Часть 9

Глава ІХ

Странные странности док

Утро началось с того, что я обнаружил Бубну, спящую в холодильнике. Её алый ромб слабо светился в темноте, отражаясь в банках с солёными огурцами. — Ты... что там делаешь? Она медленно повернула ромб ко мне: — "Экспериментирую с температурным восприятием. Холод делает сны интереснее." Я захлопнул дверцу. — Вылезай. Завтракать будем. На кухне царил привычный хаос. Ло пытался пожарить яйца, используя вместо лопатки одну из своих "особых" ложек. Лина сонно тыкалась лицом в чашку кофе. Стефани отсутствовала — вероятно, снова ушла к реке. Бубна, вылезшая из холодильника с прилипшим к халату листом салата, тут же принялась "улучшать" тостер. — "Если добавить сюда немного меди..." — Нет. — "...и вот этот кристалл..." — Нет. — "...то можно будет поджарить хлеб силой мысли!" Я выхватил у неё отвёртку: — Мы завтракаем, а не устраиваем цирк. Она издала звук, похожий на закипающий чайник, но послушно села за стол. После завтрака (яичница съедобная, тостер цел, Ло не светится) я застал Бубну в гостиной. Она сидела перед чистым листом бумаги, её пальцы дрожали. — Что-то не так? — "Я... не могу рисовать." Я сел рядом: — Почему? — "Боюсь испортить." Это было ново. Бубна, боящаяся разрушать? Я взял карандаш и провёл кривую линию через весь лист. — Вот. Теперь он "испорчен". Можешь делать что угодно. Она замерла, потом рванула карандаш и... Начала рисовать. Не геометрические фигуры. Не схемы распада материи. Дом. Наш дом. С Ло на крыше. Со Стефани у реки. С Линой, спящей за столом. Со мной, чинящим микроволновку. И с ней — маленькой алой точкой в центре. Ло, случайно заглянувший в комнату, ахнул: — Вау! Это же мы! Бубна вдруг сжала рисунок в кулак: — "Ещё не закончено!" — Но оно же красивое! — "... Хорошо?" Я забрал смятый лист, разгладил его: — Да. Поэтому страшно. Её ромб дрогнул. — "Я не понимаю..." — Привыкнешь. Я как раз заваривал чай, когда дверь распахнулась с таким грохотом, что Лина уронила книгу, а Бубна случайно прожгла дыру в потолке своим взглядом. (Каким чёртом? Я узнаю. ПОТОМУЧТО ОНА НЕ СУПЕРМЭН.) В проеме стоял Снежок — взъерошенный, с вымазанными в саже ушами и хвостом, торчащим в разные стороны. — "Я вернулся!" — объявил он, как будто мы должны были ликовать. Я поставил чайник на стол с таким стуком, что все вздрогнули. — Где ты пропадал? Снежок замер, кошачьи уши прижались к голове. — "Э-э... Исследовал!" — Что? — "Ну... там трубы... и дым... и люди в белых халатах бегали..." Лина медленно подняла руку: — Он только что описал лабораторию Wingdings, да? Снежок зашипел: — "Они не поймали меня! Я быстрый!" Я схватил его за шиворот и поднял на уровень своих глазниц. — Ты идиот. — "Но я узнал кое-что интересное!" — Мне интересно, как ты выжил до сих пор. Разбор полетов Снежок, сидя на столе (как будто на допросе), трясущимися лапками разложил перед нами улики: Обгоревший пропуск с логотипом Wingdings Пустую пробирку с надписью "Образец №7" И... жвачку. — "Она была создана CAKE и вроде номер 314 или что-то того!" — похвастался он, суя её в рот. Лина ахнула: — Выплюнь! — "Ну ладно" — Сказал он выплюнув её в мусорку Я вздохнул и повернулся к Бубне: — Проверь его на следы воздействия. Она тут же схватила Снежка за морду и пристально посмотрела через свой ромб. — "Он... э-э... теперь немного радиоактивный." Тишина. — "Но в пределах нормы!" — поспешно добавила она. Я скрестил руки: — Ты не выйдешь из дома без сопровождения. Снежок подпрыгнул: — "Но я же—" — Никаких "но". — "Вы же отпускаете Стефани одну!" — Стефани не жует радиоактивную жвачку. Снежок надулся, но промолчал. Финал Позже, когда все разошлись, я застал его на крыше — он свернулся калачиком и грустно смотрел на луну. — Злишься? — "Нет... просто... они обещали сделать меня сильнее." Я сел рядом. — Ты и так сильный. — "Правда?" — Нет. Но если будешь слушаться, может, станешь. Снежок фыркнул, но прижался ко мне боком. А внизу Бубна уже разбирала микроволновку — видимо, решила, что наказание отменяется.

***

Я стоял перед дымящейся микроволновкой, скрестив руки. Из её нутра торчали разноцветные провода, а на дисплее мигало сообщение: "Я ЖИВАЯ". Бубна сидела рядом, поджав ноги, её алый ромб пульсировал в такт мигающему тексту. — "Это не я." — Правда? — "Ну... не совсем я." Я наклонился и вытащил из-под панели управления маленький кристалл, испускающий розовый свет. — И это? — "...Возможно, я случайно уронила его туда." Ло, сидевший на столе и жующий бутерброд (который, к счастью, пока не светился), вдруг оживился: — О, а можно, чтобы она ещё и разогревала еду силой мысли? — Нет. — "Но это же скучно!" — вздохнула Бубна. Час спустя Я закончил ремонт. Микроволновка снова была обычной. Серая. Скучная. Безопасная. — "Фу," — сказала Бубна. — "Фу," — повторил Ло. Я нажал кнопку запуска. Микроволновка гудела. Еда грелась. Ничего не взрывалось. Успех. ...Пока из её вентиляционных отверстий не повалил розовый дым. — "Ой," — сказала Бубна. Я медленно повернулся к ней. — Что. Это. — "Ну... может быть, я забыла кое-что внутри?" Последствия Ло теперь говорил рифмами. Суп в тарелке пульсировал, как сердце. Кот (который случайно прошёлся сквозь дым) теперь имел фиолетовые полоски. Стефани, вернувшаяся с реки, замерла на пороге: — ...Что произошло? — "Искусство!" — гордо заявила Бубна. Я вздохнул и потянулся за отвёрткой. Снова.

***

Поздно ночью я застал Бубну, рисующую в блокноте. — "Я придумала, как всё исправить..." Я взглянул на эскиз: схему обратного преобразования волн. Рабочую. — Почему не сказала раньше? — "Боялась, что... это тоже испорчу." Ло, спавший на столе, во сне пробормотал: — "Сон-огонь, ночь-помощь..." Я вздохнул и потянулся за паяльником. — Давай попробуем.

***

Я чинил микроволновку (в который раз), а в черепе вертелись строчки: "Провода, отрава — Бубна, хватит, право. Если влезет в дырку кот — Буду чинить целый год..." Чёрт. Я начал думать стихами. Действие первое: Паяльник и поэзия Я тыкал паяльником в плату, мысленно подбирая рифму к "конденсатор": "Этот жёлтый агрегатор Сломан, будто диктатор... — "Доктор, вы что-то бормочете!" — Ло высунулся из-под стола, где собирал рассыпавшиеся винтики. — Не обращай внимания. "Винтик, гайка, перегруз — Кто тут в доме главный дух?" Действие второе: Бубна-муза Бубна кружила вокруг, её алый ромб подрагивал от любопытства: — "О-о-о, у вас тоже рифмы в голове?" — Только если ты немедленно не уберёшь этот кристалл из блока питания. — "Но он делает всё веселее!" Я посмотрел на: Кота, который теперь напевал свою часть "Щелкунчика" Ло, сочинявшего сонет про бутерброд Микроволновку, мигающую в такт ямбу — Определение "весело" у тебя тревожное. Действие третье: Неожиданное вдохновение Стефани застала меня за тем, что я, не осознавая, записывал строчки на обороте схемы: "Магнетрон гудит, как шмель, В этом доме нет постель, Только рифмы, только смех — И разрушенный успех..." Она подняла бровь: — Ты... сочиняешь? Я смял бумагу: — Это диагноз. Финал: Чиним и рифмуем К утру всё было исправлено: Кот снова рыжий (хоть и подрагивал ритмично) Ло говорил прозой (но пел в душе) Микроволновка просто грела еду (пока что) Бубна, свернувшись калачиком на холодильнике, шептала: — "Зато теперь у вас талант..." Я швырнул в неё тряпкой: "Ты — наказание, Я — терпение, Если ещё раз — Будет лишение..." — "О-о-о, пятистишие!"

***

Тишина. Настоящая, плотная, без назойливого ритма в висках. Я провёл костяшками по переносице — наконец-то мозг перестал автоматически подбирать рифмы к слову "паяльник". Микроволновка стояла на месте — серая, скучная, молчаливая. — "Всё... исправилось?" — Бубна осторожно потыкала её вилкой. — Да. — "Тебе... не понравилось?" Я посмотрел на: Ло, который наконец перестал говорить стихами (хоть и подрагивал в такт музыке, которую теперь слышал только он); Кота, чьи полоски поблёкли до бледно-сиреневых; Стефани, с облегчением пьющую кофе без ритмичных пузырьков. — Нет. Бубна поникла, её ромб потускнел. Раскаяние в стиле Бубны Она исчезла на три часа и вернулась с: Нормальным тостером (без функции "пение"); Книгой по ремонту бытовой техники (страницы не светились); Пирогом (обычным, не отражающим ультрафиолет). — "Я... попробовала." Ло потрогал пирог, как будто ожидая, что он взорвётся: — Он не шевелится... — "И не должен!" Я отломил кусок. — Съедобно. Бубна замерла, будто ждала подвоха. Неожиданный эффект Стефани, проглотив второй кусок, вдруг сказала: — А знаешь, когда он перестал рифмовать... стало как-то скучно. Лина кивнула: — Как будто исчез фоновая музыка. Даже кот (всё ещё слегка полосатый) жалобно мяукнул. Бубна медленно повернула ромб ко мне. Я вздохнул: — Но без радиактивных жвачек. — "Только лёгкая поэзия!