Глава 8

Декабрь 1998 года       — … согласись, что без магловских вещей наша жизнь была бы сложнее. Передай, пожалуйста, ту ступку. Спасибо.       Драко протянул ей следом гранитный пестик. Ребром ладони ощутил жар свечи. Они были расставлены по их рабочему столу и на соседних. На улице уже несколько дней, не прекращаясь, шел снег. Окна у потолка были затянуты мутно-белым полотном, не пропускавшим свет.       — Я с тобой и не спорил, — продолжил он и взял новую веточку руты. — В начале века мой прадед купил магловский граммофон. Когда у нас стали выпускать музыку на пластинках. Он до сих пор работает, — Драко помолчал и неуверенно добавил, — мне нравится слушать его дома.       — Что слушаешь?       — Разное. У нас большая коллекция пластинок. Есть «Ведуньи».       — А как же…       — Если ты хоть слово скажешь об Уорлок, — Драко угрожающе направил в сторону Гермионы зеленый стебель, — я брошу этот разговор.       — Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки. Помолчала и снова спросила, — значит, слушаешь ее?       Драко резко вскинул голову и сузил глаза. Это не произвело эффекта, на который он рассчитывал. Гермиона рассмеялась.       — Все, теперь точно молчу. А ты сам когда-нибудь покупал что-то магловское?       Перевод темы был вовремя.       — Да.       — Правда?       Она прекратила обрывать зеленые листики и с недоверием посмотрела на него.       — То, что касается нашей древнейшей истории.       — Ты о магловских мифах?       — Да. У нас этому не так много внимания уделено, да и взгляд со стороны достаточно забавен, — серьезно сказал Драко.       Гермиона сдула со лба прядь. Затем вытерла зеленые кончики пальцев о тряпку и стянула через голову свитер, оставшись в одной футболке. Красные отблески камина пятнами легли на ее бледную кожу.       — Жарко ужасно… ты бы тоже снял.       Правой рукой он неосознанно сжал левое предплечье. Драко никогда не забывал о потемневшей на руке метке. Он несколько раз пытался ее убрать — безрезультатно. Все лето в любую, даже солнечную погоду, он проходил в рубашках с длинным рукавом.       Гермиона заметила его жест, посмотрела на свою руку, но промолчала. Драко проследил за ее взглядом. На внутренней стороне неровные шрамы складывались в слово. Он отвел глаза. По спине пробежали мурашки.       — Значит, ты еще интересуешься историей, — она взяла новый стебель.       — Да.       Голос прозвучал хрипло, он откашлялся.       — Даже занятия профессора Бинса не пропускал. Хотя каждая лекция была равносильна колыбельной.       — Я обычно так не говорю. Но его стиль преподавания очень… тяжелый для восприятия.       Машинально продолжая свою работу, Драко следил за ней. Смотрел на зеленые подушечки, на обломанные ногти, побелевшие костяшки, когда Гермиона сжимала пальцы, чтобы оторвать очередной листик руты. Она делала это быстро, ловко, продолжая говорить. Взгляд Драко двинулся дальше, до сгиба локтя, до начала рукава футболки, дошел до выступающей ключицы, поднялся до губ – они шевелились.       — Что? — переспросил он. Драко вдруг осознал, что совершенно выпал из реальности.       Черт, что со мной происходит?       — Я спрашиваю, не хочешь сделать перерыв? Пойдем, пообедаем.       — Нет. Я останусь. Нотт сегодня весь день в читальном зале, у него завтра контрольная по заклинаниям.       — Как хочешь.       Гермиона взяла со стула свою мантию, подошла к двери и уже повернула ручку, как вдруг остановилась, обернувшись вполоборота.       — Но мы могли бы пообедать и вместе.       Не дожидаясь ответа, она вышла.       Драко швырнул на стол очередной общипанный стебель, оперся о него руками, склонил голову и глубоко вздохнул. В классе действительно было жарко. Дым от зажженных свечей собирался под потолком, душил и путал мысли.       Чертовы свечи…       Он оттянул воротник: на шее блестели капли пота, но свитер решил не снимать. Перед глазами стояли пальцы, испачканные соком руты.       Надо занять мозг. И глупости всякие сами пропадут.       Драко отошел от рабочего стола, пролистал несколько книг, отыскивая листок с рецептом «Феликс Фелицис». Он все так же лежал в учебнике по зельям. На пергаменте остались зеленые следы.       — Разбить скорлупу на мелкие кусочки и добавить в котел, — вслух прочитал он.       Закусив губу, Драко постучал по острому подбородку указательным пальцем. Он прошелся по классу. Драко хмурился. Ему все не удавалось подобрать слова к той неясной мысли, промелькнувшей в голове.       Для чего мы ее ломаем? Чтобы она быстрее растворилась. Если все будет сделано правильно, зелье через какое-то время станет серебряного цвета.       Драко остановился и посмотрел на дымящийся котел.       — Да. Но зачем ломать, когда можно размолоть?       Он почти подбежал к столу с книгами, раскрыл свою сумку, достал чистый лист пергамента и чернильницу. Затем метнулся к рабочему месту и взял из деревянной коробочки одну переливающуюся скорлупку Оккамия. Пододвинул ближе серебряные весы и положил её на одну из чаш, на другую поставил грузы. Цепочка тихо звякнула. Драко склонился над листом и быстро вывел несколько цифр, посмотрел на весы, зачеркнул написанные и указал новые.       — Так и знал! — через несколько секунд воскликнул он.       Драко взял скорлупу с чаши весов и положил ее на дно гранитной ступки. Она с тихим скрежетом сломалась под первым ударом пестика. Не прекращая дробить скорлупу, он увеличил температуру нагрева. На неподвижной поверхности зелья вздулись зеленые пузыри.       За спиной скрипнула дверь.       — Мы сидим тут с самого утра, поэтому я принесла тебе…       С глухим стуком зеленое яблоко упало на каменный пол и закатилось под стол. Гермиона, не заметив этого, подбежала к столу и схватила Драко за руку. Ее широко распахнутые глаза в ужасе метались от кипящего котла к ступке и обратно.       — Драко! Что ты делаешь? С ума сошел?!       — Спокойно. Я сейчас все объясню…       — Что ты мне объяснишь? В рецепте сказано разбить скорлупу! Ох, зря я перестала проверять тебя… — она прижала ладони к щекам. — Сколько месяцев работы… ты все перевел?       Гермиона оглянулась на коробку со скорлупками и, прижав руку к груди, облегченно выдохнула.       — Хватит истерить! Успокойся. И послушай меня. Вон там, на столе, лежат расчеты, посмотри на них. Если мы сделаем порошок, то сможем сократить время приготовления зелья минимум на две недели.       — Хочешь сказать, что до тебя «жидкую удачу» готовили одни идиоты, раз не додумались до этого? — Гермиона не скрывала сарказма в голосе, но лист пергамента все же взяла в руки.       — Нет. Но допускаю, что зельевары могли не принимать этот момент во внимание. Слишком были зациклены на правильном рецепте, — в тон ей ответил Драко.       Поймав горящий взгляд карих глаз, он не стал продолжать. Гермиона, хмурясь, снова вернула свое внимание на расчеты. Медленно ее брови приподнялись. Она склонила голову набок и несколько секунд смотрела прямо перед собой. Потом развернулась, перевернула пергамент чистой стороной вверх и быстро что-то настрочила. Приблизившись, Драко заглянул через ее плечо.       Проверяет. Ну еще бы.       Закончив, Гермиона сверила свои цифры с теми, что были написаны на другой стороне. Они совпадали. Драко победно улыбнулся.       — Убедилась? Я уверен, что все получится. Доверься мне, Гермиона.       Она подняла голову и несколько секунд напряженно всматривалась в его лицо.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Мы это сделаем, но завтра покажем промежуточный результат Слизнорту. Пусть он тоже проверит.       — Договорились.       — Чем помочь?       Драко протянул ей вторую ступку со скорлупой внутри. Гермиона зажмурилась, прежде чем ударить по ней первый раз. Гладкая поверхность превратилась в серый порошок, переливающийся, когда его подносили близко к свету.       — Хочешь высыпать сама?       — Нет, лучше ты.       Убавив температуру нагрева, Драко высыпал в котел получившийся порошок и медленно размешал его по часовой стрелке. Гермиона закусила губу и, не отрываясь, смотрела на потемневшую жидкость. Несколько секунд ничего не происходило.       Может, это была плохая идея.       Ему показалось, что Гермиона думала о том же. Внезапно из глубины котла вырвался пузырь, потом еще один. Зеленое зелье стало черным, а еще через секунду серебряным с металлическим блеском.       Драко выдохнул; он даже не заметил, как задержал дыхание. Внутри разлилось приятное чувство, близкое к эйфории.       Я был прав. Прав.       Гермиона неуверенно улыбнулась.       — Получилось…       — Пока еще нет. Ждем десять минут, добавляем руту, и тогда будет все.       — Да, точно.       Они вместе собрали оторванные зеленые листики в одну кучу, стебли бросили в камин. Драко заклинанием очистил стол. Никто не решался нарушить возникшее молчание. Как будто лишнее слово могло отменить эффект Оккамия.       — Пора.       Гермиона первая подошла к котлу и добавила последний ингредиент. Концы листиков съежились, потемнели и утонули. Она энергично перемешала зелье. От него в воздух поднимался пар.       — Ты скажешь или…       — Говори.       Она кивнула, достала палочку и нарисовала в воздухе восьмерку:       — Феликссемпра!       С конца палочки сорвалось несколько искр, по поверхности зелья прошлась волна, и все прекратилось. Драко выключил спиртовку.       — Неужели все? — тихо, не отрывая взгляд от котла, спросил он.       — Нет. Ему еще надо настояться месяцев пять-шесть. И тогда узнаем, все или нет.       — Не порти момент.       Гермиона хмыкнула, достала пустой стеклянный пузырек, зачерпнула длинной ложкой немного зелья и плотно закупорила пузырек пробкой.       — Это для Слизнорта.       — Я так и понял.       Драко обвел глазами класс. Огонь в камине горел все еще ярко. Белый туман за окном пропал, сменившись непроглядной тьмой. На столах еще лежали книги, отдельные листы пергамента, стояла его чернильница. Оставшиеся ингредиенты валялись в беспорядке.       От чего-то странно сжалось сердце. Драко перевел взгляд на Гермиону – она тоже осматривала кабинет. Почти четыре месяца совместной работы. И что теперь? У них больше нет причин для общения. Скорее всего, все вернется к началу. Она будет по-прежнему с ним приветлива, но не более.       Глупо было думать, что что-то изменится.       — О чем задумался?       Драко заметил, что она внимательно смотрит на него. Спутанные пряди падали на ее лоб, лезли в глаза. Ему захотелось улыбнуться, но он сдержался. Да и что вообще должно измениться?       — Ни о чем, — резко ответил он. — Так, хотел спросить, почему ты вдруг согласилась на этот эксперимент?       Он сказал первое, что пришло в голову. Хотел отвлечь ее, хотел, чтобы она перестала вглядываться в него.       Гермиона в ответ пожала плечами.       — Я доверяю тебе.       — Что ты сказала? — Драко застыл, не веря услышанному.       — Ты слышал.       Он действительно слышал. Но не мог поверить этому. Слишком нереально. Если бы Драко не знал, что ему последние месяцы снятся только кошмары, он бы решил, что это сон.       — Пойдем. Мы сегодня заслужили отдых. Я предлагаю прогуляться. Захватим с собой рождественские пирожные из Большого зала…       — Ты захватишь. Я туда не пойду.       — Хорошо, я захвачу, — не стала спорить Гермиона, — пройдемся до Озера. Хоть воздухом подышим.       — Холодным.       — Свежим.       — Ладно, пошли.       Они вышли, закрыв за собой дверь. В медленно гаснущем пламени камина блестело на полу забытое зеленое яблоко.