2.21. След прошлого

***

Много лет назад в этой деревне произошло великое чудо. На свет появился ребенок с красотой сравнимой с самым прекрасным цветком. Никто не мог оторвать взгляд от младенца. Ее внешность как опьяняющий аромат заставлял людей вокруг сходит с ума. Он был одарен любовью где бы он не находился. Его неожиданная встреча на реке с одной девицей перевернуло все. Душу заволокло странное чувство — любовь. Теперь его взгляд не покидал ее лица. Он всегда пытался быть рядом чтоб произвести на нее впечатление. Но его внешность бежала далеко впереди его действий. Даже так они смогли быть вместе на долгие времена. Крепла их связь и мир вокруг менялся, но самое дорогое не могло существовать вечно. Он любил свою жену, прекрасную Аэлиту, больше чем свою жизнь. Но к несчастью люди существа не постоянные и их желание иметь лучшее рушило все. Сердце Аэлиты оробело к нему. И та ласка и сладкие речи она в одно мгновенье отдала другому. Чувства к ней угасли и вскоре та же любовь стала для него ядом. Узнав о предательстве, он обезумел от горя и ярости. В его сердце В слепом отчаянье раздался голос, что велел ему избавить от нее. Излить свои желания. Сладкий шёпот отчаянно манил, а сердце и рассудок были уже не под его властью. И в гневе он лишил Аэлиту жизни. Стоило только ее крови пролиться на землю, голос в голове утих. Как будто его вообще не существовало и то что он сотворил было его рук дело. Он собственными руками лишил жизни человека, которого поклялся оберегать. Но разве в этом виноват не шёпот, что сладко изливал свои речи в его сломленом подсознании? Кровь на его руках не была сном. То что он сделал — грех. Небеса карали таких заставляя страдать в адских муках. Он превратился в чудовищного монстра, обреченного на вечное одиночество и голод, который невозможно утолить. С тех пор, терзаемый болью и нестерпимым голодом, монстр по ночам выползал из своей пещеры. Он нападал на близлежащие деревни, сея страх и ужас. Его голод был не просто голодом тела, это была голодная тоска по любви, по утраченной душе, по возможности прощения. Он пожирал все на своем пути, но это лишь на миг притупляло его страдания. Бедные жители деревень жили в постоянном страхе, молясь богам об избавлении от проклятого монстра. Каждый шорох, каждая тень напоминали им о чудовище, рыщущем в ночи. Они строили высокие стены, зажигали яркие костры, чтобы отпугнуть его, но ничто не могло остановить монстра, ведомого своим ненасытным голодом и вечным проклятием. И так когда на небе взойдет алая луна и лес сойдет с ума — месть монстра свершиться. — Как жутко! Мама, а этот монстр не проберется к нам в деревню? — Нет милая моя. Монстр не осмелиться забрести к нам. Он ненавидит свой облик, так что если это произойдет мы просто возьмем с собой зеркало и монстр убежит. — А он ест детей? — Его любимым лакомством было обгладывать детские косточки -нержиданно рука женщины прислонилась к детской спине, что вызвало легкую дрожь у ребенка. — Матушка, меня точно тронул монстр! — крикнула маленька девочка. — Хаха! -мелодичным смехом разразилась женщина. — Мама… — Что такое? — Ты меня любишь? — Конечно. Я не могу не любить тебя. Особенно такое милое создание. — Даже если я не твоя родная дочь? — Даже так. Мы с отцом очень дорожим тобой. Прошло уже два года как отец нашёл тебя под деревом. Всю перепачканную в грязи и голодною. Мы долго ждали пока объявяться твои настоящие родители, но прошло довольно-таки много времени. Они наверное переживают о тебе. -… -ладони ребенка тесно сжались под одеялом. — А теперь давай засыпай. За окном уже глубокая ночь. Завтра ведь ты хотела пойти на охоту с отцом. Разговор затих, оставив после себя лишь тягостное молчание. Она легла в кровать, чувствуя, как усталость ватным одеялом накрывает ее. Под головой — жесткая подушка, на которой, казалось, отпечатались все ее детские страхи. Вскоре ее сморил сон, глубокий и темный, как омут, но даже в нем она не находила покоя. Внутри нее зиял какой-то голод, не физический, а скорее духовный, ненасытный и давящий. Хотелось тепла, ласки, понимания, но вместо этого была лишь пустота. На следующее утро «мать», с натянутой улыбкой, нарядила ее в легкое ситцевое платьице. За окном бушевало лето, солнце заливало комнату янтарным светом. Отец, с хмурым видом, собирал в рюкзак провизию и патроны, а рядом стояло его старое охотничье ружье. Сегодня они пойдут в лес. С ними был и друг отца, дядя Ру, как его называла девочка. Она обрадовалась, предвкушая приключение, и с нетерпением просила отца разрешить ей пострелять по зайцам. Он, разумеется, отказывал, но обещал показать следы медведя. В лесу пахло хвоей и грибами. Они шли долго, пока не увидели огромного оленя, стоящего в тени деревьев. Дядя Ру, шепнув отцу что-то на ухо, предложил присмотреть за девочкой, пока тот пойдет по следу оленя. Отец, немного поколебавшись, согласился и скрылся в зарослях. Дядя Ру внезапно изменился. Его глаза, обычно такие добрые и веселые, теперь горели каким-то нездоровым огнем. Он начал подходить к ней, говорить гадкие слова, протягивать руки. Она отпрянула, пытаясь вырваться из его хватки, но он был сильнее. Девочка закричала, забилась, как птица в силках, и от отчаяния начала царапать и кусать его руки. Ей удалось оставить на его щеке глубокий рваный след. В этот момент, словно услышав ее крик, отец побежал, бросив упущенного оленя. В его глазах плескался ужас, а в руках он сжимал ружье. В животе отца все оборвалось. Картина перед ним была настолько дикой и немыслимой, что мир вокруг словно замер. Земля под ногами стала зыбкой, а привычные звуки леса — приглушенными и далекими. Он не понимал, что видит. Это был кошмар, галлюцинация или он свехнулся? Но запах… Запах крови и мяса был слишком реален. Он медленно, боясь спугнуть это жуткое видение, сделал шаг вперед. Девочка, казалось, не замечала его приближения. Она жадно рвала сырое мясо, не отрывая взгляда от полуразложившейся туши. Ее лицо, покрытое кровью, казалось маской, скрывающей за собой что-то совершенно чужое и непонятное. Отец застыл, словно пораженный молнией. Ружье выпало из его ослабевших рук, глухо ударившись о землю. В глазах его читался не просто ужас, а первобытный, животный страх, застывший в самой глубине души. Он смотрел на эту картину, словно она была порождением самого дьявола: его маленькая дочь, его невинное дитя, пожирающее окровавленное мясо, в окружении изуродованного тела. Мир перевернулся, реальность рассыпалась в прах. Он не мог понять, не мог принять то, что видел. Девочка подняла на него свои глаза, полные дикого, нечеловеческого голода. Кровь стекала по ее подбородку, окрашивая нежную кожу в багровый цвет. Она не узнавала его, не видела в нем отца. В ее взгляде была лишь потребность, лишь неутолимая жажда. Словно в трансе, он медленно отступил назад, не сводя глаз с этого кошмарного зрелища. Он не мог заставить себя приблизиться, не мог прикоснуться к ней. Эта девочка, пожирающая сырое мясо у трупа, больше не была его дочерью. Она была чем-то иным, чем-то чуждым и пугающим. Тихий шепот, вырвавшийся из его пересохшего горла, был единственным звуком, нарушившим тишину леса: — «Что ты такое?» — от вопроса мужчины на окровавленом лице девочки растянулась улыбка. — Отец! Ты вернулся! Ну как смог поймать кого-нибудь? — Чт-то произошло? — Этот дядя вел себя плохо. И я- — Что ты сделала?!.. — Папа не беспокойся он не почувствовал ни капли боли. Его плоть была такой свежей и вкусной. - !! — Отец, хочешь попробовать кусочек? Самая вкусная часть в человеке — сердце! — Монстр… — Ну так что папочка?

*взвод ружья*

— А? Папа? — Как ты смогла? Кто ты вообще? — Кто я? Я твоя дочь папочка. Разве не так? Ты ведь меня любишь? Его голос, хриплый от горя и бессонных ночей, срывался в яростный шепот, каждое слово — как плевок в лицо невинности, что стояла перед ним. — «Ты! Ты виновата! За что ты…» Слова застревали в горле, но ненависть, клокотавшая в нем, требовала выхода. Глаза, запавшие и покрасневшие, метали молнии в маленькую фигурку, съежившуюся под его гневным взглядом. — Папа, ты ненавидишь Лиру? Лира ведь тебя так любит. Ты не можешь ее ненавидить! Я-я.

*выстрел*

Сознание, словно осколки зеркала, разлеталось на тысячи кусочков, не позволяя собрать цельную картину произошедшего. Перед глазами стояло лишь багровое пятно, стремительно расползающееся по изумрудной зелени, словно зловещий цветок, распустившийся в одно мгновение. Девочка не плакала. Она, казалось, замерла во времени. Глаза, еще мгновение назад полные жизни и озорства, теперь расширились от ужаса, отражая в себе трагедию произошедшего. Тонкие губы беззвучно шептали что-то, вероятно, мольбу о помощи, но слова тонули в звенящей пустоте. Маленькие ручки, секунду назад державшие подрагивающее сердце друга, теперь судорожно сжимали траву, пытаясь зацепиться за жизнь, ускользающую сквозь пальцы вместе с горячей, липучей кровью. Время замерло, предоставив этой трагической сцене разворачиваться в замедленной съемке. Казалось, даже ветер притих, боясь нарушить эту страшную, неестественную тишину. Ни птичьего щебета, ни жужжания насекомых, лишь давящая, оглушительная пустота. Тело, хрупкое и беззащитное, мелко подрагивало, словно листок на ветру. Каждая дрожь отдавалась болью, пронзая насквозь. Кровь, яркая и горячая, продолжала просачиваться, превращая траву в зловещий багряный ковер. Жизнь, словно песок сквозь пальцы, утекала сквозь эту ужасную рану. Мир вокруг казался нереальным, словно кошмарный сон. Запахи травы и земли смешались с резким металлическим запахом крови, создавая тошнотворное сочетание. В голове билась лишь одна мысль: это не может быть правдой, это просто страшный сон, от которого нужно поскорее проснуться, но реальность была жестока и неумолима. Солнце палило нещадно, но он не чувствовал жары. Мысли, как потревоженные осы, жалили его сознание. Что он натворил? Как мог он, обычный человек, отец семейства, превратиться в хладнокровного убийцу? В голове крутились обрывки фраз, смех жены и окровавленное лицо девочки. Опустив ружье, он потащил тела к ближайшей канаве. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке, готовая вырваться на свободу. Каждое движение отдавалось эхом в голове, напоминая о непоправимости произошедшего. Тела были легкими, почти невесомыми, но каждый метр давался с трудом. Сбросив их в канаву, он какое-то время смотрел на неподвижные фигуры, словно ожидая, что они поднимутся, заговорят. Но тишина была оглушительной, давящей. Мир словно замер, остановился, зафиксировав этот момент навечно. Он понимал, что обратного пути нет. Совершив это, он перечеркнул свою жизнь, обрек себя на вечные муки совести. Но сейчас, стоя над темной канавой, он чувствовал лишь опустошение, ледяную пустоту, заполнившую его душу. Повернувшись спиной к ужасной картине, мужчина побрел прочь, прочь от этого места, прочь от себя самого. В таком состоянии он ели как доковылял до деревни, до избы. Войдя в дом, он увидел жену, хлопочущую на кухне. Она что-то напевала, легкомысленно и беззаботно, словно ничего не произошло. Он смотрел на нее, и его охватывал тошнотворный стыд. Как он мог прикоснуться к ней теперь, с руками, запятнанными кровью? Он молча прошел в спальню, рухнул на кровать и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова и снова возникала картина убийства. Ружье, выстрел, крик, кровь на траве… Не зная, как жить дальше, он в мгновенье чувствовал, что его действия были правельными? Ребенок что яростно раздерала мясо и убила его друга. Она монстр. Не человек. Значит он поступил правельно… — А где Лира дорогой? — Аа…она пошла погулять с друзьями. Не беспокойся о ней — его голос предательски задрожал. — Как же время летит. Помню ее еще маленькой, как она боялась играть со сдешними детьми. Вилка выпала из его руки, звякнув о тарелку. Жена, помешивающая что-то в кастрюле, обернулась, нахмурив брови. — «Ты в порядке, дорогой? Ты какой-то бледный сегодня» Он выдавил из себя слабую улыбку, пытаясь скрыть дрожь, пронизывающую все тело. — «Все хорошо, просто устал» Но усталость тут была ни при чем. Перед глазами снова всплыла картина той ночи. Кровь, заливающая траву, безумный голод в глазах девочки, отвратительный запах… Он сжал кулаки, пытаясь выкинуть это из головы. Не получалось. Это преследовало его во снах, преследовало наяву, отравляло каждый миг. Жена подошла ближе, обеспокоенно заглядывая в глаза. — «Я все равно волнуюсь за Лиру. Уже поздно, а ее все нет. Может, все-таки сходишь проверишь, все ли с ней в порядке?» Он снова отказался, на этот раз более резко. — «С ней все будет хорошо. Хватит нагнетать» Он чувствовал себя трусом, предателем. Он должен был что-то сделать, но его сковал животный страх. Страх за себя, страх за свою семью. Он знал, что эта девочка — нечто большее, чем просто ребенок. В ней было что-то чудовищное, что-то, что выходит за рамки человеческого понимания. И он не хотел сталкиваться с этим снова. Ужин прошел в тягостном молчании. Жена чувствовала, что что-то не так, но не понимала, что именно. А он сидел, уставившись в тарелку, и видел только кровь. Кровь на руках девочки, кровь на лице друга, кровь, которая, казалось, никогда не смоется с его памяти. Запой словно пелена застила зрение, размывая очертания реальности. Третий день кряду он топил совесть в мутном море водки, пытаясь заглушить набатом бьющиеся в висках воспоминания. Мир сузился до размеров бутылки и продавленного дивана, запахи — до едкого амбре табака и кислого перегара. Именно в этот момент, когда сознание балансировало на грани между явью и бредом, она и появилась. Маленькая, испуганная фигурка возникла в дверном проеме, сотканная из сумерек и кошмаров. Платье в клочьях, лицо и руки покрыты запекшейся грязью и кровью. Но самое ужасное — зияющее отверстие в голове, словно кровоточащий кратер, взирающий в самое сердце бездны. Оцепенение сковало его, парализовало волю. Он смотрел на это жуткое видение, не в силах поверить в происходящее. Это галлюцинация? Игра воспаленного воображения? Или жуткая реальность, прорвавшаяся сквозь тонкую завесу между мирами? Девочка молча смотрела на него своими огромными, полными ужаса глазами пока мать слезно обнимала ее. В них плескалась боль и безмолвный вопрос, на который он не знал ответа. Шатаясь, он попытался подняться, но ноги его не слушались, словно налитые свинцом. Тишина в комнате давила, она была плотной и осязаемой, как саван. Только тяжелое прерывистое дыхание девочки нарушало этот зловещий покой. А потом она заговорила. — Мамочкаа… — Милая! Мать ее крепко обняла с ужасом осматривая ее раны. Кровь пропитала ткань платья, на руках виднелись глубокие царапины, а на лице запеклась темная корка. — «Что случилось, доченька? Кто посмел?» — шептала она, стараясь сдержать дрожь в голосе. Девочка молчала, лишь судорожно вздыхая и прижимаясь к матери еще крепче. В глазах стоял такой неподдельный ужас, что материнское сердце сжалось от боли. Она чувствовала, что за этими ранами скрывается нечто большее, чем просто физическая боль. Осторожно отстранив дочь от себя, мать смочила чистую тряпку в воде и принялась аккуратно смывать кровь с ее лица. — Дорогой, Лира вернулась! Что произошло Лира? Где ты была? Пиво с глухим стуком раскололось о тротуар, янтарная жидкость разлетелась брызгами, впитываясь в серый камень. Его собственное движение было столь же резким и хаотичным, как и разбитая бутылка. Он даже не помнил, как успел схватить жену за плечо и оттолкнуть в сторону. Все произошло за доли секунды: взгляд, полный испуга и некой зверской решимости, устремленный на маленькую фигурку, и инстинктивное действие. — Это монстр! Она...она тварь! — Дорогой, что ты несешь?! Ты не видешь что ей больно! — Не верь ее облику! Она демон! — Это бред! Женщина пошатнувшись, непонимающе смотрела на него, держась за ушибленное плечо. В ее глазах плескалось удивление и зарождающееся раздражение. — «Что ты творишь?» - прошипела она, стараясь придать голосу спокойствие, но дрожь все равно предательски выдавала ее растерянность. — Матушка…мне больно!.. У Лиры болит все тело. — Не подходи! Застывший воздух квартиры пропитался железом и отчаянием. Он смотрел на нее, на сломанную куклу, еще недавно бывшую его женой, его проклятьем, его болью. Качерга, нелепо торчащая из-под ее головы, казалась злой насмешкой судьбы. Рыдания вырывались из него, животные, неконтролируемые, смешанные с алкогольным угаром и осознанием непоправимого. Он убил ее. Не запланировано, случайно, но убил. В углу забился ребенок, маленький свидетель трагедии, существо, которое он никогда не умел любить. Злость, слепая и ожесточенная, перекинулась на него. Маленькое, слабое тельце не могло дать отпор взрослому мужчине. Удары сыпались градом, сметая на своем пути остатки разума. Боль, страх, непонимание — все смешалось в детских глазах. Потом был сарай. Холодный, темный, пропахший сыростью и гнилью. Без еды, без воды, без надежды. Лишь тишина, прерываемая тихим скулением. Запертая там, словно животное, маленький свидетель должен был испить чашу страдания до дна. — Папа! Папа! Выпусти! Лира будет вести себя хорошо! — Там тебе и самое место, монстр! По твоей вине умерла моя любовь… — Папочка…ты ведь любишь Лиру?.. — Как ты вообще можешь спрашивать о таком…

***

В маленьком, забытом богом селе, где зимы были долгими и суровыми, стоял старый сарай. Его обветшалые стены и покосившаяся крыша мрачно контрастировали с белизной снега, покрывавшего землю. В этом сарае находилась девочка по имени Лира? Она была заперта там на долгое время. Мужик, который когда-то обещал заботиться о ней, оставил её на произвол судьбы, бросив в холод и темноту. Каждый вечер, когда солнце садилось за горизонт, и тьма окутывала село, она прижималась к холодным стенам, пытаясь согреться. Слёзы стекали по её щекам, смешиваясь с холодом вокруг. Она не понимала, почему её оставили, что она сделала не так, что привело к этому ужасному исходу. Но однажды к сараю подошла другая девочка. Её звали Микото. Она выглядела старше. Ее яркие глаза и темные волосы, которые весело блестели на фоне серых стен сарая. Микото внимательно посмотрела на запертую подругу. Она заметила, что она выглядит усталой и испуганной, и её сердце сжалось от сострадания. — Привет— тихо произнесла Микото, присаживаясь рядом со сломанной дверью. — Меня зовут Микото. Я вижу, что ты не в порядке. Чем я могу помочь? Она не ответила. Она просто смотрела на новую знакомую, её глаза были полны страха и недоверия. Микото не отступала. Каждый день она приходила к сараю, приносила с собой немного еды и воды, делилась историями о своём дне и пыталась узнать, почему она оказалась в этом ужасном месте. — Я не могу оставить тебя здесь. Ты не заслужила такого. Я помогу тебе выбраться. Дни проходили, и между девочками завязалась дружба. Микото стала единственным лучиком света в ее жизни. Со временем, она начала находить способы помочь своей подруге. Они вместе разрабатывали план побега. Микото приносила инструменты, которые могли помочь открыть замок. Наконец, настал тот день, когда Микото почувствовала, что пришло время действовать. Она принесла с собой старую пилу и немного смелости. С помощью своих маленьких, но решительных рук, она начала работать над замком. Когда замок наконец поддался, двери сарая с громким скрипом открылись. Девочка вся в грязи и испачканная, выглядела испуганной, но в то же время была полна решимости. Микото протянула ей руку. — Вперёд! — сказала Микото, и вместе они выбежали в снежное поле, оставляя за собой холодный сарай и все страхи, которые он приносил. Маленькая испачканая девочка убегает далеко, вглубь леса, ноги заплетаются, коленки дрожат. Земля под ногами кажется чужой, незнакомой. Каждый хруст ветки заставляет вздрагивать, каждый шорох листвы кажется угрозой. Солнце уже клонится к горизонту, окрашивая кроны деревьев в багряные оттенки, но тепла не чувствуется. Только леденящий ветер пронизывает тонкую одежду, напоминая о холоде сарая. Она брела, не разбирая дороги, пока не наткнулась на небольшую речушку. Жажда мучила нестерпимо, и девочка, не раздумывая, опустилась на колени и жадно припала к воде. Холодная, чистая вода обжигала горло, но приносила долгожданное облегчение. Подняв глаза, она увидела свое отражение — грязное, испуганное лицо, запавшие глаза. Кто эта девочка? Она едва узнавала себя. — Монстр значит… -хриплый голос раздался в тишине леса. Она сжав хололный снег в руках и побряла обратно в деревню. Её ноги были покрыты ранами, а сердце — страхом и тревогой.

***

К тому времени Микото с отцом уехали в соседнее селение, чтобы продать товары и заработать хотя бы гроши для проживания. Но теперь, возвращаясь, она ощущала, как тьма сгущается вокруг неё, словно сама природа предвещала бедствие. Лес, когда-то наполненный звуками жизни, теперь казался мрачным и безмолвным. Каждый шорох ветра напоминал о том, что где-то рядом скрываются ужасы, о которых она не могла даже представить. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с её страхами, как будто оно предостерегало её от того, что ждёт впереди. — Отец у меня странное предчувствие… Стоило их повозке выйти из леса, её взору предстала картина, которая навсегда останется в её памяти. Деревня, некогда полная жизни и радости, теперь лежала в руинах. Дома, которые когда-то были полны смеха и тепла, теперь стояли в молчании, их окна, как глаза, смотрели в пустоту. Она остановилась, не в силах поверить в то, что видела. Вокруг неё лежали тела жителей, их лица искажены ужасом, а на земле — лужи крови, сверкающие в лучах солнца, как алые цветы, распустившиеся в отчаянии. Чёрные штыки, словно зловещие метки, вонзались в тела, оставляя за собой следы боли и страха. Микото ощутила, как её мир рушится, и слёзы, как дождь, начали стекать по её щекам. Она вспомнила о своих друзьях, о том, как они смеялись и играли вместе, и теперь их не стало. В её сердце возникло чувство безысходности, но в то же время — желание узнать правду. Собрав все свои силы, девочка сделала шаг вперёд. Она знала, что должна узнать, что произошло с её деревней, с её родными. В глубине души она чувствовала, что это не просто случайность. Тьма, которая окутала её дом, была чем-то большим, чем просто бедствие. — Микото! А ну вернись! Там опасно! — Гости? — по полыхающей деревне разнесся детский голос. — Лира? Лира это ты? Нам нужно уходить здесь опасно! Беспокоясь о недавно приобретенной подруге Микото приблизилась почти касаясь ее, но холодные руки подруги впились в ее щеки. — Хахах! Мой дорогой спаситель! Как хорошо что я не убила тебя раньше! Хаха! — смех подруги заставил волну мурашек пройти по ее спине, как и мгновенная боль в шее. Тело девушки упало с глухим звуком. Кровь стикала по рукам ребенка, что безумно улыбалась, рассматривая лицо подруги в близи. Без лишней шеи. Без лишних костей. К ужасу отца он навсегда потерял свою дочь. Свою семью. Неожиданно губы малышки соприкоснулись с лицом подруги. И ее внешность изменилась на глазах. Серебристые волосы почернели в мгновенье. Теперь перед мужчиной что секунду назад держал свою дочь крепко за плечо лицезрел, как монстр беспощадно убивает ее одним рывком. И…Становится одним целым с ней. Внешность. Жесты. Голос. И взгляд что остро смотрит на него. — А теперь я похожа на нее? -игриво произнесла девушка полностью, забрав личность умершей. — Ты! — только этот звук раздался из горла мужчина, как и его тонкая шея надломилась на две части. Картина ужаса и трагедии разворачивались в тот вечер. Когда стены деревянных зданий плясали в ярких огнях и одна девушка радостно кружила в пламени и крови с головой своей подруги. В этот день вся деревня запомнила лицо монстра и многие унесли с собой в могилу эту великую трагедию — падение лживой луны.

***