Глава 8. Отолоски прошлого: Sex, drugs, death

[чуть больше года назад]

— Субон, пожалуйста… Я тебя так прошу… Охрипший женский голос звучал прямо рядом с ухом. Танос поёжился, когда от ушной раковины по его шее и плечу рассыпались мурашки. — Я сказал — нет. Они лежали на кровати в темноте его просторной спальни. Он и его на тот момент ещё живая девушка. Какой она была «подружкой» по счёту, рэпер понятия не имел, однако она была тем самым персонажем, который привнёс в его жизнь много нового. Много нового и не очень хорошего. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только дай… — Хевон, замолчи. Зачем она всхлипывает? Давит на жалость? До этого актёрская игра всё же работала с переменным успехом, но Танос не поведётся в этот раз на подобный спектакль. — Тебе жалко для меня хотя бы щепотки? — Я даже самой микроскопической крупиночки тебе сейчас не дам. Снова всхлип. Такой громкий и обрывистый, будто предсмертный. Рэпер поджал губы, но всё равно не пошевелился. — Ты меня не любишь, да? — Хевон уткнулась своим лицом в его плечо и начала настойчиво тереться носом о ткань футболки. — Хочешь замучить меня до смерти? — Если будешь так говорить, я выставлю тебя за дверь, я клянусь, — довольно резко ответил Субон и легонько оттолкнул её от себя. — Ложись спать сейчас же. Девушка сильно стукнула его по плечу, обиженно отвернулась на другой бок и, буквально собрав своё лицо в расстроенный комочек, свернулась калачиком, как избитый котёнок. Вновь раздались шмыганья носом и причмокивания губами, звучавшие в тишине комнаты особенно звонко. Танос зажмурился. Прямо сейчас он хотел потерять свой слух, а лучше полностью раствориться, лишь бы не существовать рядом с Хевон. Тело девушки скручивало от желания закинуться дозой. А Субон только и думал, как бы сберечь весь порошок для себя. По крайней мере, так Хевон думала. В реальности же молодой человек преследовал другую цель — оставить её в здравом уме хотя бы на пару часов. И так каждую ёбаную ночь.

***

Чхве Субон действительно был достаточно знаменит. Узнаваемое лицо в соцсетях, на телевидении, на рекламных постерах… Его музыку слушали люди разных поколений, а фан-базу рэп-исполнителя поровну разделяли и мужчины, и женщины. Красивая картинка вольготной жизни популярного парня была нарисована яркими красками, состоящими из фанатской любви и огромного дохода, на который Танос мог позволить себе исполнение практически любого желания. Чаще всего именно такая вседозволенность развязывает людям руки и выпускает в свет их самые потаённые порывы. А если вертеться в кругу таких же богачей, кто уже давно не скрывает свои извращённые способы получать удовольствие, ещё быстрее сломится сила воли, если таковая вообще есть. Так и случилось с Субоном. На пике своей популярности Танос впервые попробовал наркотики. Случилось это за очень много лет до того, как он попал на эти ебанутые игры на выживание. Тогда ему было около двадцати пяти лет, и, видимо, удовольствия от бытия одним из самых узнаваемых артистов он получал недостаточно. Как будто хотелось чего-то большего. Тогда-то в его рот и угодила первая таблетка. Это был один из элитнейших клубов Сеула, куда даже некоторые очень обеспеченные люди не всегда могли пройти, однако у Чхве эта возможность была. В тот вечер его друзья, если таковыми можно назвать людей, которые в итоге подарили ему наркотическую зависимость, принесли на вечеринку чудесное средство для изменения восприятия реальности. Будучи сильно выпившим в приват-комнате клуба, Танос без особого сомнения положил на язык нежно-розовую таблетку, состоящую из веществ неизвестного происхождения, после чего притянул к себе эскортницу, которая своим влажным поцелуем помогла таблетке скорее раствориться в слюне. Тело бросило почти сразу же в жар, потом в холод, Субона пробила судорога, а после этих секундных изменений наступила настоящая эйфория. Приятное головокружение, сильное возбуждение, необъяснимая радость… Всё это утянуло сознание рэпера куда-то в бездну, откуда не было слышно даже эхо разума. Перед глазами всё было чуть размыто, как в спецэффекте для редактирования фотографий, который используют с целью создания загадочной атмосферы. Для Таноса под таблетками теперь весь окружавший его мир буквально выглядел как эстетичная картинка с искусственно наложенной туманностью. Ему даже не было стыдно за то, что теперь он был зависим. Финансовое положение рэпера позволяло приобретать практически любое наркотическое средство, которое ему нравилось. Злоупотреблять Чхве этим, конечно, не собирался, потому что нужно было продолжать жить и заниматься музыкой, которая его финансовую стабильность и обеспечивала. А вот если бы денег неожиданно не стало, Субон, к своему же удивлению, однозначно столкнулся бы с тем, что готов на самые низменные поступки ради прекращения ломки по состоянию кайфа. В комплекте с наркотической зависимостью чаще всего идёт неблагополучное окружение, состоящее из таких же нетерпеливых потребителей и, конечно же, барыг. В случае Таноса это ещё были и очень обеспеченные люди. Наркоманы зарабатывали огромные суммы, продолжая быть успешными артистами или же крутыми бизнесменами, а поставщики веществ были чуть ли не самыми влиятельными в криминальном секторе столицы. Среди таких Субон и нашёл свою Хевон — ту самую, которая сломала в нём что-то и, уходя на тот свет, забрала с собой часть осколков его треснувшей души. Но она была всё же не первой пассией, которая оставила в жизни рэпера хоть какой-то отпечаток. До того, как его карьера пошла в гору, у него на протяжении нескольких лет была девушка, с которой он встречался со старшей школы, однако из-за его быстро забившегося графика они, естественно, расстались. Было очень больно, было слишком неприятно, потому что, наверное, она была первой и последней, кого Танос по-настоящему любил. На фоне этого печального периода было написано множество треков и зачитано сотни строк. Переживать этот тяготящий ужас после исчезновения любимого человека из жизни было сравнимо с болью от раздавливания грудной клетки гидравлическим прессом. Чхве Субон поклялся себе, что больше ни к кому в своей жизни не будет так привязываться. И он был верен своему решению. Почти. Все его последующие романы с моделями, актрисами, певицами и даже просто девушками, работавшими на разных должностях в шоу-бизнесе, длились от силы пару месяцев. Ничего серьёзного. Все отношения строились исключительно на физическом влечении и желании поиграться с женским вниманием, никаких даже намёков на настоящие светлые чувства. Всё всегда оставалось на уровне простой человеческой симпатии, не более. Правда, когда в жизни Таноса появились наркотики, его эмоции, существовавшие до этого исключительно на тяге от бунтующих гормонов, теперь подкреплялись эффектом от таблеток, травки и порошков. К слову, многие девушки теперь сами уходили от рэпера, когда узнавали о его пристрастии к веществам. Это даже упрощало его жизнь, ведь теперь не нужно было разыгрывать дешёвый спектакль о том, как же ему жаль заканчивать отношения. Каждая такая ситуация теперь разрешалась достаточно быстро, иногда даже на настолько раннем этапе, что Субон не успевал запомнить хоть какую-то информацию о своей партнёрше, кроме её имени и, возможно, адреса. Хевон же была из другого круга. Дочь одного из криминальных авторитетов Сеула, держащая в своих изящных руках несколько элитных клубов, среди которых был и клуб «Пентагон». Она занималась распространением самых чистых наркотиков в этих заведениях и держала в страхе всех поставщиков, упоминая своего отца при любом даже самом скрытом намёке на некачественный товар. От всех предыдущих девушек Таноса она отличалась не только сферой своей деятельности, но и характером, потому что Хевон не была просто богатой неприкосновенной принцессой из мира шоу-бизнеса, а являлась очень раскрепощённой и жадной до физического удовольствия бестией. Их с Субоном роман начался с дозы (и закончился он, к сожалению, ею же). Они вместе употребляли что-то и переспали. Обоим больше ничего и не нужно было для счастья, разбавленного этим пресловутым наркотическим шлейфом. И так продолжалось долго, где-то около года. Секс и наркотики, секс и наркотики, секс и наркотики. Это была не совсем здоровая влюблённость, состоявшая не из сильных чувств друг к другу, а по большей части из любви к одним и тем же веществам. В сознании Субона против его же воли начала формироваться привязанность, которой он все эти годы так старательно сторонился. Правда, контролировать это он действительно никак не мог. Сердцу всё-таки не прикажешь. Особенно под наркотиками. Да вроде ему это даже начало нравиться. Он чувствовал себя счастливым. До определённого дня. Вся прелесть их отношений исчезла ровно в тот момент, когда Хевон пустила по своим венам героин. Это была фатальная ошибка с её стороны, ведь каждый употреблявший хоть раз прекрасно знает, что шприцами ты начинаешь рыть себе могилу. Вместе с первой инъекцией девушка поставила крест на своей относительно нормальной жизни. Это было началом конца. Танос не одобрял её новое увлечение. В его мирке они прекрасно накидывались чем-то лёгким, будь то таблетки, порошок или курево, но вот уколы… уколы его пугали. Рэперу было страшно смотреть, как каждый вечер, когда они сидели на кухне в его квартире, девушка затягивает на своей руке жгут, сжимая его зубами, а потом, прощупав на сгибе руки венку, с лёгкостью протыкает тонкую кожу иглой. В первый раз Субона чуть не вывернуло наизнанку от этого зрелища, а во все следующие разы он старался смотреть куда угодно, только бы не на Хевон. Со временем сгибы её рук стали синеть. На одной руке уже стала зиять язва. Хевон исхудала и стала напоминать ходячий скелет, а не ту красотку, на которую запал Танос в своё время. Ему не верилось, что она так быстро меняется. И не только внешне, её поведение тоже сильно изменилось. Кажется, всего парочка инъекций… или всё-таки не парочка? Конечно, Хевон бесконтрольно вводила в себя этот яд. Пока Субон жил в иллюзии, что она кололась только при нём, девушка занималась подобным стабильно раз, а то и два-три раза в сутки. Она уже жила вне времени. Хотя… Слово «жила» тут употреблено не совсем уместно. Существовала. Даже, если быть точнее, создавала видимость существования. Ожидаемо, но в какой-то из подобных эпизодов случилась передозировка, при чём случилась она на территории клуба, а не у Таноса дома. Для него это было большим ударом, когда он, приехавший к ней в больницу, впервые на трезвую голову увидел на больничной койке не свою девушку, а только её изрядно потрёпанную оболочку, которая настолько иссохла и посерела, что страшно было к ней прикоснуться. Вдруг она могла рассыпаться и превратиться в пыль? Когда Хевон вернулась к рэперу домой после трёхмесячной реабилитации в наркологическом отделении, он избавился от всех её приблуд. Ни жгутов, ни шприцов, ни, самое главное, героина в его квартире не осталось. Танос понимал, что его девушка не сможет без веществ, поэтому благородно стал предлагать ей альтернативу в виде разных порошков и травы. Таблетки её уже не возьмут, и он это прекрасно понимал. Хевон была благодарна за то, что Субон не бросил её, однако не была способна адекватно это выразить. Отец вычеркнул ту из своей жизни в день, когда узнал, как низко она пала, что её увезли с передозировкой. Стыдно дочери криминального авторитета быть настолько неразумной, чтобы не суметь контролировать своё желание заколоться до такой степени, дабы её в реанимации откачивали и с того света возвращали. Тем более учитывая, как хорошо она разбирается в самих веществах… Позорище. Лишённая всего, Хевон была никому не нужна, кроме Таноса, который жалел её и упорно делал вид, что не замечает, как она быстро загибается. Порошки уже не спасали. Трава тоже. Хевон начала буквально лезть на стены в мольбах, чтобы Субон принёс ей хотя бы один малюсенький шприц с героином. Девушка кричала, рвала на себе волосы, а он только и делал, что подносил ей к носу порошок, чтобы она хоть чем-то утолила свою жажду по чувству эйфории. Спустя время Танос и его перестал давать, когда понял, что Хевон становится совершенно неадекватной, когда его принимает. Теперь же она просила его хотя бы о порошке, хотя бы о щепотке, хотя бы о об одной крошечке! Неужели ему так жалко дать ей хоть немного? «Это просто невыносимо», — думал Субон каждый раз. И каждый раз всё равно давал ей эту щепотку, чтобы она угомонилась. И сам после этого клал в рот таблетку, чтобы спокойнее пережить весь этот ужас, происходящий в стенах его собственного дома. С этим нужно было что-то делать. Танос даже очень завуалированно просил совета у своих коллег по сцене, однако они на его вопросы только разводили руками и советовали не баловаться с героиновой зависимостью, ведь это очень серьёзная проблема. Да, они тоже все, абсолютно все сидели на лёгкой наркоте, но никто не осмеливался перейти на внутривенные инъекции. Желание сохранить разум и, что особенно важно, статус знаменитости пока что было сильнее поголовно у всех в его окружении. Субон медленно впадал в отчаяние, с каждым днём немного увеличивая дозу поглощаемых таблеток. Что же делать? Делать ничего не пришлось. Хевон всё сделала сама.

***

[год назад]

Танос ехал в такси по ночному городу, играя в какую-то бестолковую игру на телефоне. В горле его постоянно першило, поэтому на заднем сидении уже валялась парочка пустых полулитровых бутылок. Во рту действительно всё пересохло, потому что сегодня Чхве Субон блистал на сцене во время прямого эфира шоу под названием «Рэп-битва». Конечно, будучи одним из рэперов, кто у многих был на слуху, он не мог не принять приглашение от хозяев этого шоу, так что стал частью этого проекта. Жаль, что никто из продюсеров, ведущих или даже просто зрителей не догадывался, что этот гениальный рэпер, так легко придумывающий и зачитывающий строчку за строчкой, улыбающийся в камеру и шутящий без остановки со всеми участниками шоу, вне студии существует в состоянии вечной тревоги и страха за человека, который живёт с ним в одной квартире. Танос оставлял свою девушку, вернее, всё, что от неё осталось, на свой страх и риск дома одну, но возвращаться туда никогда не торопился. Ему было не по себе от того, кем Хевон теперь была. Поэтому Субон запирал её в этой квартире ради её же безопасности и безопасности других людей. Неожиданно выскочившее поверх игры уведомление в верхней части экрана сбило Таноса, и он чуть не выронил телефон. Это было сообщение от Хевон. Неужели она была в состоянии напечатать сообщение? Это было подозрительно. Когда ты приедешь?

Мне осталось ехать десять минут

Я скучаю… Вряд ли дело в том, что она скучает. Скорее всего, Хевон готовится сесть под входной дверью, чтобы броситься Таносу в ноги, когда он войдёт в квартиру. Она всегда так делала последнее время. Жалкое зрелище, честно говоря. Субон недовольно цокнул языком и отложил телефон. Теперь ему совсем не хотелось ехать домой, когда он об этом подумал. Но десять минут пролетели довольно быстро, поэтому Танос уже топтался в лифтовом холле на своём этаже, не желая проходить в коридор с многочисленными дверьми в квартиры. Отзвонившись своему менеджеру, Чхве отчитался о прошедшем эфире, предупредил о грядущих поездках в студию звукозаписи, а потом попросил отменить завтрашнюю фотосессию для журнала. Рэпер был чересчур утомлён. Перед тем, как ввести код на сенсорном замке огромной двери его квартиры, Танос достал из-под футболки большой металлический крест — его верный спутник последние месяцы. Извлекая из этого маленького тайника таблетки, он неоднократно задумывался о Боге. А чем, собственно говоря, думал Бог, когда позволил людям создать наркотики? Зайдя в собственную квартиру, Субон почувствовал, как по его коже побежал холодок. Окно что ли открыто? Он поёжился и потянулся к выключателю, дабы озарить себе путь в глубь квартиры. Мягкий щелчок, и свет загорается. Пиздец. Субон зажал рот рукой от ужаса. Вся прихожая была перевёрнута вверх дном: комод со всеми выдвинутыми ящиками лежал на полу, вещи из него были разбросаны по всему полу. Абсолютно вся верхняя одежда из гардероба валялась в разных частях прихожей, а часть курток и пальто была разорвана в клочья. Диванчик был опрокинут и лежал на спинке. — Любимый, это ты? — из глубины квартиры послышался наигранно радостный голос Хевон. Рэпер бесшумно и быстро прошёл в глубь коридора, совершенно забыв закрыть входную дверь на замок. Проходя мимо кухни, хозяин квартиры увидел, что и ей не удалось избежать этого кошмарного состояния хаоса: все шкафчики были распахнуты, стол и стулья перевёрнуты, посуда, какая-то битая, какая-то — нет, заполняла все горизонтальные поверхности. — Да, это я! — опомнился Танос. Он быстро прошёл мимо гостиной, ванной комнаты и своего кабинета, куда ему особенно страшно было заглядывать, учитывая стоимость всей техники, которая там стояла. Путь хозяина квартиры лежал прямиком в спальню, где он надеялся услышать хоть какие-то объяснения от своей горе-сожительницы. Но объяснений и не было нужно. Как только Чхве очутился на пороге спальни, то увидел в свете включенного ночника, как была разгромлена и эта комната, а ещё как Хевон распласталась на кровати, очень часто дыша. По всему покрывалу был рассыпан белый порошок, а тонкие пальцы правой руки девушки сжимали прозрачный пакет. — Хевон, какого, блять, чёрта?! — грубо крикнул Танос. Он не верил своим глазам. Как она добралась до этой заначки ебаного порошка? Субон прятал эти полкило на одной из верхних полок шкафа, куда только он мог дотянуться. И то, забравшись на табуретку. Так ещё и хламом его заставлял намеренно, между прочим. — Что такое? — абсолютно невинно спросила Хевон и распахнула свои глаза. Зрачки были настолько широкими, что, кажется, если бы могли, то лопнули. Нос у неё как будто был присыпан сахарной пудрой. — Что здесь случилось? Что ты наделала? — кажется, хозяин квартиры был на грани того, чтобы сойти с ума. — Я больше не могла терпеть, мне так хотелось хоть чего-нибудь… — пролепетала она, а потом её лицо приняло страшную гримасу злости. — Ты же всё себе забрал, подонок! — Я не притрагивался к порошку с момента, как перестал его тебе давать! — Субон был возмущён. Он окинул взглядом свою разгромленную спальню и уже мысленно считал, во сколько вон ему обойдётся уборка и ремонт. — Ты врёшь! Ты мне врёшь! Мразь, я тебя ненавижу! — заверещала она, но с места не двигалась, а только играла разными выражениями лиц. Руки её с перевязанными сгибами в районе локтей обессиленно продолжали лежать на мягком покрывале. А вот её рычащий крик очень пугал. — Ты ненормальная… — Танос прошёлся по комнате к окну, которое было открыто на форточный режим, отчего в помещении было прохладно из-за вечернего осеннего ветра, что задувал с огромной силой на высоте двадцать пятого этажа. Хевон тут же начала неестественно рыдать и только теперь пошевелилась, закрыв лицо руками да начав метаться по постели. Выглядело это весьма удручающе. — Прекрати, — хозяин квартиры поставил одно колено на край кровати и мягко схватил девушку за плечо. — Умоляю тебя, хватит. — Отъебись от меня! — всхлипнула Хевон и дёрнулась всем телом, чтобы Танос убрал руку с её плеча. — Я видеть тебя не хочу! В ту же секунду она вскочила с постели, буквально взлетев с неё, и рванула по коридору в сторону прихожей. Субон не успел понять, что произошло, но услышал, с какой огромной силой хлопнула входная дверь. Его самого пробила сильнейшая дрожь от осознания, что она только что, будучи под веществами, вырвалась из его квартиры, как бешеное животное из клетки. Через мгновение он, на ходу закинув в себя ещё одну таблетку, побежал вслед за ней. В холле этажа рэпер не увидел её, но предположил, что вряд ли бы она сейчас поехала на лифте, поэтому, очень сильно волнуясь, он распахнул двери лестничной клетки и стал спускаться. Танос тут же услышал её бешеный топот на пару этажей ниже. Окрикивать девушку он не стал, потому что не хотел создавать лишний шум. Неизвестно, что было у Хевон в голове, но, когда она добежала до первого этажа, где увидела приоткрытое консьержем для проветривания окно, очень уверенно забралась дрожащими ногами на перила и выбралась через оконную раму на улицу, спрыгнув на землю. Очутившись босыми стопами на холодном асфальте, девушка со всех ног ринулась через ряды машин на парковке в сторону выезда с территории жилого комплекса. Проскочив под шлагбаумом, Хевон полностью доверилась своим ногам, которые уже были стёрты в кровь после интенсивной пробежки по асфальту. Ей казалось, что за ней гонится что-то огромное с безобразным белым лицом и разорванным от уха до уха чёрным ртом. Галлюцинация существовала в разуме девушки уже продолжительное время. Это нечто имело в представлении Хевон сотню длинных мохнатых лап, которыми оно пыталось душить её в моменты сильной ломки. В целом, ломка и породила этот образ в её больном сознании. Девушка была уверена, что этот монстр уже очень давно поглотил её парня Субона, который с ней разговаривал прямо из желудка этого чудовища, дразня тем, что все вещества забрал с собой. Хевон бежала и не оглядывалась. Она слышала этот топот сотни лап, который ни на секунду не прекращался. Её трясло от мысли, что она не сможет спастись. Что её съедят. Что она умрёт в пасти этого монстра. Неужели это нечто догонит её? Неужели ей не удастся от него сбежать? Почему, когда она надышалась порошком, это существо не исчезло из её головы? Хевон обернулась, желая убедиться, что ей удалось хоть немного от него оторваться. Однако его ужасное лицо полетело прямо ей навстречу и поглотило её дрожащее тело за одну секунду. Конечно, это не было никаким монстром. Двадцатитонная фура, ехавшая на огромной скорости по городу, — вот, кто был чудовищем, забравшим её жизнь. Водитель никак не смог бы затормозить, даже если бы заметил девушку, что перелезла через ограду и выбежала на крайнюю полосу восьмиполосного шоссе. Хевон погибла на месте. А самое печальное в её кончине было то, что за её телом никто так и не пришёл. Сотрудники полиции, поняв, что она связана с одним из криминальных авторитетов, который не пошёл на контакт при попытке разобраться в случившемся, закрыли это дело под штампом несчастного случая. Субон был готов поклясться, что видел, как из тела его девушки в момент удара о большой бампер тягача вылетела душа. Танос почти догнал её, когда она перебиралась через дорожную ограду и не реагировала на его крики с мольбой остановиться. Когда перед глазами рэпера пронеслась фура, сердце его как будто вросло в грудную клетку и потеряло способность биться на несколько мгновений. Стать свидетелем смерти человека, который продолжительное время был тебе очень близок… непосильная ноша. В тот вечер Субон вернулся домой и не нашёл в себе сил даже пройти в квартиру. Он без сил свалился с ног прямо в прихожей и, положив в рот несколько таблеток, неподвижно лежал на холодном полу, смотря бездумно на потолок. Чхве не мог поверить в то, что случилось. И совершенно не представлял, как после такого ему жить дальше. Ещё одним удручающим событием стал его провал в финале «Рэп-битвы». Конечно, после такого сильного стресса, который рэпер заглушал поглощением таблеток, было просто невозможно собраться с мыслями и силами. И ведь никому, абсолютно никому об этом нельзя было рассказать. В момент выхода на сцену Таноса трясло, как маракас, а организм будто иссох из-за переизбытка наркоты и недостатка жидкости. Выглядел он неважно, однако гримёры очень постарались это скрыть. Когда Субон вышел из гримёрки, они начали обсуждать, сколько же алкоголя он мог выпить или наркотиков употребить, что настолько плохо выглядел. Тишина на сцене вместо ожидаемого музыкального разноса. Тяжёлое дыхание в микрофон и сильная дрожь всего тела. Чхве не хотел усугублять ситуацию попытками оправдаться перед своими фанатами и просто зрителями, поэтому, когда ведущие хотели вмешаться в угнетающее молчание, он просто призвал всех признать победу второго талантливого артиста, который хотя бы от волнения не забывает свои тексты. Честности ради, в тот момент Танос был готов провалиться сквозь землю от стыда. Потому что ясно почувствовал, как только что своими же руками похоронил собственную репутацию. Естественно, волна слухов накрыла абсолютно всё южнокорейское медиа-пространство. Стали всплывать различные сплетни, жёлтая пресса пестрила заголовками, которая приписывала Субону все виды самых грязных слухов. Но ему было предельно всё равно на это, и он даже усилий не прикладывал, чтобы это хоть как-то опровергать. Пока его менеджер бесился и велел ему быть разумнее, рэпер лишь равнодушно игнорировал его звонки и сообщения. Танос продолжал жить в мире, где его печаль скрашивают только наркотические вещества. Вряд ли он уже сможет вернуться к музыке. Особенно к тем песням, которые были вдохновлены его непростым романом с Хевон. Эти треки так и останутся незавершёнными. Чхве Субон после этих событий стал очень частым посетителем клуба «Пентагон». Кажется, он подсознательно надеялся, что в один из дней двери комнаты для персонала распахнуться, а оттуда выйдет Хевон. Живая и улыбающаяся. Такая красивая, в своём блестящем чёрном пиджаке и с тонкой сигареткой в руках. Вынесет несколько пакетиков порошка и, подойдя к Таносу, страстно поцелует, чтобы на их языках заиграл горько-сладкий привкус её любимых шоколадных сигарет. А потом они оба накидаются новым товаром высшего качества и, будучи сильно возбуждёнными, не выйдут из приват-комнаты, пока не словят череду оргазмов до потери сознания. И будут лежать, обессиленно лежать, обессиленно лежать на этом хлипком диване и обсуждать, какой фильм будут смотреть на выходных и какую еду заказывать. Он поцелует её в макушку, а она будет утыкаться ему в плечо. Нет, этого больше никогда не будет. Личность Таноса медленно угасала, как ночник, внутри которого стремительно садится батарейка. Несколько месяцев уже успело пройти, а по ощущениям это был один мучительно долго тянущийся день. Вся реальность вокруг потеряла краски, и только таблетки возвращали цветную картинку перед глазами. Правда, удовольствие от этого было достаточно горьким. А через некоторое время Субон вынужден был признаться самому себе в том, что эти таблетки — это уже не просто способ расслабиться, а самая настоящая базовая физическая потребность, без которой он не может жить.

***

[полгода назад]

— Что случилось, дружище? — в приват-комнату зашёл один из сотрудников клуба, с которым Субон чаще всего взаимодействовал. Это был Намгю, только вот Танос его имя обычно не помнил, только визуально мог отличить. — Девочки сказали, что ты на них накричал. — Нет никакого настроения трахаться, — Танос, сидевший на диване, затянулся электронной сигаретой. — Всякое бывает, — Намгю пожал плечами. Танос был постоянным клиентом, поэтому любую его прихоть было велено исполнять без лишних вопросов, а на попытки завязать разговор отвечать взаимным интересом. — Могу предложить выпивку за счёт заведения. — Awesome, давай, — рэпер устало выдохнул сладкий ежевичный пар и прикрыл глаза. — Как же всё заебало. — Творческий кризис? — Намгю замер в дверях приват-комнаты. — Типа того, — Чхве тяжело вздохнул. — Ещё и денег осталось не так много… Намгю не собирался уходить, ведь ожидал, что Танос продолжит свою исповедь. — Думаю, может, вложить эти деньги хотя бы во что-то? — рэпер задумчиво смотрел в потолок. — Чего они лежат без дела, только на шлюх и ебучую наркоту тратятся. — Наверное, можно… — сотрудник клуба полез в телефон, потому что ему пришло сообщение в рабочем чате, а потом добавил. — Я слышал, сейчас популярно вкладываться в криптовалюту. — Крипта? — Танос резко поднял голову и уставился на своего собеседника. — Ты в этом хорошо разбираешься? — Нет, — Намгю убрал телефон в карман. — Просто слышал разные разговоры наших посетителей. Говорят, что дело очень прибыльное, особенно если вложить хотя бы больше ста миллионов вон. — Хм, — Танос закусил нижнюю губу. У него в наличии было даже гораздо больше, чем эта сумма. — Если что-то надумаешь об этом, дай знать, мне интересно, — сказал работник клуба и вышел, оставив своего драгоценного клиента в раздумьях.

***

Конечно, Чхве Субон что-то надумал. Но, само собой, надумал без особого углубления в тему. Для него крипта как была, так и до сих пор остаётся чем-то эфемерным и непонятным, хотя он смотрел достаточно много видеоматериалов на эту тему. Посоветовавшись со своим менеджером, который, разумеется, не одобрил эту затею, Танос собственноручно отстегнул из своего кошелька пятьсот миллионов вон. Это действие подарило ему кратковременное удовольствие от того, что он сможет хоть в чём-то преуспеть. Правда, удовольствие было действительно очень кратковременным. Криптовалюта «MGCoin», в которую были вложены миллионы вон рэпера и других доверчивых пользователей, в одну секунду просто исчезла. Вместе со всеми вложенными в неё деньгами и, конечно же, её создателем. Это было ещё одним ударом, который довёл Чхве до такой трясучки, что на него было страшно смотреть. Принимаемых таблеток становилось всё больше и больше, а адекватности с каждым днём, если не с каждым часом, меньше. Несколько драк в клубе, жалобы от соседей на вечный шум в его квартире, а потом ещё и выезд на восьмиполосную дорогу в нетрезвом виде… Конечно, на это быстро обратила внимание полиция. А там и до судебного разбирательства было недалеко, особенно после очередного мордобоя в клубе. Субон осознал весь кошмар происходящего в своей жизни только в тот момент, когда протрезвел после собственного задержания. Находясь в следственном изоляторе и не имея доступа к наркоте, Таносу пришлось столкнуться с суровой действительностью, где ему грозил реальный тюремный срок за всего его выходки, совершаемые под кайфом. Благо, его менеджер всё ещё оставался его менеджером, который уже, честно говоря, как будто за идею работал. И этот герой справился со своей задачей в любой ситуации помогать рэперу на двести процентов. Подняв все свои связи, ему удалось разузнать о том, что судье можно дать взятку — миллиард вон. Тогда и только тогда Субону могут дать условный срок вместо реального. — Миллиард вон?! — Танос, сидевший в комнате для свиданий с подсудимыми, стукнул по столу. — У меня нет таких денег и в помине, Сынчан! — Я знаю, — менеджер сложил руки перед собой. — Я могу снять деньги со всех твоих счетов, а потом остаток добрать микрозаймами на твоё имя. — Shit, — Субон недовольно фыркнул. — Там почти всё придётся покрывать микрозаймами. — Другого выхода нет, у тебя и так с банками проблемы, — Сынчан полез в свой портфель с документами. — Так что либо тюрьма, либо банкротство. — Да блять, — Танос закрыл лицо руками и надавил пальцами на глазные яблоки. — Не хочу читать нравоучения, но надо было быть аккуратнее, — на самом деле, менеджер ещё очень сдержанно отзывался о рэпере. Сынчан извлёк из портфеля доверенности и стал пробегаться по ним глазами. — Да я знаю, — рэпер потянулся за ручкой, что лежала на столе. Менеджер пододвинул к Таносу несколько бумажек, где уже через секунду стояли его подписи. Теперь финансовое состояние знаменитости целиком и полностью зависело от посторонних людей.

***

Самым страшным для Чхве Субона оказалось не то, что теперь у него вообще не было денег и были огромные долги, а то, что ему пришлось отказаться от наркотиков. Во-первых, ему они были уже не по карману, а, во-вторых, за ним официально был закреплён психиатр-нарколог, который мог в любую секунду вызвать его в клинику для проверки состояния. В случае Таноса — состояния дичайшей ломки. Он ненавидел себя каждую секунду прожитого дня за эту зависимость. Изо дня в день Чхве вспоминал свою Хевон и то, как ей было дурно от отсутствия веществ. Теперь рэпер понял её страдания сполна, когда хочется на атомы разложиться, только бы не изнывать от этой патологической мании убежать от реальности. Алкоголь тоже был под запретом. Оставались только сигареты и электронки. И то, Субон буквально на коленях выпросил разрешения у врача ими пользоваться, потому что изначально суд выдвинул требование отказаться от всех пагубных привычек и подтверждать это при необходимости анализами. А что, хочешь гулять на свободе — изволь по-настоящему исправляться. Ещё доктор назначил рэперу парочку лекарственных препаратов, что должны были облегчить состояние ломки, однако Субон предпочитал заказывать еду на последние деньги, чем тратиться на терапию. Блистер таблеток, рассчитанный на пару дней, Танос растягивал на пару недель. Был ли толк от такого лечения? Конечно же, нет. Единственным относительно положительным опытом во всей этой истории стали приходы в полицейский участок к офицеру Со Ёнмин. Когда Чхве приходил сюда, он как будто на короткий срок убегал от всего ужаса, который переживал сейчас. Ему действительно было приятно находиться с полицейской, ведь она и не желала ему никакого зла. Да, относилась к рэперу, наверное, очень предвзято, но, с другой стороны, странно было ожидать от неё другого отношения к условно осуждённому. Встречи с лейтенантом Со стали для Таноса чем-то по-настоящему приятным. Приходя к ней, он мог себе позволить хоть немного расслабиться и отвлечься. А то, что Ёнмин не отталкивала его и всегда была к нему достаточно снисходительна, стало формировать в его расшатанном напрочь сознании то, чего он так панически боялся. Привязанность. Субон это осознал в ту секунду, когда почти полтора месяца назад искренне обрадовался тому, что лейтенант Со дала ему свой личный номер телефона. Обещания пригласить её на свидание сорвались с его губ гораздо быстрее, чем Чхве успел подумать о последствиях даже теоретического развития их отношений. Поэтому, когда рэпер вышел из кабинета, улыбка с его лица тут же исчезла, а сердце снова со знакомой болью вросло в рёбра на несколько секунд. «Идиот», — Танос засунул руки в карманы штанов и направился к выходу с полицейского участка. Зачем, зачем, зачем он это сделал? Зачем он решился на такой шаг? Зачем он поддался? Зачем ему это нужно? Она действительно с ним поцеловалась? Ещё и достаточно открыто ответила на его подкаты взаимностью интереса? Это не сон и не галлюцинация? Лучше бы это не было реальностью. С того дня вся жизнь Чхве Субона превратилась в зацикленный кадр, где он просыпался, с трудом вставал с постели и максимально бесполезно проживал свои дни и ночи. Танос питался всякой дрянью, а квартиру постепенно заполоняли хлам и мусор. Он не хотел убираться — не видел в этом никакого смысла, плюс его физическое состояние оставляло желать лучшего. После пробуждения всю его черепушку изнутри стабильно как будто заливало кипящим дёгтем, и любая попытка даже просто пройтись лишний раз по квартире вызывала у Таноса рвотные позывы. Какое-то время он был пленником своего же жилья, где каждый день его память возвращала и возвращала разум к трагическим событиям почти годовалой давности, когда умерла Хевон. Когда умерла девушка, к которой он был так сильно привязан. А что офицер Со Ёнмин? Она работает в полиции, где свою жизнь очень часто подвергает опасности по долгу службы. Какова гарантия того, что Субону не придётся и за ней бежать в попытках остановить, только когда она в абсолютно трезвом уме будет рисковать собой по приказу? Снова переживать эту горечь утраты? Таносу было чрезвычайно больно об этом думать. Нет, между ними однозначно ничего не может быть. Он наркоман, она полицейская. Ну и вот нахуя он тогда вообще к ней полез, спрашивается? Как бы сильно Танос не хотел отдавать полный отчёт самому себе о свершённых действиях, всё равно нельзя было игнорировать тот факт, что у него давно развился абстинентный синдром — официальный медицинский термин, применяемый врачами для обозначения состояния ломки. А ещё нужно помнить, что назначенную терапию он принимал нерегулярно. Физически он уже давно перестал быть тем Таносом, который радовал миллионы слушателей своими невероятными треками и харизматичным поведением. Его организм даже не был способен просто формировать эмоции в том виде, как это бывает у здоровых людей. Весь его спектр чувств состоял из мрачнейших оттенков, где часть была обусловлена пережитой болью, а другая — последствиями наркотической зависимости и ломки. Субон мог слишком сильно обрадоваться тому, что сегодня в его комнате пыль как-то по-особенному играла на свету, а мог чересчур расстроиться, когда на телефоне зарядка садилась со ста процентов до девяноста девяти. Такой человек не способен на адекватные чувства. Он натурально болен. Но какие-то чувства так или иначе были. Наверное, нет подходящего слова, которые могли бы описать их природу, учитывая весь, как говорят медики, анамнез жизни и анамнез заболевания, а именно — наркомании. Если бы можно было представить чувства в виде геометрических фигур, то у здорового человека они бы имели плавные и ровные контуры, где-то пересекающиеся друг с другом, а где-то перетекающие друг в друга. Но вот в случае Таноса каждая фигура выделялась бы рваным и неоднородным контуром, который в каких-то местах мог быть настолько видоизменён, что сама фигура бы уже не узнавалась. Чхве Субону просто необходима была медицинская помощь, однако он пошёл по другому пути.

***

[два дня назад]

Река Хан. Мост Мапо. Печально известная на весь Сеул локация. Сколько человек пришли сюда в полном отчаянии, чтобы закончить жизнь самоубийством? Много. Очень много. И могло стать на одного больше. Танос сидел над чуть волнующейся синевой на дорожном ограждении, свесив бездумно ноги вниз и смотря на свои кроссовки — единственную очень дорогую вещь, которая у него осталась. Неужели он вот так закончит свою жизнь? Она вроде не была настолько никчёмной, чтобы так поступать… до недавнего времени. Чхве сидел так уже пару минут. На нём была его любимая кислотно-жёлтая футболка, а тонкие пальцы сжимали голубую электронку с любимым ежевичным вкусом. На груди болтался крест-тайник, внутри — таблетки. Но это были не лекарства, что выписал ему врач-психиатр. Это были наркотики. Рэперу пришлось продать большую часть его техники и брендовой одежды, чтобы позволить себе купить вещества. За прошедший месяц он распродал почти всё, с чего мог заработать хотя бы на одну маленькую партию. И у него получилось скопить эту сумму! В «Пентагоне» на Субона взглянули с недоверием, когда он заявился за новой дозой впервые за долгое время. Конечно, им было известно о том, в каком плачевном финансовом положении находился Танос, судя по слухам, но, когда он протянул им конверт с деньгами, они без лишних вопросов выдали ему зип-лок с двадцатью пятью разноцветными таблетками. Почти весь этот месяц Субон буквально бесцельно прошлялся по улицам, а домой приходил только для ночлега. Хотя было пару раз, когда он провёл несколько бессонных ночей в пути между районами Сеула, которые находились в диаметрально противоположном направлении друг от друга. Он как будто бежал от чего-то, как в своё время сбегала от мнимого монстра Хевон. Только вот от собственных навязчивых мыслей нельзя убежать. Он не мог находиться дома. Ненавидел собственную квартиру. Проклинал каждый её кубический миллиметр. И ненавидел себя. До такой степени, что после проглатывания сразу пяти таблеток, которые не влезли в его тайничок, после долгой завязки принял решение покончить с собой. Давно прогулка не была такой лёгкой. На мосту не было никого из людей, только проносились автомобили на большой скорости, чем невероятно сильно раздражали. Субон сделал несколько затяжек сладким паром, а потом уверенно полез на ограду. Сейчас он прыгнет. И его страдания закончатся. — Не думаю, что это хорошая идея, господин! — тяжёлая мужская рука легла на плечо рэпера, который уже собирался отталкиваться руками для прыжка в один конец. Испугавшись, Танос начал хватать ртом воздух, будто речная пучина уже начала его поглощать. Рефлекторно его руки очень крепко схватились за железную балку, на которой он сидел. Субон уже собирался наорать на потревожившего его прохожего, однако тот очень красноречиво заговорил его начавший таять от наркотиков мозг. «Это не повод сдаваться!»

«Всегда есть шанс!»

«Я могу дать этот шанс!»

Ттакджи. «Серьёзно, ттакджи?» — не верил ни своим ушам, ни своим глазам Чхве Субон, когда взял в руку синюю картонку. После этого он замахнулся. Но удар был неудачным. Разумеется, Танос, когда погрузился в эту увлекательную игру, получил несколько пощёчин от незнакомца в костюме. «Странные у Бога способы останавливать людей от самоубийства…» — подумал рэпер обречённо, и именно в этот момент красная картонка, по которой он влепил с огромной силой, перевернулась. Получив в руки деньги и визитку с символами круга, треугольника и квадрата, а ещё номером телефона на обороте, Чхве немного растерялся. Он бы хотел понять, к чему ввязывание в это дело может привести, и хотя бы немного насторожиться, но накачанный наркотиками мозг не был на это способен. Поэтому Субон очень глупо и неловко засмеялся, поднося карточку к глазам. Она точно не была плодом его воображения? К сожалению, визитка была вполне реальна, как и организация, пригласившая Чхве Субона явиться ночью на конкретную точку. В момент, когда в районе часа ночи в тёмном проулке к рэперу подъехала абсолютно чёрная машина, он всё ещё был под действием наркотиков. Водителю автомобиля даже не пришлось прибегать к какому-либо насилию: Субон добровольно сел в машину и отрубился на заднем сидении ещё до того, как в салоне пустили усыпляющий газ.

***

Когда Танос очнулся в одной из верхних коек многоэтажных кроватей, то ещё находился в состоянии лёгкого кайфа. Его вообще не волновало, куда он попал, что с ним сделали, выпустят ли его отсюда… Ему было радостно, что в его жизни хотя бы что-то изменилось. Спустя время Субон в толпе повстречался с Намсу, который вовсе не Намсу, а Намгю, и который, как выяснилось, тоже потерял много денег на крипте, поэтому и оказался здесь. Так ещё и узналось, что прямо сейчас с ними в одном помещении находится главный виновник их банкротства — Ли Мёнги. Соблазн задушить этого парня голыми руками был особенно велик с момента, как солдат с квадратом на маске прилюдно того упрекнул. Неважно, что Таноса тогда тоже пристыдить пытались. Субон уже жил планом мести. И даже успел нанести первый удар. Пока ему самому нож в спину не прилетел в виде очутившейся здесь Со Ёнмин. Почему? Почему она тоже здесь? Не бывает таких совпадений! Чхве было очень тяжело принять тот факт, что Ёнмин была тут. А ещё ему стало совсем немного совестно, ведь Субон только на играх осознал, что не видел лейтенанта Со почти полтора месяца. Наверное, она ждала каких-то объяснений от него? Было бы неплохо к ней подойти. Хотя она так больно ему руку заломала! Наверное, обиделась… Таблетка. Нужна ещё одна таблетка. А лучше две. Чёрт. А таблетки-то надо экономить. Вряд ли солдатики в красных комбинезонах

принесут ему

ещё парочку штук?

«Хуёво», — прорычал Танос, когда они с Намгю поднимались по лестнице на первую игру. После этого рэпер решил отложить принятие дополнительной дозы наркоты до более подходящего момента. И этот момент наступил в ту секунду, когда у него на глазах первому выбывшему игроку прострелили голову. В ушах тогда зазвенело с такой силой, что невозможно было стерпеть. Искренний испуг и захлестнувшее волнение поглотили остатки эффекта от принятых ранее таблеток, и Танос протрезвел прямо к началу кровавой бойни. Ему во что бы то ни стало надо было закинуться веществами, чтобы не впасть в истерику от ужаса и самому не погибнуть. Жаль, что принятая во время такого сильного стресса таблетка отключила здравый смысл на совсем. Какую цель Чхве Субон преследовал, когда толкнул ту шеренгу людей, буквально забрав их жизни? Да он понятия не имеет. Просто так захотелось. Меньше людей — меньше проблем. Он придумает этому оправдание, когда действие таблеток чуть поубавится. И когда Ёнмин успокоится. Если, конечно, она вообще успокоится…

***

— Как думаешь, этот пибимпаб хотя бы свежий? — Намгю, распахнувший коробочку с ужином, очень внимательно стал рассматривать содержимое. Танос же в это время почти в один глоток опустошил половину своей бутылки воды, после чего нахмурился и уставился куда-то в сторону бездумно. — Ладно, наверное, надо радоваться, что он вообще есть, — вздохнул Намгю, не дождавшись ответа, и принялся есть. Субон закивал в ответ и тоже почти набросился на свою порцию ужина. Теперь он должен почувствовать себя гораздо лучше. Они ели быстро и молча, пока Танос не предложил Намгю найти Ли Мёнги и снова провести с ним беседу. Наверняка мошенник с первого раза не понял, кому вообще дорогу своей аферой перешёл. Намгю поддержал инициативу рэпера, чьи побуждения были обусловлены исключительно желанием слить свою неестественно растущую агрессию. Субон и его товарищ быстро нашли виновника всех своих бед. Игрок 333 миролюбиво ужинал и даже предполагать не мог, что над ним вновь хотят провести самосуд жертвы его же мошеннической авантюры.