз" может опережать конкурентов, если вы оба просто делаете все, что вам вздумается, все время. Что, по всей видимости, и происходит. Тони и Пеппер взяли опекунство, потому что им так захотелось. Это... не такое уж плохое чувство. - Когда Тони сказал "принеси свой телефон", он не ожидал, что Питер придет к нему в мастерскую с высоким стаканом воды. Телефон мягко ударяется о стенки стакана, когда Питер ставит его на рабочий стол. — Мило, - говорит Тони и достает его. — Хочешь посмотреть, что будет, если мы положим его под гидравлический пресс или просто разобьем молотком? — Гидравлический пресс - это хорошо. — Отличный выбор. – Тони кладет телефон Питера под пресс, включает его, и они вместе наблюдают, как телефон медленно складывается пополам. Стеклянный экран трещит, звук приятный, как пламя в костре. В воздух поднимается несколько струек дыма. Когда он рассеивается, остается только телефон, который выглядит так, будто его нарисовал Дали. — Вот что я называю здоровым механизмом преодоления, - говорит Тони с ухмылкой. — Только не говори психотерапевту. Питер, похоже, хочет что-то сказать, но потом резко качает головой. — Мы можем...? - начинает он вместо этого, его глаза блуждают по мастерской. Тони ждет, пока он закончит фразу. Когда кажется, что этого не произойдет, он предлагает: — ...очистить несколько океанов?". Питер смотрит на него сквозь бахрому. Завязки на его толстовке неровные, и Тони не уверен, почему именно эта деталь вдруг вызывает у него ужасно отеческое чувство. В груди у него зашевелилось теплое чувство, как бывает, когда Морган хихикает. Он выдвигает из стола стул и садится, а затем подкатывается к Питеру. "Ты можешь просто получить патент на эту идею сейчас, на свое имя. Мы можем изучить его. Или мы вместе построим плавучее средство и тогда получим совместный патент на все это. — Ты можешь просто записать его на свое имя, - говорит Питер. — Считай это официальной благодарностью за то, что ты вытащил меня из затруднительной ситуации. Тони хмурится. — Ты не обязан писать благодарственную записку за каждую попытку проявить порядочность. Черт, я ненавижу твоих родителей. — О... кей, - говорит Питер, явно не понимая, как эти две вещи связаны между собой. — А ты не сделал ничего плохого. То есть, конечно, ты соврал... — Я не врал! — Отлично. Ты был «скуп на правду», - говорит он, делая воздушные кавычки. — Но ты не был в сложной ситуации. Ты был в опасной ситуации, и, вероятно, тебе казалось, что нет никого, кто мог бы помочь. Наверное, это было страшно. — Мне не было страшно, - возмущается Питер. — Ты должен был быть в безопасности, а ты не был. И мне очень жаль. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь в безопасности, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы это произошло. Питер поворачивает второй стул, чтобы сесть на него. Он положил руки на колени. — А ты не боишься, - осторожно говорит он, - что проблема во мне? Что со мной что-то не так? — С тобой много чего не так, парень. Вот. Давление снято. — Я думаю, ты неправильно понял... Мой отец действительно не стал бы меня убивать. Я знаю, как выглядят его послания для неподготовленного глаза. — Ага, да, - говорит Тони. — Неискушенному глазу. Готов поспорить, ты становишься довольно издерганным, когда слышишь одно и то же дерьмо тысячу раз. Скажу честно, потому что ты достаточно взрослый, чтобы это понять: есть что-то искаженное в том, что ты принимаешь за нормальное поведение. – Тот факт, что даже Мэри, мать ее, Паркер, тихо сдалась из-за этих сообщений, в то время как Питер просто принял их за норму, настораживает. — Твоему отцу не обязательно убивать тебя, чтобы считать его непригодным для воспитания. Сообщений, которые он тебе прислал, было бы более чем достаточно, даже если бы они были единичным случаем, а я знаю, что это не так. — Ты не знаешь. — Мне не нужны подробности, чтобы понять картину, Пит. Питер смотрит вниз на свои руки. — Моя мать, вообще-то, еще хуже, - говорит он. — Если бы мои родители развелись, и мне пришлось бы выбирать, я бы предпочел жить с отцом. Несмотря на вывихнутое плечо. Тони не нужны никакие пояснения, чтобы понять, что имеет в виду Питер. Он чувствует, как у него подрагивает мышца на челюсти. — Я хочу изменить свое имя, - говорит Питер. — Я могу это сделать, верно? Как только вы официально станете моими опекунами? И тогда мы получим совместный патент. Старк и Старк. В этом слое общества фамилии часто используются как оружие. Как декларация верности или способ обозначить свою территорию. Тони никогда не понимал этого до конца, но он понял достаточно, чтобы задаться вопросом, обратился ли Питер с этой просьбой потому, что хочет этого, или потому, что считает себя обязанным. — Давай не будем торопиться, парень. Плечи Питера поднимаются к ушам. Тони подкатывает свой стул ближе, пока их колени не соприкасаются, и сжимает руку Питера. • Я не против того, чтобы ты сменил имя. Я просто хочу, чтобы ты взял несколько дней и все обдумал. В любом случае ты - часть семьи. Пусть нетрадиционная, но безусловная. - Странно, что после сегодняшнего безумия Питеру удалось проспать целых шесть часов. Он чувствует себя неспокойно, беспокойно, все еще не уверенный, что ему здесь место. Но где-то в глубине души что-то, что было туго свернуто, вдруг вырвалось на свободу. Он приходит на кухню, и ему кажется странным, что все осталось по-прежнему. Пеппер и Тони сидят вокруг кухонного острова. Рядом с ними Роуди, играющий в "ку-ку" с Морган. Брюс заваривает чай. Вокруг раздается непринужденное "доброе утро". — Мы можем позвать к телефону мать Эм-Джей? – спрашивает Пеппер. — Чтобы обсудить ее медицинские счета? — О. Да. – Питер достает свой старый телефон с треснувшим экраном. — Давай я позвоню ЭмДжей. Он звонит, и она бодро отвечает. — Что случилось? — Привет, Эм-Джей. Ты на громкой связи с Пеппер и Тони. — О, привет, - непринужденно отвечает Эм-Джей. – Ты уже сказал им, что я от тебя забеременела? Кресло Тони вылетает из-под него с грохотом. — Вот почему ты не балансируешь на двух ножках, дурак! – огрызается Питер.