А Джей Джей ходит с...

Вашингтон готовился к Рождеству. Шумный, живой, украшенный переливающимися огоньками и пахнущий горячей выпечкой. Город гудел тысячами голосов, пел знакомые с детства праздничные песни, предлагал кофе с корицей и сотни всевозможных подарков для себя и близких. Крупные снежные хлопья падали на асфальт, деревья и людей. Хотелось верить, что он принесёт с собой достаточно зимнего мороза, чтобы превратить затянувшуюся аж до конца декабря осеннюю хмарь в настоящую зиму, которую выросшая на юге Джей Джей успела полюбить и хотела вновь увидеть своими глазами. И специально для настоящей зимы она привезла… Сначала Кессель хихикал. Потом косился с интересом. А сейчас он просто доставал, как обычно. – Ну-ну. Суровая капитан Коллинз, гроза ядерных террористов, а носит… – Кессель ловко, словно хвастаясь тем, как срослось сломанное далёкие два с половиной года назад колено, перескочил через зимнюю, мать её, лужу, ловко увернулся от шедшей навстречу молодой парочки и поправил шарф. Обмотанный им до самого носа, Кессель был практически неузнаваем, но всё же некоторые перешёптывались и плевались в его сторону несмотря на официальное президентское помилование в обмен на поимку его нанимателей. Кажется, что это было в далёкой прошлой жизни… — Давай, сломай сустав по-новой. Я тебя лечить не буду. — От воспоминаний, сколько возни с раненым, комната которого находилась на втором этаже, глаза непроизвольно закатились. И в этот момент Джей Джей ослепило яркой вспышкой. Тело отреагировало мгновенно, приняв боевую стойку, но тут же расслабилось под торопливое: «Ой, простите! Пожалуйста, пожалуйста!». «Да конечно, куда же без них! Даже спустя столько времени покою нет». — Джей Джей шумно выдохнула. Стайка девушек-подростков вилась вокруг неё и Кесселя, фотографируя и радуясь «самой красивой паре современности». Разумеется, вопили они так, что, наверное, в Москве слышали. — Ну хватит, хватит, — собственный хрипловатый голос звучал непривычно мягко. Джей Джей улыбнулась, чувствуя, как сквозь ледяную толщу раздражения пробивались ростки умиления. Она действительно была героиней в сияющих искренним восхищением глазах. И обычно занятая, сейчас Джей Джей не спешила. В предрождественскую суету они с Кесселем выбрались за подарком её папе — да и просто развеяться, ведь сегодня не нужно было мчаться, обрабатывая вихри мыслей и принимая решения, от которых зависела судьба целого мира. Этот день Джей Джей решила посвятить взаимодействию с окружением, и шумные подростки являлись его неотъемлемой частью. Вдохновлённая предпраздничной атмосферой, Джей Джей даже выполнила их просьбу и ради «лучшего фото на планете» взяла Кесселя за руку, стараясь не закатывать при этом глаза. Правда, лицо на фото получилось такое, будто она собиралась швырнуть его под проезжавший мимо автобус. Зато паршивец получился на снимке преисполненным величайшей любви. К самому себе. Впрочем, когда начались просьбы поцеловаться, оба единогласно решили, что хватит на сегодня фотосессий. Тогда-то девушки, которых, отказывается, было лишь пятеро, а не пятьдесят, и заметили у Джей Джей… — Вау!!! Так вы фанатка… — Так, я спешу. Пока, — и прежде, чем девушки ответили, Джей Джей ловко укрылась за шедшим навстречу высоченным мужчиной, лицо которого было изрезано шрамами. Впрочем, от вездесущего Кесселя это всё равно не спасло: он не потерялся. А жаль. Ладно хоть девушки оказались понимающими и отстали… по крайней мере, самая старшая с виду убеждала остальных, что надо отстать, а самая щуплая, с веснушками и фотоаппаратом, которая и просила Джей Джей поцеловать Кесселя, явно возражала. Она же доказывала, что плохие парни круты. «Вспомните Теда Банди… что-о, сама ты больная!». Остальные внимательно смотрели им вслед, а девушка в чёрном платке помахала рукой. Джей Джей махнула в ответ, но шаг прибавила. Увы, несмотря на ускорение, самый отвратительный клещ в её жизни немедленно оказался рядом. — И всё-таки. Смертоносная, несокрушимая, отрезающая противникам головы и выдавливающая глаза, капитан Коллинз ходит в фанатской шапочке с помпоном. — Кессель разулыбался так, что его наглая, так и просящая смачного удара морда не трескалась лишь каким-то чудом. — Завидуй молча. — Джей Джей покрепче обмотала вокруг шеи шарф: гранатово-рубиновый, как и её шапка, которые она с нетерпением и удовольствием достала из коробки, подаренной не кем попало, а папой, и не когда-нибудь, а в день матча любимой Барселоны. И хотя команда проиграла, они с папой тогда сорвали голоса, выпили не меньше шести литров пива на двоих и разбили несколько чужих морд — словом, потрясающе провели время! Совсем как в далёкие времена, когда Джей Джей ещё не была героиней и даже не имела офицерских погон… Именно папа привил ей любовь к футболу. И хотя сейчас его рядом не было, знак Барселоны и любимое сочетание цветов напоминали о том, как они отрывались вместе и как ещё непременно оторвутся в будущем.