Глава 7

      Откуда-то сверху льется белый свет. Это режет глаза. Он пытается отвернуться, зажмуриться, но даже прикрытые веки не спасают. Ему кажется, что он ослеп. Несмело приоткрыв глаз, он обнаруживает, что лампы погасли. Он слышит свое тяжелое дыхание. Волоски на руках встают дыбом. Он чувствует, что сейчас должно произойти, знает заранее, но все равно отшатывается в страхе, когда перед ним вырастает черная фигура чернее темноты вокруг. Она зависает в воздухе перед ним, протягивает костлявую руку…       Драко дернулся в кровати, распахнул глаза и резко сел. В ушах стоял гул. Грудь быстро поднималась и опускалась. Он почти физически чувствовал, как сердце колотится о ребра.       Хоть когда-то полегчает?       Он откинулся на подушки, глубоко вздохнул, проведя рукой по лицу, и несколько секунд лежал неподвижно. Сердцебиение выровнялось, но сон больше не шел. Драко перевернулся на другой бок, натянув одеяло, как щит, чуть ли не до головы. В мыслях неясными обрывками образов мелькали воспоминания об этом кошмаре и сотне других, похожих на него. Как бы сильно он ни устал за день, как бы ни вымотал себя, это не помогало. Драко не чувствовал себя в безопасности, даже лежа в собственной кровати.       Он прислушался. На соседней кровати ровно храпел Теодор. Приподнявшись, Драко приоткрыл штору балдахина. Храп стал сильнее. Часы на прикроватном столике показывали почти час ночи. В комнате темно, но это была мягкая тьма, не несущая с собой неуловимого, витающего в воздухе отчаяния. Светились только потухающие угольки в печи, стоявшей посередине спальни. На ее металлической крышке серебрилось пятно света. Драко скользнул по нему взглядом и уже собрался лечь обратно…       Луна! Зелье!       — Черт. Черт. Черт, — выругался он.       Драко вскочил с постели, всунул голые стопы в ботинки и наскоро их зашнуровал. Затем натянул поверх футболки первый попавшийся в шкафу свитер, достал из-под подушки палочку и, схватив висящую на стуле мантию, в пижамных штанах быстро вышел из спальни. Гостиная в такой час была пуста. Драко выскочил в коридор.       Скорее, скорее…       Не задумываясь об осторожности, он побежал вперед. От стен эхом отражался звук его шагов. На повороте Драко влетел во что-то мягкое. В кого-то. Плечо незнакомца ударило его в грудь. Раздалось тихое сопение. Он почувствовал чье-то дыхание прямо у шеи.       Филч!       — Люмос.       — Люмос.       Одновременно на концах двух палочек загорелся крохотный огонек. Он осветил растрепанные волосы и большие темные глаза, уставившиеся на него снизу вверх. Грейнджер схватила его за руку.       — Зелье! Надо передвинуть к лунному свету! Луна уже взошла.       Не говоря больше ни слова и не отпуская его руку, она рванулась дальше по коридору. Драко поспешил за ней. Единственное, что в этот момент было важно, — хватит ли зелью времени напитаться или нет.       Еще издалека Грейнджер взмахнула палочкой, открывая нужную им дверь; через секунду они были около нее.       — Ну давай же!       От спешки повернуть тугую ручку удалось не сразу. Она поддалась только с третьей попытки и с грохотом ударилась о стену. У котла Драко оказался первым.       — Я возьму его, а ты передвинь спиртовку, — скомандовал он.       Он поднял его за ручки. Котел был тяжелым. Аккуратно, следя за тем, чтобы ничего случайно не выплеснулось, Драко перенес его на другой стол, утопающий в косых лунных лучах. Наклонившись, Грейнджер выровняла температуру нагрева.       Несколько секунд было слышно только тихое шипение огня и неровное, сбитое от бега дыхание. Драко перевел взгляд с котла на Грейнджер, прижимавшую ладонь к груди. Она посмотрела на него. В полутьме класса ее глаза блестели. Только сейчас Драко заметил, что на ней нет ничего, кроме майки и широких пижамных штанов. Снова посмотрел на котел, поднял глаза к окну у самого потолка, потом на себя: край футболки торчал из-под нерасправленного свитера. Затем он снова бросил взгляд на Грейнджер. Оба одновременно прыснули от нелепости ситуации.       — Я уже спать ложилась, когда вдруг вспомнила про зелье, — смеялась она. — Весь день держала в памяти и в итоге забыла.       — Если бы я не проснулся, и не вспомнил бы.       — А я еще даже не удивилась, когда врезалась в тебя. Как будто так и должно было быть.       — Сколько времени убили на переделку, если бы не успели…       — Ой, давай об этом не думать. Главное, что успели.       Они говорили быстро, путано. Но искренняя минута облегчения была мимолетной. Смех постепенно стих. Снова стало молчаливо.       Драко и Грейнджер стояли посреди пустого темного класса зельеварения среди ночи и просто смотрели друг на друга. Рядом дрожал лунный луч. Губы Грейнджер дернулись в нервной улыбке. Он чувствовал, что не хочет уходить… Драко отвернулся и взъерошил рукой волосы, взгляд его зацепился за камин.       — Может, растопим его?       — Хорошая мысль, — кивнула Грейнджер, потирая руками предплечья. — Я выбежала, в чем была, чтобы успеть до восхода луны. В тапочках холодно, но зато тихо. На Филча не наткнулась.       — Его редко встретишь на нашем этаже.       Вспыхнувшие поленья красными отблесками осветили щеку Драко. Он выпрямился и пододвинул поближе к огню два стула.       — Спасибо, — Грейнджер опустилась на один из них и сразу вытянула руки. Все ее предплечье было покрыто гусиной кожей.       Драко расстегнул верхнюю пуговицу мантии, скинул ее, оставшись в одном свитере, и протянул ей.       — В ней будет теплее.       Грейнджер обернулась к нему, брови были слегка приподняты в удивлении. Она несколько секунд всматривалась в его лицо, не двигаясь. Драко показалось, что Грейнджер не возьмет.       Нелепо. Докатился.       Но она взяла и, завернувшись в нее, прикрыла на мгновение глаза, улыбнулась.       — Спасибо.       Драко не смотрел на нее. Но ему хотелось, в чем он не мог признаться самому себе. Драко изучал камин: как длинные тени извиваются по каменной стене, как красные искры вылетают из очага и тут же гаснут, прислушивался к тихому потрескиванию сухих поленьев. Правым боком Драко отчетливо ощущал ее тепло, ее локоть, задевающий его предплечье. Он скосил на нее глаза.       Каштановые пряди падали на грудь, прикрывая собой герб Слизерина. В красном свете поблескивал изумруд, приколотый на булавке к черной ткани. Грейнджер, словно почувствовав его взгляд, повернула голову. Глаза были слегка прищурены, левая половина лица в тени.       — Кто-то уже говорил, насколько ты изменился?       — Нет, — не успев подумать, что и кому отвечает, сказал Драко. Почему-то от ее слов в груди разлилось приятное тепло.       Изменился ли?       Драко задумался. Мир, который он знал всю жизнь, исчез. Декорации остались те же, но наполнение преобразилось, и Драко чувствовал это во всем. Все перевернулось с ног на голову. Если бы кто-то сказал ему четыре года назад, что он однажды окажется на скамье подсудимых, Драко бы рассмеялся этому волшебнику в лицо. Он же Малфой, кто посмеет его безнаказанно тронуть?       Пожалуй, что да.       — У меня было время пересмотреть свои взгляды, — добавил он.       Узкая клетка. Холодные камни. За окном ревет непогода. За решеткой постоянно кого-то ведут. Лязгают кандалы. Зависнув над полом, пролетают дементоры…       Драко передернуло от воспоминаний.       — Ты ждал суда как все? Я имею в виду… — Грейнджер не закончила мысль.       Он чувствовал на себе ее взгляд. Во рту пересохло, и Драко смог только кивнуть, не поднимая головы.       Молчание, наполненное тихим шипением горящей древесины, затянулось.       — Если ты…       — Знаешь…       Они начали одновременно. Драко поднял голову и встретился с ней взглядом. Она как-то странно улыбнулась, но ничего не сказала. Тогда он продолжил.       — Знаешь, тогда мне казалось, что хуже уже быть не может, что из меня просто нечего выкачивать радостного. Я так думал, пока не попал туда. Считал, что не почувствую их влияния. Но, когда меня доставили туда, когда оставили одного, и у решетки возник дементор… Я вдруг понял, что мне еще есть, что терять. Хотя бы и свою жизнь, даже если несколько минут назад думал, что она мне больше не нужна.       Драко помолчал, глядя на свои сцепленные пальцы.       — Кстати, я так и не поблагодарил его за свидетельские показания, — выпрямляясь на стуле, совершенно другим тоном добавил он. Эмоции, преобразившие его лицо, скрылись за маской невозмутимости. — Как увидишь Поттера, передай ему это, пожалуйста.       Грейнджер долго смотрела на него, изучая выражение лица, ухмылку, появившуюся на губах.       — Вот об этом я говорила, Драко. Ты изменился.       — Поэтому ты ведешь себя так?       — Так – это как? — Грейнджер вопросительно приподняла бровь.       — Откровенно не презираешь.       Хотя у тебя точно есть для этого причины.       Но вслух Драко это не сказал. Признать, что он был не прав, просить за это прощения… Драко хотел бы начать все с чистого листа, чтобы не ощущать груза прошлых ошибок. Но расстаться с ними навсегда вот так, сказав о них во всеуслышание, было выше его сил.       — Я вообще тебя не презираю, — ворчливым тоном ответила Грейнджер, переводя взгляд на огонь.       — Тебе меня жаль? — скривился Драко.       — Может, немного. Ты оказался в неверном месте в неправильное время.       Может, и в неправильной семье.       — Я не осуждаю тебя за выбор, который ты не делал.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что ты не плохой человек, — она поправила воротник мантии и тут же спрятала ладони в слишком длинных для нее рукавах. — Заносчивый – это правда. Но не плохой.       Драко искоса взглянул на Грейнджер. В ее темных глазах отражались щупальца огня, щека подсвечивалась красным.       — Да и несправедливо судить людей только по их прошлому. То, что ты делаешь в настоящем, имеет значение.       Она не посмотрела на него. Драко тоже вернул свое внимание к камину. По рукам пробежали мурашки, хотя жар был сильный. Он провел большим пальцем по костяшкам, мучительно подыскивая слова для ответа.       Надо ли вообще что-то отвечать?       Ему никогда не приходилось говорить так… откровенно. Это сбивало с толку. Когда годами учишься говорить не то, что думаешь, или делать это завуалированно, чтобы поняли только те, кто должен понять, такая искренняя манера вести разговор казалась очень неправильной.       — Спасибо, — выдавил он, не поворачивая головы, — Гермиона.       Драко споткнулся о ее имя. Дело было не только в привычке; он с трудом припоминал случаи, когда вообще обращался к кому-то по имени.       — Все друзья меня так зовут. Ты тоже можешь, — в ее голосе звучала улыбка. — Драко.       Слышать свое имя, произнесенное вслух ею, было приятно. Драко тоже улыбнулся и встретился с ней взглядом.       — Знаешь, мне никогда не хотелось с тобой враждовать.       — У тебя оценки были выше. Мог ли я это спокойно выносить?       — Все потому, что я маглорожденная?       Гермиона спросила это без скрытой угрозы, спокойно, но уголки губ Драко опустились.       — Нет, — тихо ответил он. — Не поэтому. Просто ты была лучшей. Я вырос в убеждении, что таким всегда должен быть я.       Она серьезно кивнула и вдруг протянула правую руку. Длинный рукав мантии съехал, скрывая ее ладонь.       — Никогда не поздно что-то исправить, верно? — сказала Гермиона, одергивая ткань.       Драко несколько секунд смотрел на ее пальцы, затем перевел взгляд на лицо. Она наблюдала внимательно, даже напряженно, губы застыли в неподвижной улыбке. Он протянул свою руку и сжал ее маленькую ладонь.       Какая холодная кожа…       Рукопожатие было быстрым, Драко почти сразу же разорвал его, сцепив перед собой пальцы замок. Гермиона, кажется, этого не заметила или сделала вид.       — Я рада, что мы так поговорили.       — Я тоже.