Часть 1

Да будет известно вам, о слушатель благородный, что в те времена, когда горные орлы клекотали тревожно, а по ущельям Кавказа, вместо песен пастухов, эхом разносился гром пушек, жил-был в одном ауле юноша по имени Рустам. И не было ему равных по красоте ни среди джигитов, ни среди творений Аллаха. Щеки его были румяны, как маков цвет на заре, очи темны, как ночные озера, а стан гибок, как молодая ива. Но послала ему судьба тяжкое испытание - горечь войны. И стал Рустам сражаться так яростно, что сама смерть отступала от него, и слава о его отваге летела быстрее горного ветра. Но нет в мире джигита, которого бы миновала стрела или клинок. Сразила Рустама вражеская пуля, и привезли его товарищи, почерневшего от пороха и крови, в отчий дом, дабы умирал он на родной земле. Однако воля Рустама была крепка, как скала, и тело его, израненное, стало понемногу заживать. Но душа его томилась и болела, ибо лежал он на постели, а не скакал в седле, защищая землю предков. Однажды, когда солнце поднялось над вершинами и осветило долину, услышал Рустам у своего порога легкий шорох, словно крылья птицы коснулись земли. Поднял он голову и увидел диво дивное. На пороге, залитая солнечным светом, стояла девушка, а в руках ее тяжелый кувшин с водой замер, будто и он пожелал остановиться, дабы лицезреть ее красоту. Лик ее был столь прекрасен, что, казалось, сам Творец, лепя его, вдохнул туда частицу рая. Глаза же ее сияли таким светом, что затмевали утреннюю зарю. "Вай... Кто ты?" - прошептал Рустам, и сердце его, онемевшее от войны, забилось в груди, как пойманная птица. Девушка же, услышав его голос, опустила очи долу, и ресницы ее легли на щеки, словно крылья ночной бабочки. Ни слова не ответила она, лишь губы ее дрогнули. "Ты молчишь? - снова обратился к ней Рустам, стараясь говорить ласково. - Иль ты не слышишь меня? Али я, о солнце мое, словом или делом успел досадить тебе?" Но снова - лишь молчание. И тут из глубины дома вышла мать Рустама, статная и мудрая Зухра. "Не терзай ее вопросами,сынок мой, - сказала она тихо. - Имя ее - Ласта, и пришла она к нам из аула, что спалили дотла пришельцы с севера. Нашли ее наши охотники в лесу, единственную живую среди пепла. С того дня язык ее онемел от ужаса, и ни единого звука не издают ее уста. Но руки ее золотые, а сердце чистое". С того дня жизнь Рустама обрела новый смысл. Он, еще не оправившийся от ран, стал находить отраду в том, чтобы сидеть на завалинке и говорить с молчаливой Ластой. Он рассказывал ей о том, как пас овец, о тайнах звездного неба, о свисте шашки и грохоте боя. Он изливал ей свою тоску, а она слушала, и в сиянии ее глаз он читал понимание и сострадание. Она же, в свою очередь, ухаживала за его ранами, и руки ее были так легки и целебны, что боли отступали быстрее, чем от любых снадобий. Постепенно сила вернулась к Рустаму. И вместе с силой в сердце его расцвела любовь, могучая и чистая, как родник в горах. И однажды, когда они смотрели на закат, окрашивающий снежные пипы в багрянец, он взял ее руку и сказал: "Ласта,о ты, что стала светом в моей ночи. Безмолвие твое для меня краше любой песни. Согласна ли ты стать моей женой и хозяйкой в этом доме?" И тогда Ласта впервые подняла на него взгляд, полный не столько света, сколько слез счастья. И кивнула. Легкий, как дуновение ветерка, кивок, что значил для Рустама больше всех клятв на священном Коране. Засуетился аул, готовясь к свадьбе. Зухра и женщины принялись за стряпню, а отец Рустама, старый Махмад-Рахим, достал из сундука фамильную саблю, дабы благословить сына. Казалось, сама война отступила от этого дома, даруя ему передышку и надежду. Но не дремал враг. Слухи о красоте молчаливой невесты Рустама долетели до ушей одного офицера, майора Орлова, человека жестокого и алчного до всего прекрасного. И задумал он похитить диковинную горянку, дабы отправить ее в подарок важному генералу, как редкую вещь.