Глава 1

Я всегда боялась смерти. Этот страх поселился во мне в тот день, когда умерла бабушка. Мне было шесть. Каждые выходные родители оставляли меня у неё, стараясь выкроить время для работы. Утро всегда начиналось одинаково: папа довозил меня до её дома, обнимал и спешил обратно в офис. Бабушка встречала меня с тёплой улыбкой на пороге, раскинув руки для объятий. Мы проводили дни на кухне, выпекая хлеб с оливками. Она двигалась с такой грацией и уверенностью, что казалась мне волшебницей. Я пыталась повторять за ней, но тесто липло к маленьким пальцам. Её громкий смех наполнял комнату, когда мои попытки заканчивались неудачей. Это было наше время — тёплое и беззаботное. Но однажды всё изменилось. В тот день она просто уснула на диване после обеда и больше не проснулась. Я не сразу поняла, что случилось. Даже на похоронах мне казалось, что бабушка просто спит. Только её кожа, холодная как лёд, подсказала правду. Это был мой первый опыт потери, оставивший неизгладимый след. С тех пор смерть всегда находилась где-то рядом, как тень, от которой невозможно убежать.

*******

Открыв глаза, я поняла, что снова плохо спала. Тревожные мысли, как обычно, не давали покоя. В комнате было тихо: соседка Мая всё ещё спала, её ровное дыхание едва слышалось из соседнего угла. Я старалась двигаться бесшумно, нащупала спортивную одежду на стуле и быстро надела её. Мая была из тех, кто умел жить, не нарушая чужих границ. Это было удобно, но её равнодушие временами усиливало моё чувство одиночества. Иногда мне казалось, что лучше бы на её месте была Зенна — моя подруга с бесконечным оптимизмом и умением вытягивать меня из мрака. Но не сейчас. Зенна обязательно начала бы задавать вопросы: «Ты куда? Почему не спишь?» — и мне пришлось бы искать ответы. Я тихо выскользнула из комнаты, осторожно закрыв дверь. Коридоры общежития выглядели странно в ночном полумраке: приглушённый свет, длинные тени, тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц. На улице было легче. Холодный воздух окутал лицо, а дыхание вырывалось паром. Я натянула капюшон и побежала. Каждый удар подошвы о тротуар отдавался в груди, превращаясь в ритм, который заглушал мысли. Мой привычный маршрут пролегал от кампуса до университетского парка и обратно. Но сегодня мне захотелось изменить привычку. Добежав до конечной точки, я свернула на тропинку, ведущую к искусственному пруду. Фонари освещали путь, создавая островки света среди тьмы. Через триста метров я остановилась. Мышцы ныли от напряжения, дыхание сбилось, но это было приятно. Я опустилась на траву, чувствуя прохладу земли сквозь ткань. Закрыв глаза, сосредоточилась на стуке сердца, пока оно не стало ровным и спокойным. Когда я подняла голову, над собой увидела синий купол — нашу защиту от внешнего мира. За ним мерцали звёзды, точнее, я думала, что это звёзды. Я всегда мечтала увидеть их настоящими, как описывают в книгах. Но теперь понимала, что и в этом искусственном своде есть своя магия. Купол оберегал нас от внешних угроз, но в то же время хранил тайну того, что скрыто по ту сторону. Я уже собиралась возвращаться, когда заметила лёгкое движение за деревьями. Оно было почти незаметным, но сердце вдруг заколотилось сильнее. «Кто здесь?» — мелькнула мысль, но здравый смысл удержал меня от вопросов. Я огляделась. В ночи парк выглядел даже приятнее, чем днём. Трава, освещённая фонарями, отливала изумрудным блеском. Вода в пруду сверкала, как зеркало. По периметру стояли статуи, увековечившие тех, кто прославился в разных сферах жизни. Среди них выделялась высокая фигура нынешнего Фараона — Аресета. Его статуя стояла чуть в стороне, будто наблюдая за всем, что происходит, готовясь написать новую главу истории. Я долго смотрела на его лицо, пытаясь уловить что-то в его выражении. Оно было тревожным, загадочным. Этот момент казался наполненным смыслом, который я не могла разгадать. — Завораживает, — раздался голос за спиной. Я вздрогнула и обернулась. В свете фонаря показался мужской силуэт. — Если только самую малость, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. Я выпрямилась и развернулась к нему лицом. — Раньше тебя тут не видел. Недавно поступила? — его голос звучал спокойно, даже дружелюбно, но я насторожилась. — Что это за купольная трещина? Почему сразу на «ты»? И кто вы такой? — отрезала я, вскинув подбородок. Голос звучал твёрдо, но внутри всё сжалось. — Хм, справедливо, — протянул он, слегка усмехнувшись. — Я Калем. Он протянул руку. — И часто, Калем, вы подходите к людям со спины, особенно ночью? — я прищурилась, стараясь удерживать его взгляд. Он слабо улыбнулся, будто мой вопрос его позабавил. — Вы у меня первая, — ответил он, чуть наклонив голову. — Неужели? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Да. Отец всегда говорил, что на такие вопросы девушкам нужно отвечать именно так, — его улыбка стала шире, в голосе появилась нотка лукавства. Его тон был лёгким, но я всё ещё не могла понять, стоит ли ему доверять. Я смотрела прямо в его глаза, пытаясь прочитать хоть что-то. Калем был симпатичным. Даже слишком для случайного ночного встречного. У него было овальное лицо с резкими чертами. Высокие скулы подчёркивали утончённость, а крепкая челюсть — решительность. Под светом фонаря его глаза казались зелёными янтарями с карамельными крапинками. Густые, тёмные ресницы делали взгляд особенно выразительным, а насмешливый блеск в них заставлял чувствовать себя уязвимой. Густые брови придавали взгляду проницательность, а прямой нос завершал образ человека, привыкшего добиваться своего. — Тария, — наконец произнесла я, решив проигнорировать его неуместную шут. — Очень приятно, Тария, — сказал Калем с лёгкой улыбкой, но в его глазах всё ещё блестел отблеск насмешки. Я снова почувствовала, как в груди нарастает раздражение. — А мне не очень, — сухо ответила я, сложив руки на груди. — Почему такая враждебность? — он чуть приподнял брови, явно не ожидая подобного ответа. — Обычно люди не подходят незнакомцам со спины посреди ночного парка. Знаете, это как минимум странно. Вас могут принять за маньяка, использовать перцовый баллончик. — Справедливо, — согласился он, делая шаг назад, будто давая мне больше пространства. — Но если честно, ты первая, кого я здесь вижу в такое время. — А вы часто шляетесь здесь ночью? — спросила я, подчёркивая дистанцию и избегая перехода на «ты». — Иногда, — он пожал плечами. — Тут тихо. Звёзды через купол выглядят лучше. — Звёзды? — я фыркнула, чуть расслабившись. — Ты серьёзно? Через купол почти ничего не видно. — Есть места, где купол открывает больше, чем скрывает. Если смотришь внимательно, — ответил он, и в его голосе прозвучал странный намёк. Я замерла, ощутив, как напряжение возвращается. — Я бы с радостью уточнила, что вы имеете в виду, — отрезала я с сарказмом, — но лучше вернусь в кампус. Что-то внутри кричало: «Уходи, Тария. Немедленно!» Я сделала шаг в сторону тропинки, но он вдруг произнёс: — Неужели любопытство не возьмёт верх, Тария? Моё имя слетело с его губ так мягко, будто он знал его всегда. — Нет, — резко ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Развернулась и зашагала прочь. — Завтра в это же время. Я покажу тебе. Его голос был спокойным, почти уверенным. Он будто уже знал, что я соглашусь. Я побежала, чувствуя, как сердце колотится в груди. Холодный воздух обжигал лёгкие, но мне казалось, что я всё ещё слышу его слова. «Маньяк», — пыталась я убедить себя. Но где-то глубоко внутри зародилось странное чувство. Что, если он прав?