Глава 14. Разум против предубеждения

***

Прошло два дня. Пространство вокруг костра гудело от приглушённых разговоров, редких смешков и потрескивания горящих поленьев. Но стоило Маюри Куроцучи сделать шаг вперёд, как шум мгновенно стих. Его фигура возвышалась над остальными с явным самодовольством, на губах застыла привычная презрительная ухмылка. Позади него, мрачный и напряжённый, молчал Акон, затиснув в зубах сигарету. — Источник энергии обнаружен, — разрезал тишину голос Куроцучи, в котором сквозила нескрываемая надменность. — Как и следовало ожидать, его природа куда сложнее, чем могут осознать ваши примитивные умы. Он медленно обвёл взглядом собравшихся, смакуя их молчание. Его наслаждало чувство превосходства. — Проблема в нестабильности структуры. Требуется исключительная точность для нейтрализации. Даже мои величайшие наработки пока не дали результата, — он усмехнулся, наклоняя голову чуть набок, словно изучая глупцов. — Хотя чему тут удивляться? С вашим уровнем интеллекта… Ренджи стиснул зубы, кулаки дрогнули от сдерживаемого раздражения. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, холодный взгляд Бьякуи заставил его промолчать. Рукия нахмурилась, но тоже сдержалась. Маэко, стоявшая чуть в стороне, сложила руки на груди, и на её губах мелькнула едва заметная усмешка. В её глазах читался вызов. — Даже вашему гению не удалось найти решение? — бросила она тихо, но достаточно громко, чтобы Маюри услышал. Глаза Куроцучи сузились, его внимание переключилось на неё мгновенно. — Что-то сказала? — голос был ядовит, как яд змеи, готовой к броску. Маэко выдержала его взгляд и шагнула вперёд, не выдавая внутреннего напряжения и едва участившегося дыхания. — Если позволите, капитан Куроцучи, — её голос оставался ровным, но в глубине звучала твёрдая уверенность. — Возможно, решение проще, чем кажется. Вы пробовали метод временной стабилизации с перекрёстной инверсией духовных частиц? Это может сгладить колебания и минимизировать нестабильность. Воздух вокруг костра стал плотнее, словно сам момент сгустился от напряжения. Даже Хицугая едва заметно приподнял брови, заинтересованный предложением. Маюри повернулся к Маэко медленно, с явным недоверием. В его взгляде скользнула мрачная тень — ему не нравилось, что кто-то бросает вызов его знаниям. Особенно, если это была Маэко. Для него она на всегда останеться сбежавшей Урахарой Маэко. Такой же как и ее брат. — Как интересно! Медик из Четвёртого отряда вдруг мнит себя способной понять то, что не поддаётся величайшему разуму в Обществе Душ? — в его голосе проскользнуло насмешливое презрение. Маэко не отступила. — Я не претендую на ваш уровень, капитан, — ответила она, выдерживая его взгляд. — Но я знакома с вашими методами и теоретическими основами исследований. И если вы хотя бы попробуете этот метод, увидите его потенциал. Куроцучи скривился, его губы растянулись в ухмылке. — Звучит как отчаянная попытка привлечь внимание. Или ты снова мечтаешь вернуться в мой отряд? Маэко вскинула подбородок. — Увольте, капитан. В Четвёртом отряде у меня достаточно работы. Ренджи тихо фыркнул, Рукия чуть заметно усмехнулась. Даже Укитаке, стоявший неподалёку, улыбнулся, скрывая веселье за мягкой вежливостью. — Маюри-сан, возможно, стоит хотя бы рассмотреть предложение, — вмешался он своим доброжелательным голосом. — В конце концов, мы все здесь ради одной цели. Маюри бросил на него раздражённый взгляд. — Как мило, что вы всё ещё верите в сотрудничество, капитан Укитаке. Хицугая, скрестив руки на груди, холодно произнёс: — Личные разногласия сейчас ни к чему. Если метод Тэнши может сработать, мы должны это проверить. Бьякуя молчал, наблюдая за этим обменом репликами. Но теперь он заговорил, его голос прозвучал спокойно, но с несомненной силой: — Вопрос безопасности важнее чьих-либо амбиций. Маэко почувствовала, как на неё упал его взгляд. В нём не было ни насмешки, ни открытой поддержки, но его слова были подтверждением, что она не одна. Это странным образом придало ей уверенности. Маюри щёлкнул языком, явно раздражённый таким поворотом. — Очень хорошо. Но если этот абсурд окажется пустой тратой времени, я лично возложу ответственность на тебя, Маэко. — Договорились, — спокойно ответила она, не отводя взгляда. Когда собрание подошло к концу, Ренджи первым подошёл к Маэко, ухмыляясь. — Вот это ты ему ответила! Думал, Куроцучи сейчас взорвётся. Маэко пожала плечами. — Он всегда был вспыльчивым. Но это не значит, что ему нужно всё позволять. Рангику подошла, её глаза блестели от восторга. — Маэко, ты становишься моей героиней! Бросила вызов самому Куроцучи! Надо это отметить. — Спасибо за поддержку, — усмехнулась Маэко. — Но, если честно, мне просто хочется, чтобы он перестал считать себя центром вселенной. — Это будет сложно, — заметила Рукия. — Но, думаю, ты справишься. Они рассмеялись, но никто не забывал, что впереди их ждала тяжёлая работа. Акон, который до этого молчал, наконец подал голос. Его спокойный, ровный тон моментально привлёк внимание. — Источник энергии — наш приоритет, — напомнил он. — Если метод Маэко сработает, это будет большим шагом вперёд. Я возьму на себя часть тестирования. Маэко взглянула на него с лёгким удивлением. Она не ожидала, что Акон вмешается и поддержит её. Маюри прищурился, голос зазвучал с язвительной усмешкой: — Какое самопожертвование. Ты готов работать с этим, несмотря на очевидную абсурдность идеи? Акон повернулся к капитану, его взгляд оставался ровным и холодным. — Да. Мы здесь для решения проблемы, а не для вашего сарказма. Бьякуя, стоявший в стороне, слегка кивнул. Его молчаливая поддержка ощущалась сильнее любых слов. — Тогда приступим, — твёрдо сказала Маэко, и они с Аконом направились к палатке с оборудованием.

***

Пространство вокруг палатки с оборудованием было наполнено тихими звуками работы. Маэко и Акон двигались слаженно, почти на автомате, словно часы сложного механизма. Их руки ловко перебирали инструменты, они обменивались короткими репликами, дополняя мысли друг друга ещё до того, как слова успевали сорваться с губ. — Если стабилизировать частотный диапазон до уровня семидесяти пяти единиц… — начала Маэко, её глаза вспыхнули азартом. — Тогда можно уменьшить вероятность перегрева системы на двадцать процентов, — подхватил Акон, быстро записывая данные. Он заметил, как её губы тронула довольная улыбка. Маэко всегда была такой, когда находила решение сложной задачи — сосредоточенной, увлечённой, полной энергии. И впервые за долгое время Акон поймал себя на том, что смотрит на неё иначе. Не просто как на бывшую жену, не как на коллегу — а с чем-то похожим на тёплую, почти ностальгическую привязанность. Бьякуя стоял чуть поодаль, молча наблюдая за Маэко и Аконом. Оба были полностью поглощены работой. Их движения были уверенными и слаженными, словно они читали мысли друг друга. Бьякуя видел, как Маэко с энтузиазмом объясняла какую-то деталь, а Акон мгновенно понимал её и тут же принимался за настройку оборудования. Этот их рабочий ритм странно тревожил Бьякую. Он не мог объяснить, почему его взгляд постоянно возвращался к этой паре. Его уже начинала тяготить увлеченность этой странной женщиной, он не мог себе позволить подобных чувств. Тем временем неподалеку Рангику, Ренджи и Рукия вели беседу. Ренджи, понизив голос, сказал: — Недавно узнал одну любопытную вещь… Маэко и Акон были женаты. Рукия резко обернулась к нему, её глаза расширились от удивления. — Что? Ты серьёзно? — её голос дрогнул от неподдельного потрясения. Рангику, опираясь на руку, лениво кивнула, но в её глазах блеснуло озорство. — Ну, я давно знала, что Маэко была замужем, но теперь стало ясно, за кем именно. Интересно… — она перевела взгляд на Акона, который в этот момент смотрел на Маэко чуть дольше, чем нужно было по работе. Рукия покачала головой, переваривая услышанное. — Они и сейчас так слаженно работают вместе… будто между ними ничего не изменилось. Ренджи усмехнулся: — Вот именно. Может, не всё ещё потеряно? — Ах, эти гении… Всегда так сложно у них с чувствами. Хотя, по-моему, некоторые вещи не угасают так просто. Маэко, которую Бьякуя привык видеть лёгкой и шутливой, здесь проявляла другую грань своего характера — сосредоточенную и решительную. Она горела этой работой, словно это было её призванием. Акон отвечал ей тем же — хладнокровный и методичный, но сейчас в его глазах горел тот же огонь увлечения. В импровизированной полевой лаборатории двенадцатого отряда царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь ритмичными щелчками клавиш и редкими замечаниями. Оборудование мерцало огнями, сканируя нестабильный энергетический источник, который нужно было нейтрализовать. Маюри Куроцучи, словно дирижёр в своём хаотичном оркестре, перемещался между консолью и мониторами с выражением нескрываемого раздражения. Его голос, насыщенный язвительностью, разносился по палатке: — Акон, неужели ты не видишь, что формула нестабильна? — прорычал он, прищурившись на экран. — Ты должен был исправить это ещё полчаса назад. Акон, оставаясь невозмутимым, продолжал работать. Его пальцы чётко двигались по панели управления. — Я всё вижу, капитан, — спокойно ответил он. — Но формула требует корректировки, чтобы учесть излучение низкого спектра. Это займёт время. Маэко, стоявшая рядом и сосредоточенно изучавшая свои записи, вскинула голову. — Возможно, стоит попробовать использовать систему двойного фильтра вместо одного, — предложила она. — Это устранит помехи и стабилизирует поток энергии. Маюри резко повернулся к ней. — О, снова вмешательство дилетанта, — его голос был пропитан презрением. — И ты, конечно, думаешь, что твоё предложение лучше, чем моя продуманная стратегия? Маэко спокойно выдержала его взгляд. — Просто предлагаю вариант, который сработает. Если у вас есть время на неэффективные тесты, я могу подождать. Акон едва заметно усмехнулся, выпуская дым с легких, при этом не поднимая глаз от работы. Напряжение между Маюри и Маэко стало почти ощутимым. — Ладно, — фыркнул Маюри и махнул рукой. — Попробуй. Но если это провалится, я напомню всем, кто в этой комнате настоящий гений. Маэко лишь коротко кивнула и принялась за работу. Она быстро подключила дополнительный фильтр и ввела необходимые параметры. Её движения были уверенными и быстрыми. Спустя несколько минут оборудование издало тихий сигнал. На экране появилось стабильное значение энергии. — Сработало, — объявил Акон, его голос прозвучал с удовлетворением. Маэко чуть выдохнула, но старалась не показывать эмоций. Маюри недовольно щёлкнул языком. — Удивительно. Видимо, даже сломанные часы иногда показывают верное время. — Спасибо за столь изысканный комплимент, капитан, — с иронией ответила Маэко, возвращаясь к настройке оборудования. В этот момент в палатку вошли Укитаке и Хицугая. Оба капитана внимательно осмотрели лабораторию. — Как продвигается работа? — спросил Укитаке своим мягким голосом. Маюри, не упустив шанса подчеркнуть своё превосходство, вскинул голову. — Как видите, я успешно исправляю чужие ошибки. Хицугая бросил на него холодный взгляд. — Меня больше интересует результат. Есть ли прогресс? Акон, стараясь сохранить профессиональный тон, кивнул. — Мы стабилизировали источник энергии. Следующий шаг — настройка защиты, чтобы предотвратить её дестабилизацию. — Отлично, — коротко сказал Хицугая. — Укитаке-сан, я предлагаю оставить эту команду за главным блоком, пока мы продолжим патрулирование. — Согласен, — кивнул Укитаке. Он обратился к Маэко с лёгкой улыбкой: — Прекрасная работа, Тэнши-сан. Рад видеть, что вы так уверенно справляетесь даже в сложной обстановке. — Благодарю, капитан Укитаке, — сдержанно ответила она. Хицугая обернулся к Маюри: — Оставляю всё под вашим контролем. Надеюсь, вы справитесь без лишних конфликтов. Маюри лишь презрительно хмыкнул и вернулся к своим мониторам. Когда капитаны ушли, напряжённая атмосфера немного разрядилась. Вечернее небо над лагерем окрасилось в мягкие розово-оранжевые тона, и воздух постепенно становился прохладнее. В стороне от лаборатории, под деревом, Рукия и Ренджи сидели бок о бок на прохладной траве. — Ты совсем не изменился, Ренджи, — сказала Рукия с улыбкой. — Всё такой же бурный и громкий. Ренджи фыркнул. — А ты стала ещё серьёзнее, — поддразнил он. — Наверное, теперь Кучики-тайчо тобой гордится. Лейтенант Тринадцатого отряда ведь. Рукия усмехнулась, её взгляд на мгновение стал задумчивым. — Возможно. Но я всё ещё думаю о тех днях, когда мы были в Каракуре. О Ичиго… Ренджи наклонил голову набок, ожидая продолжения. Рукия посмотрела в небо, вспоминая. — Когда он потерял силу… Он выглядел таким потерянным. Но он всё равно улыбался. Старался не показывать, как тяжело ему далось это прощание с миром, который он так отчаянно защищал. Ренджи вздохнул и провёл рукой по волосам. — Да. Это было непросто. Думаешь, он когда-нибудь вернётся? Рукия на мгновение замерла, а затем медленно кивнула. — Думаю, да. Он из тех, кто не сдаётся. Даже если судьба снова и снова отбирает у него всё, что дорого, он найдёт способ встать на ноги. Ренджи усмехнулся. — Ты в него веришь, как всегда. Рукия не ответила, но её улыбка была ответом сама по себе. — А что насчёт Урахары? — внезапно сменил тему Ренджи. — После войны он ведь так и не вернулся в Сейрейтей. — Да, — тихо сказала Рукия. — Он остался в человеческом мире. Думаю, ему там спокойнее. Всё-таки вайзарды тоже вернулись в свои отряды… Но он выбрал другой путь. Этот отрывок разговора услышала Маэко, которая неподалёку облокотилась на стену, коротко прикрыв глаза. Усталость давала о себе знать. Нападки Маюри, напряжённая работа, необходимость постоянно держать себя в руках — всё это давило на неё, выматывая и морально, и физически. Но именно это случайное упоминание Киске Урахары стало последней каплей. «Он даже не попытался связаться со мной,» — пронеслось у неё в голове. Несмотря на то, что вайзарды вернулись в свои должности и жизнь в Сейрейтей наладилась, Киске так и не дал о себе знать. Маэко почувствовала, как горечь подступила к горлу. Это напоминание резануло её по живому, всколыхнув старую обиду и боль. «Я ему не нужна, это же Кискэ» — с горечью подумала она. Эта мысль обожгла сердце. Она крепче сжала пальцы на предплечье, пытаясь унять дрожь в руках. Сколько раз она убеждала себя, что прошлое не имеет власти над ней? Что она начала новую жизнь? Но вот одно-единственное упоминание, и она снова возвращается в ту бездну разочарования и одиночества. Маэко быстро шагала прочь от лагеря, стараясь скрыть накатившие эмоции. Её плечи были напряжены, а пальцы сжаты в кулаки. В груди жгло, будто старый шрам внезапно дал о себе знать. Она хотела убежать от этих мыслей, но каждое слово Рукии о Киске било сильнее, чем любое нападение. «Почему это всё ещё так больно?» Она знала ответ. Она не могла простить Киске его молчание. Не могла забыть, как в самые сложные моменты он не появился, не спросил, жива ли она, не сделал ни малейшего шага навстречу. Она ускорила шаг, будто стараясь убежать от собственных мыслей. Лесная чаща скрыла её фигуру, воздух был прохладным, а вдалеке плескалась вода. Вскоре Маэко вышла к небольшому озеру. Серебристая гладь воды отражала небо, окрашенное в приглушённые тона заходящего солнца. Здесь было тихо, лишь редкий шелест листвы нарушал спокойствие. Маэко медленно опустилась на колени у самой кромки воды и закрыла лицо ладонями. Она не хотела плакать. Но слёзы сами катились по щекам, горячие и безудержные, а дыхание сбивалось. Она старалась плакать беззвучно, но плечи предательски подрагивали. Слишком долго она держала всё в себе — напряжение, боль, усталость. Теперь, в тишине ночи, она не смогла сдержаться. — Я всё ещё здесь, Киске… — прошептала она едва слышно. — Вижу. Маэко вздрогнула, замерла, а затем резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Бьякуя. Свет луны падал на его лицо, делая черты ещё более строгими и отстранёнными. Он был спокоен, но в его взгляде не было привычной холодности. «Сколько он здесь стоит? Что он слышал?» Маэко лихорадочно вытерла слёзы, пытаясь натянуть привычную маску. — Кучики-тайчо, — выдавила она, заставляя себя улыбнуться. — Как невежливо подкрадываться к даме в момент слабости. Она надеялась, что её тон разрядит обстановку, но Бьякуя не ответил. Он просто смотрел на неё. Не с насмешкой, не с жалостью. Он видел её. Видел боль, усталость, скрытую за натянутой улыбкой, и это сбило её с толку сильнее, чем если бы он что-то сказал. «Почему он не уходит?» Она ожидала, что он отвернётся, уйдёт, оставит её разбираться с собой в одиночестве, как сделал бы любой другой. Но он остался. Бьякуя действительно должен был уйти. Долг. Преданность. Обязанность. Он прожил свою жизнь, строго следуя этим трём понятиям. Всё, что выходило за их пределы, он либо игнорировал, либо подавлял. Так было проще. Так было правильно. Но что-то в этой женщине разрушало все его привычные границы. Он не привык к таким моментам. К чужой слабости. К чужой боли, перекликающейся с его собственной. Но он понимал её. Понял ещё в тот день, когда они провели неделю в лесу, когда она согревала его, когда её руки держали его в этом мире. «Я должен был догадаться раньше.» Он видел её стойкость, видел её яркость, её искренность. Но он не видел этого. Не видел её сломленности. Он не мог уйти. Маэко смотрела на него, не зная, что сказать. Её пальцы дрожали, плечи всё ещё были напряжены. Маэко смотрела на него, не зная, что сказать. Её пальцы дрожали, плечи всё ещё были напряжены. Она могла снова спрятаться за маской — сделать вид, что всё в порядке. Но в этот раз не смогла. Она шагнула вперёд, медленно, с замиранием в груди. Ожидала, что он отвернётся, отстранится. Но он не двинулся. Ожидала, что он скажет что-то холодное. Но он молчал. На секунду она замерла, сомневаясь, а затем осторожно коснулась его груди лбом. «Что я делаю?» Всё внутри неё напряглось в ожидании. Казалось, что этот момент длится вечность. Она уже была готова отступить, когда вдруг… Его рука мягко легла ей на макушку. Тёплая, успокаивающая тяжесть. Маэко затаила дыхание. Она ожидала отстранённости, ожидала, что он замрёт от неловкости, что его пальцы будут холодными, скованными. Но он не отдёрнул руку. Он не оттолкнул её. Его ладонь не была жёсткой, как можно было бы подумать. Он коснулся её осторожно, едва ощутимо, но от этого жеста внутри всё дрогнуло. «Бьякуя…» Она зажмурилась, позволяя себе забыть обо всём хотя бы на мгновение. Он позволил ей. Её дыхание постепенно выравнивалось. Она чувствовала, как медленно уходит напряжение, как этот тёплый жест стирает границы, рушит стены, которые они оба так усердно строили вокруг себя. Бьякуя смотрел в ночное небо, его пальцы в её волосах двигались едва ощутимо. Он не должен был оставаться. Но он не мог уйти. В этой тишине не было ничего постыдного. Только две души, которые знали, что значит жить с болью. Маэко глубоко вздохнула, её пальцы сжались на его хаори, словно она пыталась удержаться на грани. Он позволил ей. Позволил себе. Обратный путь к лагерю они проделали в молчании. Маэко больше не плакала, но её глаза оставались печальными. Она словно пыталась что-то сказать, но передумывала в последний момент. Перед самым лагерем она вдруг тихо сказала: — Иногда я скучаю по тем дням… Когда мы были в лесу. Когда мы оба стояли на грани смерти. Вы тогда были… настоящим. Сердце Бьякуи пропустило удар. Эти слова эхом отозвались в его сознании, пробуждая что-то, что он давно пытался похоронить.