Глава 2. Часть 1. Когда порождаются тени

— Это просто… невероятно! Глаз ослепило мягкое, переливающее сияние, прежде чем целитель смог полностью увидеть представшую его взору картину. Он ещё раз потер глаза, дабы удостоверится в правдивости происходящего, прежде чем краешки губ поползли вверх. — Нравится? Поинтересовался у Хвана Эй‘лиас. Сейчас воодушевленный, пораженный красотами этого места странник напоминал ему жеребенка, в чьих маленьких глазках плещется интерес к неизведанному, от чего тот едва слышно усмехнулся, обнажив белоснежные, ровные зубы. То, что для жеребца было обыденностью, для Хвана это было чем-то новым, необузданным… — Глазам своим не верю! Первое, что поразило его – кристальная зелень. Она была повсюду: нежные, хрупкие на вид травы, похожие на тончайшие изумрудные нити, покрывали покатые склоны холмов, что ярусами спускались вниз, усеянные изящными кристальными домиками, словно драгоценными самоцветами. Под ногами хрустела кристальная трава, а воздух был удивительно свеж и напоен легким звенящим ароматом. Ветви кристальных деревьев переливались всеми цветами радуги, отбрасывая причудливые тени. А в центре этого сияющего пространства пульсировал мягкий, внутренний свет, исходящий из парящего в воздухе кристального образования, похожего на огромное сердце. Вокруг порхали прозрачные кристальные бабочки, а по траве сновали крошечные жучки, искрящиеся, словно живые огоньки. Момент. Легкое касание на копыте заставило Эл’лис опустить взгляд. Одна из блестящих бабочек расположилось на её изящной конечности. Ее маленькие крылышки переливались всеми цветами радуги, а крошечные изумрудные огоньки, казавшиеся глазками, вспыхнули ярче, словно выражая восторг от приземления. От этой нежной встречи ее собственная магия отозвалась радостью - ярко-изумрудные глаза засияли, а на изящной мордочке расцвела лучезарная улыбка, настолько искренняя и безмятежная, что Хван поймал себя на мысли, как невольно залюбовался этой картиной, на миг позабыв обо всем.  На впавших от пережитка болезни щеках появился румянец, который жеребец постарался скрыть темным рукавом своего одеяния: «Как же так?…», – промелькнуло у него в голове. — «Здесь царит такой покой и изобилие. Никакой тебе гнетущей власти, никакой изматывающей борьбы за выживание, никакой ужасной болезни, поглотившей твой дом. Контраст с их умирающим королевством был оглушающим. Жители этого кристального мира казались беспечными детьми, играющими в сверкающем саду, в то время как их собственный народ медленно угасал в тени болезни и несправедливости. — Что? Сильно ли отличается наша маленькая сказка от твоего мира? — произнес Эл’лиас, сопровождая свой вопрос попутным легким смешком. — … Хван промолчал. Вопрос поставил того в ступор. Вместо ответа, он глубоко вздохнул чистый кристальный воздух, в груди неприятно защемило. Он невольно напрягся, вспоминая лица умирающих от всепоглощающей болезни, отчаяние в глазах матерей, бессилие лекарей… а здесь… здесь само место кажется таким счастливым и таким… таким живым! — Задумался, – мягко коснулась его плеча кобылка, ярко-сереневый локон упал на правую часть её лица. – Красиво, правда? Здесь всегда так. Воздух чист, свет льется отовсюду, и каждый кристалл словно поет свою тихую песню. Она обвела взглядом мерцающие холмы. — Это место… оно особенное. Каждый живет в мире с собой и с другими, ибо здесь нет места злобе или зависти, — добавил серый жеребец, насмешливый тон тут час сменился на серьезный и взыскательный. — И никогда не будут! Ибо источник света, — он кивнул на парящий кристалл, – оберегает нас от всякой тьмы, как внешней, так и внутренней. И никогда не позволит ей выйти наружу. — Это… сердце жизни? — Хван задумался, взгляд уставших глаз последовал за внимательным взорам крепкого жеребца. Все тело резко прошибло от осознания, а по спине пробежал табун мурашек, когда тихо он ответил: — Это - сама жизнь этого места. Каждый кристалл, каждое растение, даже эти маленькие светящиеся насекомые – все связано с ним невидимыми нитями. Услышав это, странник охнул, удивленно глядя на кобылку. Та кивнула, как бы подтверждая слова брата: — Оно дышит, и вместе с его дыханием по миру разливается чистота. Тьма не может здесь удержаться. Оно отталкивает все нечистое, будь то болезнь, дурные мысли или злые намерения. Это - его работа. — Поэтому здесь так спокойно, – тихо добавил Хван, всё еще не отрывая взгляда от мерцающего сердца. «…Получается оно, своего рода, щит, оберегающий этот мир от всего того ужаса, что творится снаружи. Как же им повезло… иметь такую защиту…». – Это не просто удача, это связь. Каждый житель этого мира чувствует его биение, вкладывает в него свою гармонию. Это взаимный поток. Чем чище их сердца, тем ярче сияет Кристальное Сердце и тем сильнее его защита. — Говорят, что когда-то давно тьма пыталась проникнуть сюда, но Сердце выжгло ее дотла своим светом. С тех пор ни одна тень не смеет приблизиться. Это сама суть этого мира – чистота и свет, рожденные в гармонии. А потом… этот чудесный уголок нашли мы! Эл‘лис засияла от радости, словно ребёнок. Ей так идет… — Думаю, это все, что ему пока следует знать, — констатировал жеребец, как бы давая понять, что на данный момент разговор окончен. Отлично, теперь у целителя возникло ещё больше вопросов, на которые он обязательно найдет ответы. Но одно он понимал предельно ясно: этот кристалл мог видеть всю боль в его глазах и слышать каждый немой отголосок отчаяния в словах. Они двинулись дальше, утопая в мерцающей тишине, ловя на себе любопытные взгляды местных, кои по-долгу не задерживались, возвращаясь к своим делам. Дымка воспоминаний о внешнем, больном мире постепенно рассеивалась, уступая место ощущению покоя и безмятежности, а картинка перед глазами начала понарастаще рябеть… *** Яркий солнечный луч, внезапно ударивший в глаза, вынудил тяжелые веки медленно подняться. Сладко зевая после пробуждения, Хоуп села в постели, окончательно пришла в себя. Вся комната была залита утренним светом, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы. Сердце колотилось, как бешеное, словно после долгого бега. Она ещё раз потерла глаза, пытаясь удержать ускользающие образы кристальных деревьев и мягкого свечения парящего сердца: «Кристальное Сердце…», – мысль обожгла сознание. А ведь оно было поразительно идентично Сердцу, что сияло в самом центре её родного дома - не с давних пор павшей Кристальной Империи. Та же пульсирующая сила, тот же чистый свет, те же…эффекты. — «Может быть то оно и есть, значит ли это, что я узнаю одну из главных тайн его происхождения?». Заправляя кровать, невольно бросила взгляд на часы. Остатки сна как рукой снесло: — !! Занятия в Школе Селестии должны начаться через 20 минут. Благо её комната находится не далеко от учебного корпуса. Видения, какими бы странными и реалистичными они ни былы, закончилось. Пора собираться на учебу. Впереди ждали долгие лекции, завораживающие заклинания и долгий путь к тому, чтобы стать достойной преемницей и принцессой. Но образ мирной деревни внутри кристалла и его защищающего сердца прочно засел в её памяти, напоминая о возможности иного мира, мира без боли и тьмы. *** — Прошу всех сосредоточится на задании! — Сегодняшнее практическое занятие было посвящено основам целительной магии. Профессор Финн Элидор, старый мудрый единорог с серебристой гривой, неторопливо обходил ряды учеников, наблюдая за их прогрессом в выполнение поставленного поручения. — Вспомните, юные маги, – говорил он мягким голосом, – целительная энергия должна течь плавно, как горный ручей. Представьте себе чистоту кристалла, его способность пропускать свет. Так и ваша магия должна очищать и восстанавливать. На столе перед каждым студентом лежал небольшой, слегка увядший цветок. Задача была такова: направить собственную магию через кристалл и вернуть цветку утерянную жизненную силу. Многие сосредоточенно морщили лоб, пытаясь уловить нужный поток энергии. Среди них, лучезарная Редиэнт Хоуп, задумчиво смотрела на свой кристалл, обдумывая свои дальнейшие действия. Хоть задача и была не из простых, но так просто дух девчушки не сломить. В памяти еще свежи были образы кристальной травы, наполненной жизнью, и пульсирующего света Сердца. Она закрыла глаза, пытаясь вызвать в воображении ту безмятежную гармонию. Глубокий вдох и она почувствовала, как внутренняя магия откликается, наполняя кристалл мягким, теплым свечением, очень похожим на то внутреннее сияние из ее сна. Она осторожно направила эту энергию на увядший бутон. Лепестки медленно расправились, наливаясь нежным малиново-розовым оттенком. Стебель выпрямился, словно напившись живительной влаги. Невольно краешки губ поползли вверх. Этот процесс восстановления, эта передача чистой энергии, чем-то отдаленно напоминала ей рассказы о целительной и мощной силе Кристалла в форме сердца из ее сна, его способность рассеивать тьму и возвращать жизнь. В этот момент она почувствовала связь между миром ее сновидения и магией ее собственного дома, связь, которую ей только предстояло осознать до конца. Профессор Элидор остановился возле её стола, мудрый взгляд скользнул по ожившему цветку и по блеску в его глазах стало понятно: результат задания его удовлетворил. Лепестки будто по-новой засияли дарованной им жизнью, излучая едва уловимое магическое тепло: — Превосходно, мисс Рэдиент, — похвалил кобылку профессор, — очень тонкая работа. Я наблюдал за вашим процессом, и должен отметить необычайную гармонию в потоке вашей энергии. Такой баланс и умиротворение редко встречаются у столь юных магов. Не могли бы вы поделится с нами, как вам удалось достичь такого результата? Все взгляды в аудитории тут час переместились на неё. Хоуп слегка порозовела, попутно собираясь с мыслями, старалась подобрать нужные слова: — Эмм… я просто постаралась представить себе цветок… полным жизни, профессор. Сосредоточилась на чистоте энергии, которая должна его исцелить. Думала о том, как свет проникает сквозь кристалл, не встречая препятствий. Она намеренно умолчала о мыслях про полный изящества и чистоты кристальный мир и об ощущении полной безмятежности, которое она испытала в своем странном сне. Эти образы были слишком личными, слишком хрупкими, чтобы делиться ими с кем-либо. Профессор кивнул, его глаза по-прежнему излучали внимательность: — Очень хорошо, леди. Визуализация – мощный инструмент. Но в вашем подходе чувствовалась не только техника, но и… — профессор замолк на доли секунды, раздумывая над тем, что он хотел ей добавить, — и глубокое понимание. Продолжайте развивать этот дар, ибо уверяю вас, это далеко не единственный ваш талант. Она неловко улыбнулась ещё шире, а профессор, закончив свой вердикт, развернулся и перешёл к соседним партам, где сидели ещё несколько других учениц, - её ровесниц, — среди которых особенно выделялась юная единорожка с взъерошенной гривой, которая отчаянно пыталась направить энергию на свой увядший цветок. Кристалл в ее копытцах мерцал беспорядочно, а лепестки цветка оставались безжизненными: — Не спешите, Фиал Крим, – мягко произнес профессор, склоняясь над ней. – Почувствуйте поток внутри себя. Дышите ровно. Представьте, как целительная сила наполняет вас, а затем медленно направьте ее через кристалл. Хоуп молча наблюдала за их взаимодействием. Сосредоточенное лицо Фиал Крим, терпеливые наставления профессора… эта картина до боли напомнила ей далекое прошлое. Она вдруг отчетливо вспомнила их старую конюшню, превращенную в подобие учебного класса. Как они с Сомброй, ещё совсем юные, часами просиживали там, склонившись над магическими книжками и прочими древними свитками, которые они ранее находили в библиотеке. Заклинания давались ей не всегда легко. Порой магические искры вырывались из-под копыт неконтролируемо, или слова заклинаний путались в голове, от чего Хоуп негодовала и сильно расстраивалась, но в такие моменты Сомбра, хоть и значительно ниже уровнем по магии, всегда был рядом: он терпеливо объяснял ей сложные формулы, подбадривал, когда опускались копыта, и его спокойная уверенность помогала ей собраться с силами и попробовать снова. Его поддержка была тогда такой же незыблемой и ободряющей, как сейчас голос профессора Элидора для Фиал. Про себя она усмехнулась. Теплые воспоминания на миг отогнали прохладу академической аудитории. Хоть сейчас от всего и осталась лишь пустота и осколки воспоминаний. Но, несмотря на эту зияющую рану, она бережно хранила в своем сердце каждый миг, проведенный рядом с ним: их смех, их совместные успехи и неудачи, его неизменную поддержку… И всегда будет хранить. Эти счастливые моменты были для нее неиссякаемым источником силы, маяком в нынешней неопределенности. И она не раз про себя повторяла: «…пока эта память жива, жива и надежда…». Она обязательно найдет способ. Обязательно отыщет путь, чтобы вернуть свой дом, вернуть ту искрящуюся красоту, которую она видела во сне, и, самое главное, вернуть его – ее лучшего друга, частичку ее утраченного мира. Эта мысль стала твердым, как кристалл, обещанием, застывшим в ее душе. *** Солнечный луч робко скользнул по мордочке жеребенка, заставив того недовольно дернуть ухом. Он мирно дремал в лучах утреннего света, свернувшись калачиком на мягкой траве. Но покой его был недолгим. Легкое, но настойчивое тыканье в бок заставило его приоткрыть один глаз: — Сомбра, вста-а-авай! — Хоуп, в чем дело? — Невнятно пробормотал он, переворачиваясь на другой бок. – Дай ещё минутку поспать. — Какая минутка?! Ты что, совсем забыл? – она легонько пнула его копытцем. – Сегодня же идём смотреть на Кристальное Сердце! Споры не принимаются! Сон как рукой сняло. Глаза жеребенка широко распахнулись от предвкушения. Кристальное Сердце! Легендарный артефакт, расположенный в самом центре Кристальной Империи, прямо под величественным замком. Несколько минут возни, некоторые время путешествия в центр и вот они уже стоят недалеко от кристалла: — Вау, — прозвучало полное изумления, — в близи оно ещё более невероятно. — Ага, давай подойдем поближе. Легенды гласят, что в его сияющих гранях можно заглянуть в своё будущее. Затаив дыхание, они одновременно заглянули внутрь. Мягкий, завораживающий свет лился из его граней, наполняя пространство таинственным мерцанием и вот перед глазами Хоуп вспыхнула яркая картина. Она увидела себя взрослой, величественной кобылкой, облаченной в сияющие одеяния, с изящной короной, украшенной самоцветами, на ее гриве. Вокруг нее царили почтение и восхищение – она стала принцессой. Сердце маленькой кобылки забилось от радостного предчувствия, в то время как видение Сомбры оказалось не такими, какое он бы хотел себе представить. Оно было мрачным и пугающим. В глубине Кристального Сердца он увидел кошмарного монстра, сотканного из теней, с горящими алыми глазами и острыми когтями. Ужас ледяной волной прокатился по его телу, и он поспешно отпрянул от сияющей поверхности. В этот самый момент на площадь вышла принцесса Аморе, — хранительница Кристального Сердца и единогласная правительница Кристальной Империи. Хоуп, переполненная восторгом, тут же подбежала к ней: — Принцесса Аморе! Вы не поверите! — начала торопливо она, — Мы заглянули в Кристальное Сердце! И я видела … я стала принцессой! Как вы! Аморе ласково улыбнулась и нежно потрепала ее гриву. – Какая чудесная новость, милая. Твое будущее обещает быть долгим и светлым. А что видел ты, Сомбра? — обратилась она уже к жеребенку. — Я… ничего особенного, принцесса. Просто какие-то отблески света. Ничего такого, что можно было бы рассмотреть. — Ничего? — Задумчиво переспросила она. Ее взгляд был добрым и проницательным. —Невозможно заглянуть в Кристальное Сердце и ничего не увидеть. Каждый из нас несет в себе искру судьбы, свой собственный, уникальный путь. Сердце лишь отражает то, что уже заложено в тебе, твой потенциал, твои возможности. — Она ласково коснулась копытом его щеки, — поэтому помни одну важную вещь: что бы ты там не увидел, ты в силах его изменить. Сила воли и доброе сердце способны творить чудеса и изменять даже самые мрачные предсказания. — … Сомбра молча кивнул. Слова принцессы Аморе, хоть и были полны утешения, не смогли полностью рассеять смутное беспокойство, поселившееся в его душе. Увиденный образ теневого монстра то и дело всплывал в его мыслях, омрачая детскую радость. Так и прошло ещё какое-то время и вскоре настал долгожданный день - день Кристальной Ярмарки – самое яркое и шумное событие, которого с нетерпением ждали все жители Кристальной Империи. Площадь перед замком расцвела всеми цветами радуги. Кристальные лавки сверкали под лучами солнца, предлагая самые разнообразные товары: от искусно ограненных самоцветов и магических амулетов до диковинных сладостей и игрушек, сделанных из переливающегося кристалла. В воздухе витали ароматы сахарной ваты и жареных кристальных орехов, звучала веселая музыка, и повсюду слышался смех. А свет, исходящий от кристалла был настолько ярким, что дух захватывало. Однако для Сомбры этот праздничный день обернулся печалью: — Ну что, Сомбра, ты готов? Идём, Кристальная Ярмарка ждет нас! — С энтузиазмом крикнула Хоуп, уже направляясь к двери! — Хоуп подожди! — А? — Хоуп, мои ноги, я не могу ими двигать! Попытки встать оказались тщетными – его копыта словно налились свинцом, отказываясь слушаться: — Я позову целителя! И вот сколько бы не осматривали жеребенка, проблемы найти не могли. Никто понять не мог, в чем дело. И чем ярче было празднование, тем хуже становилось Сомбре. Все тело будто пылало изнутри, не давая ему покоя, а Хоуп была рядом - она его не покидала, отменив все свои планы на ярмарку. Она приносила ему воды, поправляла одеяло из мягкой кристальной ткани и рассказывала забавные истории, пытаясь отвлечь от невеселых мыслей. Лишь изредка она ненадолго отлучалась по каким-то неотложным делам, но тут же возвращалась, беспокоясь о его состоянии. Веселье ярмарки доносилось до них приглушенными звуками, но для них этот день прошел в тихой тревоге и заботе. На следующий день, Сомбре стало лучше, таинственные боли и ламоту как рукой снесло: — Ну вот, всю ярмарку пропустили! — Ничего, сходим в следующем году! Но в следующем году все повторилось: в день Ярмарки Сомбре снова стало плохо, а Хоуп вновь осталась рядом, проводя этот день у постели друга. И в следующем тоже… едва забрезжил день Ярмарки, так Сомбре становилось все хуже: этот странный недуг, появлявшийся лишь в этот особенный день, только прогрессировал. Сомбра чувствовал себя все хуже и хуже, чахнув на глазах, становясь все более слабым и подавленным, а Хоуп с беспокойством наблюдала за его страданиями, чувствуя не измеримую тоску и вынужденная принять собственное бессилие. Но стоило Ярмарке закончиться, как странная болезнь отступала так же внезапно, как и появлялась. Этот мрачный кошмар преследовал их из года в год, с каждым разом все сильнее действуя на жеребенка. Так бы наверное продолжалось и дальше, если бы в тот роковой день не случилось непоправимое, что навсегда оставит осадок в её памяти: день Ярмарки начался как обычно – с яркого солнца, веселой суеты и кошмаром для Сомбры. Слабость полностью сковала его тело с невиданной силой. Скученный, он не находил себе место, чуть ли не крича от внутренней агонии боли. Все тело ломило, разрывало на части. Он чувствовал, что вот вот все закончится, он больше не мог выносить этот ужас… В какой-то момент, прямо на глазах у Хоуп, он начал словно растворяться в воздухе, его очертания становились размытыми, сквозь них проступала какая-то пугающая полупрозрачность, словно он превращался в живую тень: — Хоуп! Помоги мне, Хоуп!! Ужас и отчаяние захлестнули Хоуп. Слезы градом катились по ее щекам. Она не могла, не хотела терять своего лучшего друга! — Нет, нет, не нужно прошу!! — Собрав всю свою волю и отбросив страх, она инстинктивно начала концентрировать свою магию. И вот яростный поток целительной энергии хлынул из ее рога, окутывая исчезающую фигуру Сомбры. Она вкладывала в это заклинание всю свою любовь, всю свою надежду, всю свою боль от страха потери. Крики, всхлипы и плач заполнили все помещение, куда моментально сбежался весь персонал детского дома. Всех озарила яркая вспышка света. В какой-то момент случилось чудо. Магия Хоуп, чистая и сильная, словно встретила противодействующую тьму и начала оттеснять ее. Растворяющиеся очертания Сомбры стали проявляться отчетливее, полутень отступила, уступая место его обычному облику. Он слабо вздохнул, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело. — Хоуп, твоя метка! Когда яркий свет потух и магический поток Хоуп достиг своего пика, на ее боку внезапно проявился сияющий знак. Это был символ, отражавший ее истинный талант и предназначение: золотой Кадуцей. В этот самый миг Сомбра понял, предначертанное им в детстве пророчество начинает сбываться… ***