Глава 1. Часть 3.

— Мгх… Тяжёлый, протяжный стон вынудил Эй’лиаса проснуться и выпрямиться в мягком кресле. Он опустил взгляд на свою затекшую руку и осознал, что тоже уснул. "И как долго мы так проспали?" — пронеслось в его мыслях. Впрочем, это было неважно. Гость его сестры очнулся. Тем временем Хван, промычав про себя что-то невнятное, повернул голову в сторону жеребца, уставившись на него. Крепкое телосложение, объективно высокий рост, тёмно-серого оттенка шерстка, черная, короткая грива и большие ярко-изумрудные глаза. От одного лишь взгляда на единорога, по спине пробежала волна мурашек. Он был неплохой физической подготовки. Хван впервые видел подобного рода телосложение. Он был крупнее и выше любого пони, которых ему когда-либо доводилось встречать. Неужто они все здесь такие?? — «Доброе…», — Прервал тишину голубоглазый. Хван удивился, он знает их язык? — Моё имя Eil’lias Va’arres. Как звать тебя, странник? Единорог попытался улыбнулся, но его улыбка больше походила на звериный оскал: — Хван, — промычал тот, — полное имя Ever Khv’ang. Я целитель, родом из te’niií, это в Кристаларте, юго-западная часть. Услышав последнее, Эй’лиас заметно напрягся. Желваки на его щеках заходили ходуном, а взгляд ярко-изумрудных глаз стал жёстким и пронизывающим: — Кристаларт… — тихо прошептал он, в голосе четко чувствовалась горькая ирония. Он смотрел на огонь, и в его глазах Хван уловил тень далёких, неприятных воспоминаний. *** — «Н..нет, нет, всё нормально», — поубавил Эй’лиас, — просто пара неприятных ассоциаций из прошлого. — Он сильно закашлял, сбиваясь с последующей мысли. Во рту снова появился неприятный металический привкус… Эл’лис тут час среагировала, подала лоскут ткани: — Болезнь почти достигала своего пика. Твоя иммунная система полностью повержена, организм не справляется… Вялые глаза Хвана встретились с обеспокоенным взглядом Эл’лейры. Её улыбка сменилось печалью. Грусть ей определенно не идёт. Он ещё ненадолго задержал взор на её ярко-изумрудных глазах, что не ускользнуло от внимания Эйл‘иаса: — Получается… мы сейчас находимся в том самом кристалле? — В одном из, — хмуро поправил брат, — конечно, существуют и другие, но лично мы с сестрой там никогда не были. Та и не планируем. И здесь хорошо. — Как давно вы здесь живете? — Столько, сколько себя помним. Мы уже родились здесь и прожили всю свою жизнь, как и многие другие в нашей деревни. Но по рассказам старейшины… — Старейшины? — Перебил Эй‘лиаса Хван, — он здесь правит? — Ээ…не совсем, — поправила Эл‘лейра. Снова переглянулась с братом, на очередной немой вопрос последовал новый кивок, — фактически, и да, и нет. И не он, она. — Она и не совсем «правитель», больше как референт, «адвайзер» - дает рекомендации по решению тех или иных проблем и разногласий, возникших у нас в деревне, — продолжил Эй‘лиас. — У нас нет королей, императоров, сенаторов и прочих нахлебников на чужом горе. — Жеребец закатил глаза, потер переносицу. — Все организационные вопросы мы решаем на общем собрании, куда приходят все заинтересованные лица. Старейшина и её помощники конечно играют не маловажную роль в принятиях решений, но основной социальной ценностью является мнение народа. Хван изумился. На выражении лица вмиг проскользнуло непонимание: — Получается, здесь каждый из вас может предложить свою идею или наоборот - высказать недовольство иии… вам ничего за это не будет? — А должно? — … Хван не знал что на это ответить, поэтому решил перевести тему: — Сколько вас здесь? Ну в плане, населения. Какое оно? — Достаточно. Деревня у нас не то, что б маленькая, но и не большая. Все друг-друга в лица знают, в хороших отношениях пребывают. — Жеребец встал с сестринского кресла, потянулся, — поэтому новые лица сразу в глаза бросаются. Элс, — обратился брат уже к ней, — я за водой схожу, в горле пересохло. — Без проблем, — она кивнула ему. Хван успел отметить, что отношения у них очень теплые. Когда брат ушел и они остались в комнате вдвоем, Эл’лейра продолжила перемешивать какие-то травы и семена: — И давно вы… занимаетесь целительством? Погруженная в процес кобылка не сразу ответила на вопрос. В её взгляде отчётливо читалась решимость, добросердечность. Странник словил себя на мысли, что ему даже нравится смотреть на них. Такие манящие, завораживающие… — Я с детства любила помогать другим. Возможно это и стало ключевым моментом, из-за которого я решила целиком и полностью посвятить свою жизнь изучению целительства. И как магии, и как науке. — Она вновь широко улыбнулась, на что жеребец смущенно отвел взгляд в сторону. Почему-то ему стало неудобно, — Иии… давай на «ты», ладно? Может благодаря времени, проведенном в кристалле, моя цифра в возрасте значительно превышает твою, но в целом выгляжу я не многим старше тебя. — Извиняюсь за нескромный вопрос, но сколько тебе, — Хван тут же осекся, — то-есть вам, в смысле вам с Эл‘лиасом лет? — Честно, не скажу точно. На поверхность выхожу я не часто, брат ещё реже. Вероятнее всего где-то в области 50-70ти лет. «Сколько?!» На секунду две потрясенный сказанным Хван потерял дар речи, глядя на неё сейчас в это было…весьма сложно поверить. — Прости, но… ого. — Хах, впервые вижу такую реакцию. Хи-хи, она просто без подобна! Кобылка улыбнулась ещё шире, на что Хван ответил той же искренним смешком: — Много же лун, получается, ты училась… — Мг, учеба мне приносила некое удовольствие. Родители всегда были рядом, поддерживали, а старейшина и наставники направляли меня. Много историй поведали, опытом делились, на все вопросы отвечали, порой даже самые несуразные… Слушая её, жеребец попутно сопоставлял её прошлое со своим, где тот никогда и не знал, что такое родительская любовь. Отец ушел из семьи, оставив сына на матерь. А та в поте труда старалась заработать хоть лишний битс, что б прокормить их. Глаза её всегда уставшие, поникшие, потеряли ту искру, которая царила в ней когда-то. — Брат тоже не промох. Знаешь, а он неплохо владеет мечом и боевыми искусствами… — Сис, — брат выглянул из-за дверцы кухни, — на пару слов. — Да, конечно. Она кивнула Хвану, после чего покинула комнату. Любопытство переполняло жеребца, но как бы он не старался, услышать ему ничего не удавалось. — Хссс… Несмотря на все старания новоиспеченной знакомой, притупленная отварами и перевязками болезнь давала о себе знать. Прошипев от боли, Хван стиснул зубы. Когда же это все прекратится… *** — Нужно что-то предпринять, — воскликнула Эл’лис. Она была настроена решительно. — В срочном порядке. — Что на это сказала старейшина? — Перебил её брат, — она позволила тебе провести ритуал? — … Эл’лис замялась, молча прикусывая нижнюю губу. В голове тут же всплыл их недавний диалог… *** — В этом нет нужды, милая, — пожилого вида кобыла подняла копыто вверх, напрочь отрезая все подальшие препирания, — он - чужеземец, один из тех беспощадных народов, коим неведома жалость. К тому же, ты ещё слишком юна для подобного рода практики. — Прошу Вас, — тихо выдала Эл’лис, — позвольте мне хотя бы попытаться. Я справлюсь, можете не сомневаться! — Я ни при каких обстоятельствах не усомнюсь в тебе и в твоих способностях, дитя, ты усердно учишься и совершенствуешь свои силы, трудясь днями и ночами напролет. — Придерживая трость, она медленно приблизилась к Эл‘лис. — Но мне доводилось видать, что случается с теми, кто злоупотребляет использованием теневой магии. Как во благо, так и в горечь другим. — Я буду осторожна и приложу максимум усилий для того, что бы…. — Они менялись, детка, — она произнесла грубее, громче, от чего у кобылки мурашки волной пробежались по телу, — менялись как внутри, так и снаружи. Тени коварны, безжалостны. Они не знают жалости. Если хоть крупица их энергии попадет в пони, он никогда уже не станет прежним. — Она затихла, разглядев смятение на мордочке подопечной, опустила голову, — они искажают ведения пони, побуждая тех испытывать противоречивые чувства. — Но… мы же не меняемся, — возразила Элис, — хотя эта магия косвенно связанна с нашим миром. Значит мы можем контролировать подобного рода силу. — А не задумывалась ли ты, что контроль может только казаться видимым? — Любую силу можно контролировать, если не переступать грань. — Не всегда эта грань видима, детка, а магия - не игрушка. Система эта сложна, искушений полна, позже ты обязательно во все вникнешь, но твое время ещё не пришло. Поэтому пока просто практикуй то, что можешь. — Хорошо. Эл’лис кивнула, но покидать шатер так и не решалась. Замешательство ученицы не ускользнуло от старейшины, на что та лишь тихо ухмыльнулась: — Что тревожит тебя? — Почему вы так отреагировали на его появление? Этот парень не кажется таким уж и внушающим страх, как вы нам ведали. — Прошлое не забывается. Какими бы они безобидными не казались сейчас, стержень жестокости и своенравия навсегда оставил отпечаток в их душах. — Но даже если это было в прошлом, вы сами говорили, что каждый заслуживает второго шанса. В наших силах все исправить! Старейшина прикрыла тяжелые веки. Тяжело вздохнула. Отголоски событий прошлого, когда-то заставившие весь её мир перевернуться с ног на голову, снова и снова проносились перел глазами… прошло больше двухста лет, но страх в её глазах отразился навсегда… — Пожалуйста, — взмолила юная Эл’лис, упрашивая наставницу. — Дайте ему шанс. Я уверенна, вам просто стоит с ним поговорить, узнать его, может мы сможем найти выход. — … — Но дайте шанс спасти его. Он не виноват в том, что творили на наших землях его предки. Момент. Несколько секунд молчания казались вечностью для Эл’лис, пока не послышался сухой, громкий ответ: — Раз сама судьба не позволила ему слечь в пустошах кристальных, так тому в быть. Не зря Боги направили тебя туда. — Наставница тепло улыбнулась, положив копыто той на плечо. — Приведи его, ma‘аns laba’is, посмотрим, что можем сделать. — Спасибо, спасибо Вам! Хоть она и старалась себя сдерживать, радость переполняла Эл’лис до кончиков копыт. На лице засияла яркая улыбка. Она кивнула наставнице на прощание, после чего покинула шатер: «…Ох детка, надеюсь ты понесешь добрые вести, ибо плата за непредусмотрительность всегда высока…». — Подумала про себя наставница, сопровождая взглядом удаляющуюся Эл’лис, на устах которой сияла безмежная улыбка, — «…не забывай никогда коя ты в душе, но и чувствам не верь слепо…». *** Выслушал рассказ сестры, брат молча кивал, хотя Эл’лис видела как с каждым словом он становится темнее тучи: — Ты знаешь меня, Эл, — она кинула взгляд на койку с Хваном, — я не могу бросить нуждающихся в беде. — Сис, я хочу тебе верить, правда, но старейшина права: именно его предки пришли на НАШИ земли, наши из Покон веков, истребляли нас, травили, выгнали словно скот, заставив забыть и покинуть родные дома, — он схватил её за плечи, встряхнув. — Они не жалели нас, так почему мы должны? — … На его безуспешные попытки благоразумить её, нерушимая, непоколебимая в своих намерениях, она лишь твердо уставилась на него, прожигая в широкой груди дыру, — прошло 200 лет, Brāli’s, он не виноват в том, что было в прошлом. — Прошлое не забывается, — повторил он слова старейшины. — Будущее меняется, — повернувшись к нему спиной, прошептала она, — люди меняются. — Хотел бы я также в это верить, Эл. — … Кобылка молча вышла из кухни, не желая ссорится с братом. Пусть оба успокоятся и позже обязательно поговорят. — Ты как? — Эл’лис подошла к койке Хвана, протянув ему ещё один флакон, с тем же содержимым и уточнила, — идти сможешь? — Идти? — Да, — послышалось твердое из-за спины Эл’лис, брат выпрямился, пронизывая Хвана ледяным взглядом да так, что Хван захотел исчезнуть с лица земли в один миг. Он никогда прежде не чувствовал такого животного страха перед другим жеребцем. — Старейшина ждет.